Контент удален!

Эйприл повернулась к Винсенту:

— Простите, я провожу его и сразу вернусь.

— Ничего страшного, не торопитесь.

Винсент ответил с напускной вежливостью, и Эйприл направилась к двери, где стоял Феджин.

Она открыла дверь — он ждал прямо за ней, в полицейской форме.

Феджин посмотрел на неё:

— Ты ведь не станешь думать, что полицейский, который тебя охраняет, может тебя в чём-то подозревать?

— Разумеется. С чего бы.

— Это сын дома Грандов.

Феджин узнал Винсента и, чуть склонив голову, обратился к нему — тот уже поспешно поднялся и отвесил почтительный поклон:

— Слышал, вы любите охоту. Как-нибудь встретимся.

Репутация Феджина как стрелка была общеизвестна.

Винсенту показалось, что в его словах прозвучал вызов, и он слишком поспешно сменил тему:

— Я также увлекаюсь греблей. Как насчёт этого?

— Неплохо. Перед академией имперской полиции протекает большая река, там я и научился.

— Отлично.

Эйприл, слушавшая этот разговор, вставила с укором:

— Мужчины — все как один. Чуть что — сразу спорят.

— А ты разве не любишь игры?

— Я люблю выигрывать. А ставить на кон что-то — нет. Это уже похоже на азарт.

— Существенная разница.

Феджин расправил пальто, которое держал на сгибе локтя, и надел его прямо на Эйприл.

Винсент понял: этот жест — не просто услуга, а предупреждение. Он сам накинул на неё пальто, не прибегая к помощи прислуги, и Винсент ясно видел в этом посыл.

Он невольно отвёл подавленный взгляд к чашке.

***

Спускаясь по лестнице, Эйприл упрекнула Феджина:

— Зачем ты запугивал моего жениха?

— Я? Никогда.

— Только что.

— Я не запугивал. Просто хотел показать, что у тебя тоже есть тыл. В этом доме слишком мало взрослых.

— …

Это была правда.

Прежде чем дети собираются на первое свидание, взрослые с обеих сторон должны провести достаточно времени за разговорами.

Женщины обычно пьют чай или не спеша гуляют по саду.

Мужчины — тот, кто пришёл, дарит хорошее вино, тот, кто принимает, достаёт лучшее, и они делят его.

Бывало и наоборот: мужчины прогуливались, женщины пили. Но в любом случае цель всех этих действий была одна — разговор. Разговаривая на бесчисленные темы и извлекая бесчисленные ответы, они принимали решение: можно ли позволить детям встречаться.

В доме Лунос больше не осталось никого, кто мог бы вести такие разговоры.

Эйприл уставилась в пол и пробормотала:

— Точно. Нужно вернуть кого-нибудь из семьи Лунос. Даже если придётся действовать силой.

— Ради бога, не строй преступные планы там, где тебя могут услышать полицейские.

— Кто говорит о похищении? Я имела в виду жёсткие методы.

Переговариваясь, они спустились к полицейскому экипажу, который ждал Феджина.

Феджин обернулся в сторону гостиной, где остался жених, и спросил:

— Ты говорила, любишь смелых.

— Да.

— Он не выглядит очень смелым.

— Он сам пришёл сюда — значит, смелый.

— Это верно.

Феджин кивнул и улыбнулся:

— Не переживай о тыле. Встречайся с тем, с кем хочешь. Полицейские всё равно будут за тобой следить. Это хлопотно, но полезно для твоей безопасности.

— Знаю.

От слов «встречайся с тем, с кем хочешь» Эйприл почувствовала, что Феджин стал для неё каким-то далёким.

Всё, что случилось сегодня утром, вдруг показалось таким, будто этого и не было. Как она и решила для себя. Даже больше — он казался ещё более чужим.

Она вернулась в гостиную, но разговор с женихом не клеился. После визита Феджина тот казался подавленным.

В конце концов они так и не нашли общий язык, и, уходя, Винсент сказал:

— С кино… пока… пока отложим.

— Как скажете.

Эйприл редко пользовалась словом «пока», но по атмосфере разговора поняла: свидания с этим молодым человеком не будет.

На душе было странно легко. Хотя, когда Феджин сказал «встречайся с тем, с кем хочешь», ей почему-то стало тяжелее.

Винсент Гранд ушел, почти бежа. Эйприл вернулась в холл особняка и пробормотала:

— Что же, меня сегодня дважды отвергли?

— Что вы такое говорите?

Голос был строгим. Эйприл замерла и обернулась — госпожа Ив стояла с тёплой одеждой в руках, которую уже приготовила для неё.

Эйприл схватила одежду:

— Ничего. Я сама переоденусь.

Она направилась к себе в комнату.

У нее не было глаз на затылке, но она чувствовала на себе пронзительный взгляд госпожи Ив. Её дважды отвергли не по своей вине, а её так сверлят — даже обидно.

***

После того как Феджин покинул особняк Лунос, госпожа Ив тоже начала собираться в резиденцию великого герцога.

Укладывая вещи в своей комнате, она ненадолго присела на стул и прижала пальцы к вискам.

Дважды отвергли, а Эйприл сегодня виделась ровно с двумя мужчинами.

Винсент Гранд и её господин.

Госпожа Ив знала: Феджин намеренно попросил Эйприл проводить его, чтобы помешать сватовству Винсента Гранда.

Он понимал лучше, чем Эйприл, что его появление в присутствии жениха ничем не поможет.

Если верить словам Эйприл, выходило, что Феджин отверг её раз, и Винсент — второй.

Конечно, отказ Феджина можно было понять — обстоятельства требовали этого.

Но если так, не стоило мешать сватовству Винсента Гранда!

Чем больше она думала, тем сильнее злилась. Руки, укладывавшие вещи, сами собой сжимались в кулаки. Но когда она вышла из комнаты с невозмутимым видом, её уже ждал Бауман и протянул руку:

— Давайте сумку.

Госпожа Ив отдала сумку и с облегчением вздохнула.

Бауман спросил:

— Почему вздыхаете?

— Думаю, почему мужчины такие.

— А я думаю наоборот: я не понимаю женщин.

С этими словами он проводил госпожу Ив до ворот.

Когда гости уехали, Ханна, любившая суету, прибежала к Бауману с кислым лицом:

— Было так весело, столько вкусного…

— А как учёба? Госпожа сказала, что когда гости уедут, она устроит тебе экзамен.

— Я выучила все буквы!

— Молодец! Как вернётся Фред, скажем госпоже, что ты готова сдавать экзамен.

Бауман так искренне похвалил её, что Ханна в восторге принялась щебетать, как много она училась.

***

Вернувшись на своё место, Феджин сидел в кресле, откинувшись, и смотрел на конверты с письмами, которые просил приготовить секретарь штаба полиции.

Надо было взять перо, но рука не слушалась.

Денежные компенсации для семей погибших в тумане уже были отправлены в следственное управление. Он собирался коротко написать письма, которые вложит в конверты с этими пожертвованиями.

Но он не знал, что писать.

Если остановить топливный завод, поставляющий продукцию в Империю, туман исчезнет.

Но Империя не остановит завод. Что бы ни произошло, он будет работать.

Феджин узнал в Империи только одно:

Империя смотрит на Великое герцогство лишь как на объект грабежа.

Всё, чему он учился с детства в доме великого герцога — о союзных государствах, о том, насколько они дружественны и взаимовыгодны — всё это была ложь.

За всю историю эти два острова ни разу не были союзниками. Только ограбление правого острова левым — или левого правым.

И сейчас — второй случай. Герцогство непрестанно грабят.

Так или иначе, Феджин знал, что делает вид, будто не знает причины тумана, отворачивается от тех, кто умирает в нём, и сотрудничает с Империей.

Он усмехнулся — горько, с чувством полной опустошённости. Он, причастный к их смерти, собирался посылать им утешение.