О том, что Педжин ради обмана императора собирается отказаться от фамилии «Диеус», Эйприл узнала на корабле по пути в империю.
С виду его преданность императору казалась даже сильнее прежней.
И всё же Эйприл больше его не подозревала.
Ей вспомнилось, как в день примерки свадебных платьев Педжин просил её его забыть.
И тот один осколок — ослепительная улыбка, которой суждено было стать долгим воспоминанием.
Он явно заблуждался, полагая, что она и вправду владеет искусством забвения.
Педжин сказал, что в его доме гостят Миллер с семьёй, и, чтобы проверить, поехал вперёд в другой карете.
Разговор, видно, не заладился: когда Эйприл приехала следом, Педжин и Миллер всё ещё стояли друг против друга.
Эйприл подошла к Педжину и спросила:
— О чём вы говорите?
— О том, что я приехал, а значит, ему пора возвращаться в герцогство. Скоро уедет.
— А. Вот как.
Ответив так, Эйприл посмотрела на лица Миллера и Хайди.
У них были лица людей, сомневающихся, вправду ли Эйприл собирается выйти за Педжина. Не сомневайся они — сперва разгневались бы, а они странно на них смотрели.
Эйприл обхватила рукой локоть Педжина:
— Всё равно нам сюда больше не приехать — пусть побудут ещё.
На это Педжин усмехнулся:
— Так ведь ты его видеть не можешь.
— Придётся терпеть. Раз теперь мы станем роднёй, видеться будем часто.
Только после этих слов Эйприл лицо Миллера медленно побледнело.
Эйприл улыбнулась и сказала Миллеру:
— Удивительно, правда? Что в итоге мы станем роднёй.
— Ты в своём уме?
— Да, в совершенно ясном.
Эйприл спокойно смотрела в глаза Миллера, горевшие синим пламенем.
В детстве она думала, что Педжин, когда вырастет, станет похож на Миллера. Но и в детстве братья не были похожи, и теперь, когда Педжин так вымахал, тоже.
И насколько не были похожи лицом, настолько же не стали похожи и нравом.
На этом разговор кончился.
Миллер спешно собирался вернуться в опустевший герцогский дом, а Эйприл и Педжину надо было готовиться к ужину с императорской четой, так что времени стоять друг против друга долго не было.
Педжину, похоже, очень понравилось, что Эйприл первой взяла его под руку, и он не высвобождал её до самого переодевания.
Оба нарядились по имперскому обычаю и отправились во дворец.
Дорога ко дворцу была главной улицей столицы империи Раса.
Пока они ехали по ней в автомобиле, Эйприл спросила Педжина:
— Можно открыть окно?
— Воздух дрянной, но, если тебе всё равно.
— Да, всё равно.
На это Педжин потянулся и открыл раздвижное окно.
Она думала, что была готова. Что, увидев под своими владениями огромный завод и трубы, каких правому острову не сделать и за десять лет, она вполне осознала громадный разрыв с империей.
Но это было не так.
Высокие здания, горожане, идущие по улицам в повседневной, хорошо скроенной одежде, чад, и в этом чаду множество автомобилей.
А больше всего пугала её толпа.
Столько людей, сколько, можно сказать, живёт на всём правом острове, теснилось в этой небольшой столице.
Эйприл обернулась к Педжину и спросила:
— Можно ненадолго выйти?
— Ага, времени много. Даже хорошо. Тут поблизости есть кофейня, куда я часто ходил.
Педжин обрадовался и сказал водителю:
— Остановите ненадолго. Мы скоро вернёмся.
— Слушаюсь, молодой господин.
Автомобиль остановился, и оба вышли.
Эйприл с застывшим лицом оглядывала подавляющий её огромный город.
Она была бессильна. Бесконечно бессильна.
Эйприл смотрела на спокойную спину Педжина, который вёл её за руку сквозь толпу по знакомому городу, где вырос, к своей любимой кофейне.
«Часто ходил», похоже, означало «почти каждый день»: стоило ему появиться, как хозяин кофейни едва не подпрыгнул от радости:
— Молодой господин! Что же вы только теперь?
— Был занят любовными делами. Разве не разнеслись слухи?
— По правде, слухи я слышал.
— А это моя невеста.
— О!
Хозяин кофейни посмотрел на Эйприл и широко улыбнулся. А потом подал вместе с кофе только что испечённую булку:
— Разделите, это подарок.
— Спасибо.
— Поздравляю со свадьбой!
Простившись так, они вышли из кофейни.
Педжин протянул ей булку, и Эйприл откусила. Внутри было полно тёплого фруктового варенья.
— И такое дают даром…
— Тут фруктов вдоволь.
— И всё же.
— Нет ведь острова, где с припасами так же скудно, как на правом.
Педжин сказал это и тоже откусил.
Эйприл собралась было отпить кофе, вздрогнула от раската грома, подняла глаза и спросила Педжина:
— А что это за мост?
— А, надземная железная дорога.
— Надземная?
— Товаров сюда возить много, а места, чтобы проложить рельсы в столице, мало — вот и подняли наверх. Достроили недавно. Года, что ли, не прошло?
Это означало, что над головой у них ходит товарный поезд.
Эйприл, чтобы проверить, и вправду ли идёт поезд, зашагала чуть быстрее.
Немного погодя, как и говорил Педжин, прошёл товарный поезд. Эйприл долго смотрела на него и спросила Педжина:
— Как ты это сделал?
— Что, надземную дорогу? Кто-то усердно строил.
— Нет, ты.
Педжин, наслаждавшийся ароматом любимого кофе, посмотрел на Эйприл.
Она переспросила:
— Ты с детства всё это видел — как ты можешь быть на стороне герцогства?
— Хм.
Педжин ненадолго задумался, а потом с отчего-то плутоватым лицом спросил:
— Честно можно?
— Что?
— Оттого что тебя я боюсь сильнее.
— Не шути.
На ответ Эйприл Педжин, будто говоря всерьёз, даже не улыбнулся и пожал плечами:
— Всерьёз, без единой капли шутки. Я тебя боюсь сильнее. То, что ты меня ненавидишь и что я тебе мерзок, страшнее.
— …
— Оттого, наверное. Теперь всё это меня уже не пугает.
Педжин невозмутимо отозвался и отпил ещё кофе.
Эйприл, до того совсем оцепеневшая, понемногу оттаивала. И подняла глаза на Педжина.
Он понемногу выказывал своё чувство к герцогству. У Педжина, вне сомнения, была тоска по правому острову.
В эту минуту Эйприл впервые поняла Педжина, который и мечтать не смел, что герцогство вырвется из-под влияния империи Раса.
Герцогство сто с лишним лет принадлежало империи Раса. Просто империя вмешалась напрямую недавно, и оттого это не ощущалось.
Допив кофе, Педжин спросил Эйприл:
— Побудем ещё?
— Нет, я готова. Идём.
— Не пересиливай себя. Я понимаю это чувство. Каково увидеть впервые надземную дорогу и всё такое.
— Правда можно идти. Наоборот, буду ещё готовиться — так и не пойду.
Эйприл сказала это с побелевшим лицом, и Педжин взял её чашку, допил оставшийся кофе, вернул посуду в кофейню и пошёл к автомобилю.
Немного погодя автомобиль въехал во дворец.
За это время Эйприл вполне успела успокоиться.
Она была вместе с Педжином, и потому даже после въезда во дворец никаких особых порядков не было. Он, вне сомнения, был человеком, к которому император благоволил. Правда, вместе с тем его и остерегались.
Немного погодя оба встали перед приёмной, где ждали император с императрицей.
Педжин сказал:
— Тебе, возможно, не обрадуются.
— Странно было бы обрадоваться.
— Посмотри на Миллера. Даже когда не рад, а надо — радуются.
— Значит, если мне обрадуются, значит, я нужна?
— В самую точку.
Педжин кивнул, и немного погодя дверь открылась.
— Педжин! Немедленно иди сюда!
От слов императрицы Эмили Лилихилл Педжин поспешно подошёл, и она крепко его обняла.
Тем временем к Эйприл подошёл император Аугуст Лилихилл.
Эйприл по его виду поняла, что он старается её разгадать.
Эйприл учтиво поздоровалась и стала ждать, когда он заговорит первым.
— Госпожа Рунос.
— Да, Ваше Величество.
— Мы, кажется, впервые видимся?
— Для меня честь встретиться с вами.
— Тогда я рад.
Император протянул руку, Эйприл протянула свою в ответ, и он поцеловал ей тыльную сторону ладони. Обхождение было учтивое.
Эйприл поняла, что императору нужен род Рунос.
К счастью, вопреки ожиданиям, страх не поднялся. Всё было как всегда.
Гнев подчинял себе всё.
Благодаря этой силе перед тем, кого она разнесла бы в клочья, будь на то её воля, она смогла светло улыбнуться.
