Контент удален!

***

Очнувшись, она ожидала увидеть больничную палату, но, к удивлению, оказалась в карете.

Тряска была неудобной, но голос не слушался.

Открыв глаза, она увидела Феджина, сидевшего напротив. Он читал книгу в кожаном переплёте.

Откуда-то снаружи доносилось пение.

Эйприл медленно приподнялась, и тяжёлое шерстяное одеяло, укрывавшее её, соскользнуло вниз.

Феджин опустил книгу, поднял одеяло и снова укутал её:

— Мы едем в монастырь. По дороге встретили монахов, которые шли в ту же сторону, и подвезли их — погода плохая. Вот они и поют всё время.

— …

— Если шумно — скажи.

Эйприл покачала головой. Пение было приятным.

Это было пение традиционной религии правого острова. Пираты правого острова поклонялись богу смерти.

Говорят, раз в тысячу лет он выходит из моря, забирает все души и возвращается в море. Души, вернувшиеся в море, перерождаются людьми, и бог смерти повторяет этот цикл каждые тысячу лет.

В этом нет никакого смысла. Просто конец света — это часть судьбы, записанная на одной из страниц.

Пираты верят, что все умершие должны быть отданы морю. Поэтому море — это отец и мать всех, и ребёнок, ушедший раньше родителей, и возлюбленный, и дом, в который они вернутся.

Эйприл с трудом выдавила голос:

— Куда мы едем?

— Судя по твоему голосу, тебе лучше не разговаривать.

— Я сама решу.

— Ты только проснулась, а уже злишься.

— Это ты мне говоришь?

— Когда я просыпаюсь, я добрый.

От его нелепого утверждения Эйприл тихо рассмеялась. Но, осознав, что смеётся, перестала. Странный цикл.

Глядя на её лицо, Феджин сказал:

— Твои родители в Норстерском монастыре. Мы едем туда.

— Что?

От его слов глаза Эйприл расширились.

Не сразу осознав сказанное, она переспросила:

— Ты их нашёл?

— Да.

— Как?

— С помощью полиции, как же ещё?

В её глазах, где почти угасла искра жизни, медленно возвращалась сила.

Не зная, насколько он был встревожен и как облегчён сейчас, она закрыла глаза рукой.

Как только она закрыла глаза, Феджин схватил её за запястье. От резкого прикосновения она распахнула глаза.

Рука Феджина, сжимавшая её запястье, дрожала.

Эйприл вспомнила, что потеряла сознание у него на глазах.

Он не двигался, сжимая её руку. Тогда Эйприл потянула его к себе. Феджин легко поддался и сел рядом, куда она указала взглядом.

Он не только не отпускал её запястье, но теперь переплёл их пальцы и притянул её ближе.

По дрожи она поняла, как сильно он испугался в тот момент, поэтому ничего не сказала.

Туман в голове постепенно рассеивался. Эйприл пробормотала:

— Хорошо, что ты их нашёл.

— Ты благодарна?

— Да, очень. Даже больше, чем за оплату счёта.

Феджин усмехнулся:

— Ах, да, это.

— Мне много нужно сказать тебе… но спасибо.

Когда она это сказала, напряжение ушло. Феджин прищурился:

— Я думал, ты сначала начнёшь ругаться.

— Сначала я приму помощь.

— Разумно.

Карета поднималась всё выше в горы. Снова подул ледяной ветер, словно зима решила вернуться, и карета снова начала трястись.

К счастью, дорога была хорошо расчищена, и они благополучно добрались до Норстерского монастыря.

Монастырь стоял на краю скалы, нависающей над морем. Эйприл подумала, что когда-то этот монастырь служил маяком для пиратов.

Лошади отказывались подниматься по скале, поэтому им пришлось идти пешком. Но Эйприл это даже нравилось. Девственный лес, простиравшийся за их спинами, был до ужаса красивым.

— Величественно.

Она обернулась и пробормотала. Феджин, всё это время погружённый в свои мысли, тоже обернулся:

— Что? Этот лес был позади нас всё это время?

От его удивлённого голоса Эйприл неожиданно рассмеялась.

Феджин, не обращая внимания на её смех, с восхищением смотрел на лес:

— Интересно, кто там живёт?

— Тигры.

— Их там много?

— У тигров большие территории, так что, возможно, не так много, как кажется.

— Правда?

— Да, у нас дома есть специалист по животным. С тех пор как она научилась читать, она каждый день читает книги о животных и рассказывает мне.

— А, Коски. Наша будущая полицейская.

Феджин сразу же заявил это, и Эйприл нечего было возразить — Ханна сама сказала, что хочет стать полицейской.

Но всё равно было обидно, и она, прищурившись, сказала:

— Ханна правда хочет стать полицейским из-за тебя.

— Правда? Она так сказала?

Лицо Феджина мгновенно просветлело, походка стала бодрее:

— Полицейский-специалист по животным — это идеальный кадр. Надо найти для неё место.

— Она ещё ребёнок.

— Она быстро вырастет. Её отец, судя по всему, был крупным мужчиной. Коски, наверное, тоже будет крупной.

— Не могу представить. Сейчас она ещё совсем ребёнок.

Они остановились, глядя на девственный лес. Монахи никого не торопили, некоторые даже сели на склон и, словно впервые, смотрели на лес, который видели каждый день.

Феджин всё ещё не мог оторваться от леса.

Императора интересовал этот лес. То, что сокрыто внутри него.

Даже то, что уже добыто, обеспечивает Империю, и он хотел знать, что ещё скрыто в этих лесах.

Они вырубят все эти деревья.

Он взглянул на Эйприл, которая смотрела на лес.

Из-за того, что она нашла родителей, она казалась спокойной.

Из-за долгого заточения, даже будучи похищенной в Империю, она не потеряла любопытства к миру.

Феджин не собирался её торопить, поэтому просто стоял и ждал.

Она долго наслаждалась величественной природой, затем обернулась и увидела, что все уже сидят на склоне.

— Если вы так засматриваетесь, могли бы и позвать.

— Мы не спешим, — ответили монахи. — Да и кто сможет пройти мимо такого вида?

Они говорили с теплотой. Эйприл улыбнулась в знак благодарности.

Когда они поднялись на холм и собрались войти в монастырь, монахи накинули капюшоны.

Феджин спросил:

— Посторонним тоже нужно накрывать голову?

— Нет, не обязательно. Чувствуйте себя свободно.

Затем монах обратился к Эйприл:

— Вы сказали, что ищете сестёр? Я позову их.

— Спасибо.

Через некоторое время к ним подбежала монахиня с удивлённым лицом.

Она не могла говорить, поэтому быстро замахала руками, но Эйприл не поняла её жестов.

— Медленнее. Медленнее, пожалуйста.

По её просьбе монахиня повторила свои жесты медленнее.

До прибытия сюда Феджин слышал, что многие монахи в этом монастыре не слышат и не говорят. В монастыре было много мест, где нельзя было говорить, и они жили без дискриминации. Поэтому Феджин выучил несколько жестов для общения.

Мы не могли сообщить мисс Лунос, что супруги Лунос находятся здесь, из-за великого герцога. Простите.

Феджин перевёл Эйприл:

— Они говорят, что спрятали твоих родителей от моего брата. Им пришлось скрывать это от тебя из-за великого герцога, и они извиняются.

— Что значит «извиняются»? Я должна быть им благодарна.

Монахиня, прочитавшая по губам её слова, улыбнулась, затем изобразила жест успокоения и поманила их за собой.