Педжин приехал сюда, решившись настолько твёрдо, что даже приготовил кольцо. Оттого Эйприл думала, что её ответ он примет как должное. Но, услышав, что она согласна, он не двинулся с места.
В его глазах смешались счастье и несчастье.
— Хорошо, поженимся.
Педжин ответил так лишь после долгой заминки. И Эйприл протянула ему руку:
— Тогда давай кольцо. Буду носить.
От этих слов Педжин, вернувшись в обычное своё состояние, хмыкнул:
— Ты вот так протягиваешь руку — а я, по-твоему, скажу: «Ладно, надевай сама» — и отдам?
— Или ты собрался встать на колено?
— А что, нельзя?
— Не надо.
Эйприл спокойно продолжила:
— Давай обойдёмся без такой чувствительности.
— Тут ты права.
Педжин взял протянутую ладонью вверх руку Эйприл и перевернул её. Достал кольцо, надел ей и сказал:
— Но уж это сделаем, ровно это.
Камень был такой, что и морская рябь потускнела бы. Эйприл смотрела на бриллиант, до того огромный, что кольцо кренилось набок, и пробормотала:
— Ужасно большой.
— Женятся Диеус и Рунос — брать маленький было бы нелогично.
— И то верно.
Глава дома Рунос, от природы жадная до ценностей, как и ожидалось, осталась кольцом довольна и любовалась его чистым блеском.
Педжин на это усмехнулся:
— Что и говорить, человек рода Рунос. Всё-таки любишь красивое, с самого детства.
— Ты ведь себя имеешь в виду?
Наслушавшись за это время его самовосхвалений, Эйприл спросила это, догадавшись, и Педжин, приподняв уголок губ, переспросил:
— А что, я так же красив, как бриллиант?
— Всё-таки бриллиант красивее.
— Не ври. Что этот камешек против меня?
Педжин нахально отозвался, обхватил руку Эйприл и поцеловал кольцо.
Увидев, как от этого мгновенно застыло лицо Эйприл, Педжин попенял:
— Давайте заранее поупражняемся в лицедействе. Если и в день свадьбы у тебя будет такое лицо, люди заподозрят.
— Хорошо…
Эйприл нехотя ответила и, снова взглянув на кольцо, спросила:
— Но где ты за такой короткий срок раздобыл такой большой бриллиант?
— А, есть же та бабушкина брошь, которая мне досталась. Большой бриллиант, а вокруг него волна из мелких камней.
— Разумеется, я зна…
Эйприл, обстоятельно припомнив брошь, округлила глаза и хлопнула Педжина по руке:
— Ты с ума сошёл? Как это — разобрать её!
Педжин потёр место, куда его больно ударили, поцокал языком, потом обнял Эйприл за плечи и сказал:
— Эта брошь слишком велика, никакого от неё проку.
— Это было сокровище не отдельного человека, а всего герцогства.
— Что толку держать камни взаперти? Из них можно сделать несколько украшений. К тому же бабушка велела отдать их той, кого я полюблю. А отдай я тебе саму брошь — ты бы её носила?
На эти слова Эйприл лишь молча смотрела на него, и Педжин, приняв это за согласие, продолжил:
— Вот-вот, не носила бы. Так что скажи спасибо, что я сам её разобрал.
— Я не о том.
— А о чём же?
— Ты сказал, велено отдать той, кого полюбишь. И ты отдашь мне?
Эйприл спросила это с искренней тревогой, и Педжин хмыкнул:
— Сейчас ты мне нравишься — так кому же ещё, если не тебе?
— Прибереги для следующей любви.
— Не хочу, это моё, и я сам решу.
Педжин стоял на своём, и Эйприл ничего не оставалось.
Когда со свадьбой решили, Эйприл вспомнила о первом, что предстояло сделать:
— Значит, теперь тебе надо получить позволение у тётушки.
— Знаю. Проклятье, самое большое препятствие… А нельзя ли рассказать ей весь наш замысел и попросить содействия?
— Нет, я хочу посмотреть, как тебе достанется.
— С ума сойти, честное слово.
Педжин вздохнул.
Она сказала, что хочет посмотреть, как ему достанется, но по сути это был отказ, означавший, что она не хочет, чтобы о замысле знало больше людей.
Обряд совершеннолетия закончился, и все, смеясь и шумя, поели за прекрасным и обильным столом, накрытым вместе с людьми порта.
Когда обряд завершился, Эйприл проводила гостей.
А потом те, кто не уехал, — Педжин и Шейфер — собрались в её загородном доме.
Из-за кольца, у которого было чересчур сильное присутствие, о свадьбе прежде всего пришлось сообщить Шейферу. Пережив бурю его возмущения и устав ещё до того, как перешли к делу, Эйприл с усталым лицом сказала:
— И отчего мы втроём так часто собираемся.
На её слова Педжин поддакнул:
— Выгнать?
— Да, а заодно не уйдёшь ли и ты?
— Ну что ты, мы ведь женимся.
— За это время ты мне надоел, прости.
Педжину слова Эйприл отчего-то показались до того забавными, что он расхохотался.
Шейфер смотрел на такого Педжина и открыто морщился.
В последнее время, стоило Педжину появиться в герцогском дворце, всё вокруг застывало.
Он таскал за собой несметное число полицейских и рыскал среди дворянства герцогства. И то, что этот же Педжин с таким беспечным лицом перебрасывается лёгкими шутками, Шейферу не верилось.
Шейфер зашептал Эйприл на ухо:
— Говорю же, не верь этому паршивцу. Он опасен, очень. У него два лица.
— Знаю.
— Не знаешь!
— Я его видела чаще, чем тебя. Да и зачем шептать, если тебя всё равно слышно?
От её слов Шейфер, увлёкшийся предостережениями насчёт Педжина, смущённо от неё отодвинулся.
Как эти двое дошли до разговоров о свадьбе, было неясно, но что они вдвоём что-то замышляют, было очевидно.
Доказательством было состояние Педжина. Если бы они женились по взаимной любви, вид у него был бы куда счастливее.
Шейфер в упор посмотрел на Эйприл и сказал:
— Скажи и мне. Что вы затеваете.
— …
Эйприл замялась, и Шейфер несколько раз стукнул себя в грудь:
— Если это касается безопасности герцогства — я на твоей стороне.
От такой его уверенности Эйприл усмехнулась, как усмехаются милому проказнику, а губы Педжина застыли.
До сих пор Педжин терпеть не мог слепоту Шейфера.
Нрав, который не видит обстоятельств и, как взбесившийся конь, сносит препятствия на пути.
Но именно этот нрав сейчас заставлял Эйприл улыбаться.
— Ты и правда до крайности прямодушен.
И причина этой улыбки прозвучала из её уст.
Тогда Шейфер вспыхнул:
— Опять дразнишь!
— Вовсе нет. Мне нравится твоя прямота. Такие люди миру нужны.
От её похвалы Шейфер мгновенно покраснел и проворчал:
— Ну… и какой ещё умысел?
— Никакого.
— Как это никакого? Задабриваешь человека, чтобы вертеть им как хочешь!
— Нет.
— Именно так! Когда хвалит тот, кто выглядит как ты, почти всякий соглашается!
— Даже если так, я этого не замышляла.
От её слов Шейфер онемел, обиженно скривился и хлопнул себя по затылку:
— Ну как тут переспорить ту, кого семь лет держали взаперти.
От его бормотания Эйприл расхохоталась и стала выглядеть спокойной.
А Педжин был человеком, который никогда не сможет быть с ней прямым. Такова была врождённая природа, таковы были обстоятельства.
Он был настолько пропитан ложью, что и сам не понимал, какую часть своей души надо назвать, чтобы это было честно.
Педжин заговорил первым:
— Эйприл хочет получить завод, что под владениями рода Рунос.
— Под владениями есть завод?
Шейфер с самого начала опешил и поморщился.
Педжину было всё равно, и он продолжил:
— Мы устроим во владениях Рунос небольшой взрыв.
От его слов Эйприл и Шейфер одновременно обернулись.
Педжин продолжил:
— Только в это происшествие непременно должны попасть имперцы. Оттого что смерть нескольких людей герцогства в империи никого не взволнует.
— Так ты… собираешься позвать имперцев в гости на свадьбу?
— Именно.
От невозмутимого ответа Педжина Шейфер на этот раз посмотрел на Эйприл:
— А ты устроишь взрыв в собственных владениях?
— Да.
— И ради одного этого сыграешь свадьбу?
— Говорю же.
— Это я странный? Вы строите такой безумный замысел — и никто вас не отговорил?
— Никто.
От твёрдого ответа Эйприл Шейфер схватился за ноющий лоб.
