— Сначала быстро возвращайся в свою комнату, — сказала Эйприл.
Поняв, что Феджину и так трудно совладать с собой, она выпроводила его. Когда она уже привела волосы в порядок и стала успокаиваться, за дверью послышался голос Баумана:
— Госпожа, к вам гость. Молодой человек из дома Грандов.
Она сама объявила на балу, что ищет жениха, так что визиты следовало ожидать.
Но не в такую же рань.
Эйприл накинула халат и открыла дверь.
Бауман выглядел смущённым:
— Молодой господин Феджин всё ещё в доме, а тут приехал жених...
Пока они с Бауманом раздумывали, что делать, в комнату ворвалась госпожа Ив, и, увидев Эйприл, всплеснула руками:
— Как можно принимать гостей в халате? В доме нет старших, так что отказать или согласиться придётся самой мисс Лунос.
— Ах, вот оно что.
— Быстро переодевайтесь! А вы, Бауман, идите в гостиную и приготовьте чай.
— В какую именно гостиную?
— В восточную на втором этаже. Обои там хотя бы в приличном состоянии.
Госпожа Ив хлопнула Баумана по спине, торопя его. Тот поспешил в восточную гостиную, а госпожа Ив, подгоняя растерянную Эйприл, надела на неё сверкающее абрикосовое шёлковое платье и перчатки того же цвета.
Эйприл, глядя на платье, которое впору было носить летом, сказала:
— Холодно.
— Если собираетесь отказать, встреча займёт не больше получаса, так что потерпите. Мисс Лунос должна выглядеть так, будто всегда носит такие платья, а не нарядилась специально. Понимаете?
— За последние семь лет я была рада, что мне не приходится этим заниматься.
— Такие шутки могут испортить атмосферу, так что если у вас есть интерес к молодому человеку из дома Гранд, лучше их не шутите.
Благодаря ловким рукам госпожи Ив Эйприл быстро привели в порядок. Накинув шаль на плечи, она направилась в восточную гостиную на втором этаже.
Винсент Гранд, уже ожидавший её, поднялся с лёгкой небрежностью, когда она вошла.
Эйприл, продрогшая, была бледна.
По обычаю, сначала со сватом должен был встретиться кто-то из старших, но Эйприл приходилось либо принимать, либо отвергать ухажёров самой.
Если бы она хоть раз видела, как родители отказывают сватам, она бы знала, что говорить. Но у неё с детства был жених, и она никогда не видела ничего подобного.
Раздумывая, что сказать, Эйприл поприветствовала Винсента и села напротив:
— Простите за беспокойство — вы проделали долгий путь.
— Да, довольно далеко.
Ответ был не слишком вежливым, но Эйприл улыбнулась и поднесла чашку к губам.
Винсент продолжил:
— Давайте говорить начистоту.
«Вы и так достаточно прямолинейны», — подумала Эйприл и взглянула на него, давая знак продолжать.
Он выглядел так, будто принял твёрдое решение ещё до приезда.
— Ваша главная цель — продолжить род Лунос, не так ли? — сказал он.
— Да.
— Я считаю, что лучше меня кандидата не найти.
— Почему вы так думаете?
— Мисс Эйприл...
— Лунос.
— Что?
— Мы не настолько близки, чтобы обращаться друг к другу по имени, не так ли?
Эйприл сделала ещё глоток чая и продолжила:
— Мы ведь решили говорить начистоту.
Винсент на мгновение опешил, затем уголки его губ дрогнули в улыбке:
— Да, вы правы. Так вот... У меня есть два старших брата, так что я не несу ответственности за дом Гранд.
— ...
Эйприл поставила чашку, приглашая его продолжать.
— И самое главное — мне всё равно, что говорят о вас. На балу я был... очарован вашей красотой.
— ...
— Мисс Лунос, аристократы боятся вас. Не так много мужчин, которые, как я, могут принять такое решение.
Он несколько раз подчеркнул, что у неё не так много вариантов.
Эйприл было неприятно, и она чётко понимала почему.
Слова Винсента были своего рода угрозой, а угрозы всегда давили на те самые точки, которые больше всего беспокоили.
Она задумалась, затем сказала:
— Вы не очень романтичны.
— Быть реалистом — это хорошо.
— Но это не привлекательно.
— Что?
— В том, что все и так знают, нет никакой привлекательности.
Винсент на мгновение нахмурился, но затем снова улыбнулся:
— Понятно. Прошу прощения, если я был слишком прямолинеен. Раз уж мы заговорили о романтике, не хотите ли сходить со мной в кино? Я заеду за вами в среду.
— Хм...
— Если узнаете меня получше, вы поймёте, что я довольно романтичный человек.
Эйприл пристально посмотрела на него.
Многое в нём ей не нравилось, но сам дом Грандов был ей интересен — у них были корабли.
Прежде чем согласиться на свидание, она решила задать важный вопрос:
— Я планирую провести похороны моих родителей будущей весной.
— ...Что?
— Я подумала, что вы должны знать об этом, если собираетесь встречаться со мной.
Винсент выглядел растерянным.
— Это... не очень хорошая идея, — сказал он.
— Почему?
— Великому герцогу это не понравится.
— Это необходимо для восстановления дома Лунос.
Винсент сделал глоток чая, словно у него пересохло в горле.
Эйприл продолжила:
— Если вы женитесь на мне, вы станете частью дома Лунос. Вы будете жить с мыслью, что должны восстановить его.
Винсент понимал, что даже если не он, в этот дом будут приходить многие женихи.
Они пока не решались приблизиться к ней, опасаясь великого герцога, но дом Лунос был не простым родом.
У них были огромные земли у реки, ближе всего к столице.
И это был первый род, который нашёл способ жить не за счёт грабежа, в то время как все жители правого острова считали, что иначе выжить нельзя.
Сам Винсент не мог стать Луносом, но его дети могли.
Он смотрел на лицо Эйприл.
При свете дня оно выглядело иначе, чем на балу.
Возможно, из-за того, что она семь лет была оторвана от мира, в глубине её красных глаз, похожих на шипы розы, пряталась наивность.
Её юная кожа и изящные брови — каждый согласился бы, что они делают её красавицей.
Шёлк платья, облегавший её тело, делал бледную, замерзшую кожу похожей на снежный покров.
На самом деле Винсента привлекла не столько семья Лунос, сколько сама Эйприл.
И это было для него скорее помехой — то, что она была женщиной из рода, который мог бы воздвигнуть себе памятник одной лишь своей репутацией.
Ей следовало пасть.
Винсент мысленно цокнул языком. Тогда заполучить её было бы гораздо легче.
Эйприл тоже была задумчива.
Она знала, что дом Грандов слишком влиятелен, чтобы отказывать им даже в одном свидании.
Винсент чувствовал себя всё увереннее, полагая, что это дело решится в его пользу.
И когда Эйприл уже собиралась ответить, за дверью раздался голос Баумана:
— Госпожа, я... должен проводить...
Он нехотя добавил:
— ...молодого господина Феджина.
Брови Винсента нахмурились.
Этот полицейский был здесь?
