Когда туман рассеялся, полицейские один за другим стали покидать особняк.
Эйприл встретилась взглядом с тем, кто размахивал перед ней горящим поленом, — он уходил, сверля её глазами.
Удивительно, как за три дня, когда другие почти не высовывались, она успела нажить врага. Похоже, это у неё в крови.
Когда туман ушёл и полицейские разъехались, Эйприл вышла наружу и посмотрела на особняк.
Ханна выбежала, ведя под руку архитектора Баумана, который наконец переводил дух:
— Госпожа! Дедушка сказал, что построит для цыплят домик! Большой и красивый!
— Вот как?
— И ещё дом для Себио.
— Себио?
— Себио!
Ханна позвала, и охотничий пёс, виляя хвостом, выбежал. Эйприл нахмурилась:
— С каких пор охотничья собака виляет хвостом перед незнакомцами? Какой из него охотник.
— Поэтому его и бросили?
— Похоже на то. Для охоты он никуда не годится.
Эйприл присела на корточки. Себио подбежал и сам потёрся головой о её протянутую руку. Собака явно была ручной.
Похоже, его пытались уморить голодом — кожа да кости. Ханна кормила её, но он всё ещё был ужасно худым.
Ханна спросила с блеском в глазах:
— Можно его оставить?
— Даже если я скажу «нет», ты ведь не выгонишь его. Как и сама не уйдёшь, если я скажу уйти.
— Это правда.
Бауман, внимательно слушавший их разговор, осторожно вставил:
— Тогда, может, и я смогу обратиться с просьбой...
Эйприл прищурилась, глядя на него.
Бауман поспешно добавил:
— Я понимаю, что пришёл по ошибке, и приношу свои извинения. Но прошу вас, сжальтесь над моим скромным умением. Позвольте этому старому человеку внести хоть малую лепту в этот прекрасный дом.
В его словах было много непонятных Ханне выражений, и девочка, уловив лишь отдельные слова, не поняла смысла. Но она сообразила, что вмешиваться не стоит, и молча переводила взгляд с одного взрослого на другого.
Эйприл посмотрела на особняк. Столько всего требовало ремонта.
И как раз в тот момент, когда ей нужен был архитектор.
Великолепное здание, требующее восстановления.
Отказать старику из-за того, что он по ошибке принял её за ведьму, было бы слишком расточительно — их нужды совпадали идеально.
Если архитекторам сейчас только и остаётся, что копировать имперские постройки, среди молодых не найдётся ни одного, кто смог бы восстановить величие такого исторического здания, как особняк Лунос.
Эйприл сразу это поняла, но, как когда-то её бабушка, не стала отвечать сразу.
Её бабушка, госпожа Лунос, всегда подолгу обдумывала ответ, когда выбор оставался за ней.
Например, когда Эйприл спросила у неё, можно ли бегать в амазонке¹ — она вдруг обнаружила, что в беге есть своя радость, — бабушка задумалась надолго.
А затем сказала:
— Бегать можно. Но только с правильной осанкой.
Простой ответ. Но оттого, что он был дан после долгого раздумья, каждое слово бабушки отпечатывалось в душе Эйприл особенно глубоко.
Она не обдумывала мысль — она подбирала слова.
Эйприл поняла это только теперь, много лет спустя после смерти бабушки.
Следуя её примеру, Эйприл тщательно подобрала слова:
— Хорошо. Работы много.
— П-правда?
— И когда-нибудь спроектируйте мне мост.
— Мост через южную реку?
— Приятно, когда понимают с полуслова.
В поместье торгового рода должны жить люди. Но в землях Лунос больше никто не жил, и рынки не открывались.
Эйприл достаточно было одного короткого выезда, чтобы понять: мир за семь лет изменился до неузнаваемости. Постоянный рынок в центре столицы был забит людьми.
Она понимала: её представление о поместье безнадёжно устарело.
Но она решила построить мост на юг, чтобы люди могли легко попадать в её земли.
Если построить мост, жители юга будут проходить через поместье Лунос.
Там, где проходят люди, появляются лавки и деньги. Эйприл хотела сначала просто сделать так, чтобы люди начали ходить через её земли.
— Хорошо бы сделать мост прочным и красивым.
— Даю слово, что этот старик успеет спроектировать его до того, как умрёт.
Эйприл кивнула:
— Тогда я нанимаю вас.
Она сказала это, и Бауман, и Ханна запрыгали от радости. Эйприл тоже облегчённо вздохнула — она и не думала, что так легко найдёт работников.
Она решила сделать поместье местом, где будет больше людей и больше денег. Эйприл Лунос поставила перед собой такую цель.
***
Однако уже на следующий день Эйприл поняла, каким прекрасным было одиночество.
Её разбудил Бауман — с самого утра он пилил доски, чтобы сколотить курятник.
В коридоре раздался голос Ханны:
— Нельзя будить госпожу!
Ханна обращалась к Себио. Пёс быстро понял, кто здесь главный, и вломился в спальню, чтобы выпросить у Эйприл внимание.
Себио запрыгнул на кровать и устроился рядом, мешая спать. Эйприл пришлось встать.
— Что за безобразие?
Она спросила у пса, но тот, конечно, не ответил.
Ханна объяснила сбоку:
— Себио сказал, что ему холодно и он хочет спать здесь... я говорила ему, что нельзя!
Детское воображение, подумала Эйприл. Ханна постоянно разговаривала с курами, цыплятами и собакой.
Иногда казалось, что звери и правда понимают её — или что в её пересказе их «слов» есть смысл.
Эйприл отогнала эти странные мысли.
Она хотела выгнать Себио, но была одна проблема: пёс оказался удивительно тёплым. С ним в кровати было по-настоящему уютно.
А Ханна уже передавала вместо Эйприл её желания:
— Дедушка Бауман! Мы слышим пилу аж здесь!
— Что-что? Ах, простите старого, я оглох... Передайте госпоже, что я поработаю в другом месте!
— Хорошо!
После этого разговора Эйприл наконец-то смогла насладиться тишиной.
Она разрешила Себио остаться, выпроводила Ханну и снова легла.
— ...Ты, оказывается, довольно тёплый?
Она погладила Себио. Пёс, всё ещё слишком дружелюбный для охотничьей собаки, лизал её руку, пока та не стала мокрой.
Эйприл оставила егг в покое и снова попыталась уснуть.
¹ амазонка – женское платье для верховой езды
