Шейфер окликнул Эйприл, когда она спускалась по узкой лестнице на второй подземный этаж:
— С чего ты взяла, что можешь вести за собой двадцать вооружённых мужчин? Ты совсем страх потеряла?
— Я тебя знаю. Ты, как ни странно, очень трепетно относишься к правилам.
— Что ты знаешь обо мне?
Он крикнул ей вслед, но она продолжала спускаться. Тогда Шейфер внезапно схватил её за руку и развернул к себе.
От резкого рывка она едва не потеряла равновесие и чуть не покатилась кубарем по ступеням, но Шейфер удержал её мёртвой хваткой.
На мгновение у неё ушла опора из-под ног, и сердце провалилось куда-то вниз — от животного страха смерти.
Шейфер притянул её к себе:
— Когда с тобой говорят, надо отвечать.
— Ты говорил не как с человеком.
Не успела она договорить, как сзади раздался глухой звук падающего тела.
Он обернулся — один из его людей, вошедший следом, схватился за горло и осел на землю.
Прежде чем Шейфер успел осознать, что происходит, Эйприл сказала:
— Ты был прав.
— Что?
— На самом деле я ведьма.
Пока он отвлёкся на неё, его люди один за другим оседали на пол.
Шейфер тоже почувствовал, как что-то перекрывает дыхание, но пока ещё держался на ногах.
Он заметался по лестнице, пытаясь вытащить своих людей. Эйприл, скрестив руки, наблюдала за ним:
— Может, спустишься ниже и поищешь доказательства того, что я ведьма? Я только за — мне бы тоже хотелось, чтобы кто-то нашёл правду.
Пока он метался, перед глазами у него начало темнеть.
Эйприл посмотрела на Шейфера, который пошатнулся и рухнул на колени, затем выхватила у него с пояса кинжал:
— Я не считаю, что твой личный суд надо мной — ошибка. Такие вещи делали и мои родители.
Она занесла нож над его горлом, словно собиралась перерезать, — и разжала пальцы.
Кинжал с грохотом упал на каменный пол.
Эйприл продолжила:
— Я не убиваю тебя не из чувства вины. Мне это просто невыгодно. Не похоже, что моя жизнь станет лучше от смерти такого, как ты.
Она развернулась и пошла прочь.
Шейфер провожал её взглядом. Он не чувствовал ни малейшей благодарности за то, что она сохранила ему жизнь.
Эйприл направилась к временной палатке, где обычно дежурили полицейские.
— Есть здесь кто?
В ответ из-за кареты для перевозки заключённых раздался голос:
— Мы здесь!
Она заглянула в решётчатое окно фургона — внутри сидели следователи третьего отдела, трое, и всего двое полицейских. Пятеро против двадцати — их, видимо, просто заперли здесь.
Эйприл спросила:
— Где ключ?
— Там, на земле.
Полицейский вытянул руку сквозь решётку и указал на ключ, брошенный в снег.
Она подобрала его и открыла дверцу:
— Шейфер в подвале, на втором этаже. Он без сознания. Если его там оставить — умрёт. Перегружайте его в фургон.
— Всех двадцатерых?
— Да.
— Двадцать человек — нелегко будет… Простите, что мы не справились.
Полицейские извинились, перегнали фургон к дому, надели маски и спустились на второй подземный этаж.
Среди следователей была и та, кого Эйприл уже встречала раньше — Криц.
Криц загородила Эйприл путь, когда та попыталась помочь, и указала на кресло на крыльце:
— Нам нужно проверить и ваше состояние. Внешне вы выглядите нормально, но могут быть и внутренние повреждения.
— Со мной всё в порядке. И вы не врач, госпожа Криц.
— Это так, но…
— Вы просто хотите знать, почему я нормально себя чувствую в тумане.
— …Вы правы.
Криц признала это без обиняков.
Она продолжила, уже серьёзно:
— Но если мы поймём, почему туман не действует на вас, мы поймём, почему он действует на всех остальных.
— Я готова помочь. Но.
Эйприл прищурилась, изучая её:
— Я думаю, это личный вопрос — как учёного, а не как полицейского.
— …Да, пожалуй.
— Тогда я хочу услышать обещание, что вы не будете использовать это против меня.
— …
Криц сглотнула.
Она наблюдала за Эйприл Лунос по поручению штаба и уже немного знала, с кем имеет дело. Это была не та женщина, которая будет просто давать, ничего не получая взамен.
— Я подумаю, — сказала Криц.
— Хорошо. Если через две недели не будет ответа — считайте, что договорённости нет. И мне нужны доказательства, что вы не на стороне полиции.
— Да, какие именно?
Эйприл глубоко вздохнула, помолчала, а затем заговорила.
Криц заметила мелькнувшую в её глазах тень — наверное, какое-то внутреннее волнение. Следующие слова Эйприл подтвердили это.
— Мне кажется, Феджин ведёт себя странно.
— В чём именно?
— Он слишком добр ко мне — это тоже странно.
— Ну, у него есть к вам симпатия…
— Самое странное — он ничего не делает.
— …
— Феджин, когда вырос, действительно стал другим человеком. Но тот Феджин, которого я помню, не выносил, когда дело, которое ему поручили, не двигалось с места. Он сходил с ума от бездействия.
Эйприл взглянула в сторону подвала:
— Если бы это был тот Феджин, которого я знаю, он бы уже давно вскрыл весь подвал, чтобы понять, почему газовые лампы зажигаются сами собой. Он бы разнёс все стены.
— …
— Но он ничего не делает. Вот что меня беспокоит.
Она повернулась к застывшей Криц:
— Остаётся только один ответ: он уже знает, почему лампы зажигаются сами собой.
Они смотрели друг на друга с подозрением, и Криц понимала: между Лунос и Диеус действительно существует какая-то симпатия.
Поэтому в глазах Эйприл и была эта тень.
Криц твёрдо ответила:
— Я всего лишь следователь. Я не знаю точных намерений инспектора.
— Понимаю.
— Но я выясню. Насколько смогу.
Эйприл кивнула.
***
Шейфер Майер пришёл в себя уже после того, как фургон доставил его в полицейский участок столицы.
Его людей увели куда-то, в фургоне он остался один.
— Немедленно откройте!
На его крик послышались шаги. Медленные. Не бегущие.
Шейфер по одним только шагам понял, что это Феджин. В полицейском управлении были только двое, кто не стал бы бежать на его зов. Его отец — и Феджин.
Если бы это был отец, он бы уже кричал издалека. Значит, это Феджин.
Шейфер ухмыльнулся:
— Враждовать с военным — себе дороже, Феджин. И ты всего лишь полицейский.
— Да ну.
Феджин не спеша подошёл к фургону и остановился перед решёткой.
Шейфер схватился за прутья:
— Я сказал — открывай.
— Спокойно. Я открою.
Феджин достал ключ и отворил дверцу.
Едва Шейфер вышел, как тут же бросился на Феджина и схватил его за горло.
Шейфер помнил его тощим мальчишкой, который вечно не мог набрать вес. Но теперь под рукой оказалось нечто иное — будто он пытался сдвинуть стену.
Феджин даже не сдвинулся с места под напором его хватки.
