Контент удален!

Следуя за Криц, Эйприл добралась до первого отдела и, получив разрешение от полицейских, вошла внутрь.

В приёмной при кабинете Феджина она не встретила ни души.

Она поднялась и направилась к чайнику, но внутри он был пуст. Не просто пуст — чайник был новым, ни разу не использованным.

Она удивлённо заглянула внутрь.

В этот момент кто-то открыл дверь. Она обернулась.

Пол снял шляпу и вошёл:

— Что привело вас, мисс Лунос?

— Мне нужно кое-что попросить у Феджина.

— У инспектора?

— Да.

— Тогда вам лучше заехать к нему домой. Сегодня он выходной, так что...

Он не договорил — в дверях появился Логан:

— Он, наверное, сейчас в жестокой битве.

— В жестокой битве... Похмелье?

Под проницательным взглядом Эйприл Логан улыбнулся, а Пол, чувствуя свою ответственность, неловко вздохнул.

Эйприл взяла пальто, которое Пол снял с вешалки и подал ей:

— Похоже, он не очень усердный работник. Чайник ни разу не использовали.

— Да, он совсем не прилежный.

— Удивительно.

Пол улыбнулся странной, змеиной улыбкой — Эйприл показалось это необычным, ведь она считала его прямым и открытым.

— Что-то не так с моими словами? — спросила она.

— А, нет.

Пол запнулся, но быстро вернулся к своему обычному весёлому виду:

— Просто большинство не знают инспектора. Редко кто говорит о нём «удивительно».

— Правда? Ну, он долго отсутствовал в герцогстве.

Когда она кивнула, Пол спросил:

— Что именно вас удивило?

— Хм... В моей памяти Феджин не был усердным, но он был упёртым. Я думала, усердие тоже придёт со временем.

Она улыбнулась:

— Тогда я поеду к нему домой.

— Да, я распоряжусь о карете.

***

После поездки в парк Феджина мучили кошмары.

Во сне костлявая рука сжимала его горло. Лица не было видно, но во сне он сам додумывал, кто это мог быть.

Чаще всего это были люди из дома Лунос.

Нет, все они были Луносами. Бывший глава Лунос, госпожа Лунос, даже старая госпожа Лунос — все они душили его.

Мёртвые требовали чего-то.

Он вырывался из хватки, пока чья-то рука не тряхнула его. Он открыл глаза. Дворецкий Паскаль будил его.

— Молодой господин!

— ...Чёрт.

Он выругался в пустоту.

Его рука сжимала простыню. Тело было мокрым от пота.

— Что за сны вам снятся каждую ночь...

Паскаль, знавший о кошмарах Феджина последние дни, говорил с хрипотой в голосе — его беспокойство переросло в тревогу.

Феджин, чувствуя тяжесть в груди, будто на нём сидела старая госпожа Лунос, приподнялся и спросил:

— Кто-то пришёл?

Он заметил суету в доме, готовящемся к приёму гостей, и Паскаль с облегчением ответил:

— Пришла госпожа Эйприл.

— Эйприл? Лунос?

— Да, госпожа Эйприл Лунос.

— Зачем она явилась в чужой дом?

Феджин раздражённо встал и начал искать халат, но Паскаль твёрдо сказал:

— Нет.

Он всегда выполнял желания Феджина раньше, чем тот успевал их высказать, и его отказ удивил Феджина.

Паскаль настаивал:

— Как вы можете выйти к ней в халате? Вы должны одеться прилично.

— Если бы пришла старая госпожа Лунос, тогда другое дело, а тут просто Эйприл...

— Если бы пришла старая госпожа, я бы вас не будил — она бы сама разбудила.

— Верно. Меня бы уже отчитали на все лады.

Они оба усмехнулись, вспоминая старую госпожу, и тревога немного улеглась.

Феджин, не выдержав ворчания Паскаля, впервые за долгое время надел костюм.

Он привык ходить дома в халате, носить полицейскую форму или парадный мундир на службе, и костюм казался ему неудобным.

То же самое чувствовала и Эйприл, разглядывая его в гостиной.

Она удивлённо моргнула:

— Костюм?

— Ты зачем ждёшь на холоде? Заходи.

— С каких пор ты беспокоишься о холоде для жителей герцогства?

Она упрекнула его.

Она говорила правду: жители герцогства были настолько устойчивы к холоду, что даже при температуре около нуля не надевали пальто. Эйприл, хотя и была чувствительнее, всё равно была сильнее людей за пределами герцогства — к тому же она была в тёплой шубе. Его слова были лишними.

Эйприл, заинтересованная его необычным видом, невольно оглядела его:

— Почему ты в костюме?

— Паскаль велел. Сказал, что надо уважать гостей.

— Правда?

— Он не забыл старую госпожу. Сильное впечатление оставила.

Эйприл рассмеялась:

— Да, если бы пришла бабушка, ты бы уже получил десять выговоров.

— Ты недооцениваешь старую госпожу. Все двадцать.

Эйприл согласно кивнула и прошептала:

— Я скучаю по ней.

— Знаешь, что самое странное в старой госпоже?

— Что?

— Она так ругала меня, но я тоже скучаю по ней.

Она посмотрела на него. В его глазах тоже была тоска по бабушке.

Это выражение согрело её сердце странным теплом.

Они поднялись в гостиную, и Феджин спросил:

— Ты говорила, что хочешь попросить о чём-то?

— Да.

Она достала письмо из сумки.

Он протянул руку, чтобы взять его, но Эйприл, не отпуская, сказала:

— Не смейся, когда прочитаешь. И если сделаешь это, я обязательно отплачу.

— Ладно, отпусти.

Эйприл отпустила письмо с недоверчивым видом.

Феджин начал читать.

Это была просьба помочь ей войти в светское общество — не повод для насмешек.

Это была трудная просьба, и она знала, что скорее всего получит отказ.

Он вложил письмо обратно в конверт и положил на стол:

— Ты хочешь войти в свет из-за наследника?

— Да.

— И не думаешь о мести моему брату?

Она молча посмотрела на него.

Он понял: она не хочет отвечать, но не станет отрицать.

— Зачем мне помогать той, кто может навредить моему брату?