Контент удален!

С утра в сторону особняка летело подозрительно много камней.

Эйприл в очередной раз мысленно поблагодарила Феджина за то, что он, под видом наблюдения, держал дом под охраной. Без него толпа разъярённых горожан давно бы разнесла особняк в щепки. А сейчас, когда на похороны было закуплено столько дорогих вещей, желающих поживиться стало ещё больше.

Она поняла, что охрана нужна как никогда.

Раньше особняк защищали моряки. Главы дома Лунос, когда торговые суда возвращались, держали их по несколько дней, кормили до отвала — и эти пиры были одним из главных источников дохода для людей во владениях.

Она закрыла лицо руками и простонала:

— С ума сойти.

— Госпожа...

Фред, обеспокоенный её состоянием, робко взял её за подол.

Тем временем Ханна разорвала газету в клочья и принялась яростно топтать её ногами:

— Тем, кто кидается камнями и поджигает, ничего нельзя давать!

Подойдёт ли этой девочке работа в полиции?

Эйприл невольно забеспокоилась, но решила думать позитивно — когда Ханна будет работать среди полицейских, у неё разовьётся чувство справедливости.

Фред, зная характер Ханны, заранее достал из сумки свежий экземпляр газеты. Эйприл взяла её и пошла в дом.

Она решила, что проблему надо решать немедленно, и стала собираться.

Как только карета выехала из ворот особняка Лунос, жители правого острова бросились к ней. Крики о том, что она не просто ведьма, а демон, что ей место в аду, звучали со всех сторон.

Ещё можно было как-то понять обвинения в том, что она создаёт туман, — но то, что она знает способ выжить и скрывает его, было совсем другим делом.

Карету окружили, и она остановилась.

Эйприл задумалась на мгновение. Сквозь шум донёсся крик: 

— Ты должна была умереть вместе с родителями!

— Эй, эй! Я просто кучер!

— Если у тебя совесть есть, не работай на ведьму!

— Отпустите! Я выйду, только не убивайте!

Кучера вытащили из кареты, и дверь с силой распахнули.

Кто-то вытащил Эйприл и ударил по лицу — мир на мгновение померк.

Она закричала:

— Убейте меня! Если я умру, туман станет ещё сильнее и перебьёт всех на этом острове!

От её крика толпа замерла. Те, кто бил её и плевался, остановились.

Эйприл, вся в грязи, холодным взглядом указала на старика:

— Этот старик умрёт первым. Потом дети. Как это было всегда. А потом умрут все здоровые — потому что вы не узнаете того, что знаю я.

— Ведите её! Она заговорит, когда её сожгут заживо!

Кто-то выкрикнул это, но Эйприл перебила:

— Как я могу рассказать то, чего не знаю? Я знаю, что за вещество нужно использовать, но великий герцог убил моих родителей, и я не знаю, как его добыть. Можете сжечь меня, забить до смерти — я всё равно не знаю. Я как раз собиралась это выяснить, но если вы меня убьёте, вы никогда ничего не узнаете!

Она выкрикнула это, и на душе стало легче — она даже рассмеялась.

Стряхнув с себя грязь, она достала из сумки нож и приставила его к сердцу:

— Я не дам никому другому убить себя. Я умру от своей руки. Я не позволю распоряжаться моей жизнью! Если вы сейчас же не разойдётесь, все жители этого острова погибнут в тумане!

Её голос разнёсся над толпой. В нём слышалась вся накопившаяся за годы горечь, и люди инстинктивно чувствовали её.

— Д-давайте разойдёмся... Если мы её схватим, а она не знает способа...

— Если мы тронем аристократку, нам же хуже будет!

Один за другим люди начали приходить в себя.

Эйприл не убирала нож, пока толпа не рассеялась. Только когда последние фигуры скрылись, её руки начали дрожать.

Страх был до ужаса реальным.

Вдалеке показался полицейский. По форме — полиция герцогства, и она сжала нож, готовясь к худшему. Но его поведение отличалось от тех полицейских, что она видела раньше.

— Я слышал, здесь собралась толпа! Вы в порядке, мисс Лунос?

— ...В порядке.

— Я сейчас же доставлю вас в больницу, а затем сообщу инспектору Феджину.

— Нет, я поеду в резиденцию герцога. Мне нужно увидеть Миллера.

— Сейчас его светлость на озере. Мне отвезти вас туда? Я сам поведу карету.

Эйприл заподозрила неладное: полицейский был слишком услужлив. Заметив её колебания, он поспешно добавил:

— Я просто хочу помочь гражданину герцогства.

Только тогда она кивнула:

— Тогда... я приму помощь.

Она села в карету, и полицейский герцогства повёз её.

Прибыв к озеру, он помог ей выйти и учтиво поклонился:

— Инспектор, вероятно, уже едет сюда. Сегодня день, когда собираются Диеусы. Я всё объясню ему, когда он приедет.

Эйприл нахмурилась:

— Меня давно мучает вопрос: почему ты докладываешь обо мне Феджину? Ты же полицейский герцогства?

— Потому что я человек инспектора.

— ...Полицейский герцогства — и человек Феджина?

— Да. Инспектор честолюбив и считает важным расширять своё влияние.

— А, вот почему он так много пьёт...

Теперь она поняла, почему Феджин вечно отсутствовал в штабе и постоянно был пьян.

Она покачала головой с укоризной:

— Передайте ему, что полицейскому следует думать о продвижении по службе через усердную работу, а не через политические интриги. Раз уж я всё равно его увижу.

Она шутливо сказала это, и полицейский охотно рассмеялся:

— Передам в точности.

Он уехал, и Эйприл огляделась.

Все, кто был на озере — и Диеусы на лодках, и аристократы, прогуливающиеся в поисках романов, — все замерли, глядя на неё.

Она понимала, как нелепо выглядит, но ей было всё равно. Так даже лучше.