* * *
Эйприл заново припомнила, что Рунос были торговым домом.
Люди, полупринуждённо собранные на похоронах, воспользовались этим не слишком желанным сходом и стали покупать и продавать друг другу то, что кому было нужно.
Всё это время они не встречались, боясь навлечь на себя нелюбовь великого герцога, и впредь случая собраться особо не предвиделось, — вот и рассудили, что сегодня надо всё разом уладить.
Она думала, что, выставив вино, услышит рассказы о том, как родители выходили в свет, а эти разговоры быстро кончились, и речь шла всё о деньгах.
Эйприл кое-как поддержала эти разговоры и направилась к Милле Бирте.
Милле, которой наконец удалось с ней поговорить, сказала:
— Насчёт похорон. Это была очень хорошая мысль. Законный способ собрать деньги для старшего дома.
— Да, хотя перед родителями совестно, что я так этим воспользовалась.
— Они тоже порадуются. Одних только денег, которые можно пустить в дело прямо сейчас, хватит, чтобы полностью погасить долг, взятый под залог владений. И ещё останется столько, чтобы отправить один корабль в дальнее плавание.
— Значит, корабль отправить можно.
— Да, корабль отправить можно, госпожа Эйприл. Но вот с набором матросов…
Милле встревоженно не договорила, и Эйприл ответила:
— Набираю. Испытываю.
— Вот как.
Милле кивнула, расправила грудь, которая до сегодняшнего дня всё была поникшей, и глубоко вздохнула. А потом протянула Эйприл руку для пожатия и сказала:
— На этот раз вы и вправду хорошо справились, госпожа глава дома.
Эйприл какое-то время смотрела на руку Милле, а потом медленно подняла свою и пожала её.
Она была молода, да и главой дома называться было странно, раз в роду Рунос никого, кроме неё, не осталось, — и никто её так не звал.
Но сегодня, собрав здесь всю родню, она заслужила это обращение от той, кто будет распоряжаться её состоянием.
Эйприл спокойно ответила:
— Я и до начала-то ещё не дошла. Род Рунос начнётся с того мгновения, когда корабль выйдет в море.
— Верно. Придётся посмотреть, в каком корабль состоянии. А для этого… очень срочно нужен капитан, которому можно верить.
— Да.
Отвечая, Эйприл посмотрела в ту сторону, где была империя.
— Тут уж придётся положиться на удачу.
Если штурман привезёт Ирсу, она думала поставить её капитаном.
У Ирсы был достаточный опыт, но из-за того, что она левша, ни на одном судне она долго не задерживалась. Сейчас это был лучший моряк, какого Эйприл могла заполучить.
Поздней ночью Эйприл провожала соболезнующих, разъезжавшихся один за другим.
Она весь день простояла, проходила и проговорила на непомерно высоких каблуках, и к рассвету тело перестало казаться ей своим.
— Эйприл, не пойти ли тебе отдохнуть?
Джефф спросил это с тревогой, и Эйприл ответила:
— Тех, кто проделал дальний путь, надо проводить до конца. Я справлюсь.
— И всё же ты вон как побледнела…
— Разъедутся все гости — тогда и отдохну вволю.
Она упрямилась, и Джефф посмотрел на жену, будто прося помощи.
Но Эленоа, вопреки его надеждам, встала на сторону Эйприл:
— Зачем ты гонишь отдыхать ту, кто говорит, что справится?
— Боюсь, ей слишком тяжело…
— Один день. Неужели молодая девушка и одного дня не выдержит?
Эленоа, наоборот, потянула Джеффа к себе и продолжила:
— Это она собрала здесь всю родню. Она сильная, так что дай ей решать самой. А помогай, когда понадобится.
От слов Эленоа Джефф спохватился:
— Ты права во всём.
Он даже кивнул в знак согласия, а потом сказал Эйприл:
— И всё же, Эйприл, позволь нам хотя бы тревожиться. Я… брата своего заменить не смогу, но, когда тебе понадобятся родители, нам хочется быть ими.
Похоже, они с Эленоа уже говорили об этом — Эленоа кивнула.
Эйприл кивнула и по очереди крепко обняла обоих.
Эленоа сказала:
— Впредь женихов сперва направляй к дому Мэроу. Говорят, ты встретилась с женихом сразу сама? Так не годится.
— Да я и без того…
Эйприл стало смешно, что стоило услышать слова дяди с тётей — и из неё сама собой полезла жалоба; она усмехнулась и продолжила:
— Всё вышло из рук вон плохо, когда приехал жених.
— Да нет, я слышала — для тебя это неплохо вышло. Ты ведь отделалась от него, воспользовавшись Педжином?
— Хм, не то чтобы отделалась…
— Нам можешь говорить честно. Разве роду Гранд под стать глава дома Рунос?
— Хотя корабль в наследство у него всё-таки был.
— Ну вот, и ты со своей одержимостью кораблями — вылитая Рунос.
Эленоа сказала это будто с досадой, и Эйприл, а следом и Джефф расхохотались.
Эйприл заново подивилась тому, что она смеётся. И тому, что, хоть она и не видела их так долго, эти люди и правда ощущаются как семья.
Карета последнего соболезнующего покинула владения на следующий день, когда уже вставало солнце.
Эйприл готова была свалиться и уснуть, но вспомнила, что так и не поблагодарила Педжина, и открыла глаза.
Пока она была в монастыре, все Диеусы уехали домой, и Педжин, похоже, уехал тогда же.
Впрочем, у рода Рунос своя история, и, хоть они и приехали, чтобы понять положение дел, оставаться здесь долго людям рода Диеус было бы странно.
* * *
Миллер провёл ночь без сна, напряжённый сильнее, чем сама Эйприл.
Он понимал, что это были за похороны. Способ добыть под видом поминальных денег средства для главы дома Рунос.
Прежде было совершенно неясно, сколько народу соберётся, а теперь, когда сошлись люди с чувством единого дома, их взгляд на герцогский дом переменился.
Четырнадцатилетняя Эйприл Рунос, которую они помнили, сидела там уже взрослой.
Всё ещё юное кукольное лицо смотрело на священника без всякой печали, а в сомкнутых губах сквозило упрямство.
Миллеру, как хозяину этого герцогства, отвели место в первом ряду, наравне с семьёй покойных, и оттого это лицо было видно до раздражения хорошо.
Он несколько раз оборачивался к ней, но Эйприл ни разу не посмотрела в его сторону.
Если говорить об Эйприл того дня — она не походила на человека, который покорно отступится от того, чего не может взять.
Вместо скорби и жалкого вида она выбрала непреклонность. Она казалась той, кто, если не может вернуть прежний род Рунос, скорее всё сожжёт дотла.
Она выглядела в точности ведьмой из большого дома на холме, залитого светом газовых рожков.
Отточенная острота главы дома сплотила родню. И чем больше они сплачивались, тем сильнее преувеличивали собственные силы. В конце концов они стали смотреть на супругов Диеус как на врагов.
То, что родня, глядя, как позвали банковских служащих и открыто требуют поминальных денег, была этим ещё и горда, поражало — и всё же было понятно.
Ведь если глава дома набирает силу, то и вся отходящая от него родня, естественно, задирает нос.
Сколько Эйприл собрала на этот раз, узнать было невозможно.
Само по себе это тревожило, но, с другой стороны, он рассудил здраво: вероятность, что она и вправду начнёт торговлю, до нелепости мала, а вероятность, что она в этом преуспеет, — меньше одной сотой.
