Феджин, глядя в пустоту, спросил:
— Если хоть что-то выиграть — этого будет достаточно, верно?
— Да.
— Тогда идём.
Эйприл кивнула.
Он поднялся, потянув её за руку, и поставил на ноги.
Феджин глубоко вздохнул — как будто компенсируя то, что не мог нормально дышать, пока она лежала на нём.
Эйприл отряхнула снег и посмотрела на него. Затем усмехнулась:
— Это от холода.
— ...
— Идём.
Она пошла вперёд, и он смотрел ей вслед, не двигаясь с места. Она не торопила его. Вскоре он тоже пошёл следом.
***
Миллер сидел в кресле и смотрел на Хайди.
Она уже успокоилась, будто и не было гнева, и непринуждённо беседовала с гостями.
Четырнадцатилетняя Эйприл Лунос не умела сдерживать эмоции. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал: это был классический переходный возраст, к тому же родители растили её как зеницу ока — неудивительно, что она считала себя центром мира.
По сравнению с ней Хайди Васанта была совершенством.
Добра ко всем, с врождённой мягкостью, исходящей от неё самой.
Иногда её мягкость раздражала, но это было свойственно всем супружеским парам.
Он всё ещё любил жену больше всех на свете. Настолько, что не мог представить измены в этой любви.
Но он не мог отрицать, что в самом центре этой пылкой любви существует крошечное тёмное пятно.
Если бы ему пришлось дать ему имя, как звезде, он бы назвал его Эйприл Лунос. Это было бы лучше, чем назвать это прелюбодеянием.
Хайди не могла полностью исключить возможность, что это пятно поглотит звезду.
Это было абсурдно.
Как точка может проглотить поверхность? Она не могла отбросить эту маловероятную возможность, потому что знала: Эйприл Лунос кипит на медленном огне, не переставая.
Для Хайди Диеус — нет, для Хайди из пиратского рода Васанта — Эйприл Лунос была именно такой.
Та, кого не остудить ни водой, ни землёй в течение семи лет.
Огонь, который всегда тлеет и который ничем не затушить.
Это было преувеличением. Удивительно, как ненависть раздувает оценки.
Миллер, наблюдавший за женой, сказал:
— Ты уже успокоилась?
Она улыбнулась и покачала головой:
— Ничуть.
— Мы прогнали эту противную девчонку.
— Прогнали?
Хайди усмехнулась в ответ на его слова.
Она сказала:
— Миллер, Эйприл не исчезнет так легко.
Она жестом велела слуге наполнить его бокал, поцеловала мужа в лоб и добавила:
— Тебе стоит быть готовым.
Он посмотрел на неё, такую мягкую, и, почувствовав тишину, перевёл взгляд на дверь, а затем повернул голову.
В зале снова появилось красное платье.
Только когда он увидел её во второй раз, Миллер заметил, что платье Эйприл — будто сложный цветок, похожий на георгин, из множества слоёв.
Даже Миллер, который мог оценить женское платье лишь в рамках «идёт» или «не идёт», сразу понял, что это новое, импортное, непривычное платье из Империи.
Каждый её шаг переливался красным, чёрным и тёмно-бордовым, привлекая взгляды.
Как и следовало ожидать, при виде вернувшейся Эйприл Хайди тихо улыбнулась, а Миллер прижал руку ко лбу. Затем он сказал Хайди:
— Это странно.
— Что?
— То, что Феджин так поддаётся влиянию Лунос.
— Что здесь странного? Мужчина и женщина одного возраста.
— Нет, это странно. Ты же знаешь, каким хитрым был Феджин в детстве.
— ...
— Здесь что-то есть. Что-то в его задании, о чём он нам не говорит.
Хайди повернула голову, снова глядя на Эйприл. Но затем она заметила другого мужчину, который разглядывал Эйприл с ещё большим вниманием, чем она сама. Это была совсем иная заинтересованность, чем у других гостей, которые смотрели на неё как на стихийное бедствие.
Это был Джона Табиши, глава компании «Табиши», которая поставляла газ в герцогство.
Когда Миллер велел позвать его, Джона Табиши, как и ожидалось, обрадовался и сразу перешёл к делу:
— Целых семь лет! Семь лет газовые лампы в особняке Лунос горели. Конечно, я не знаю, как это происходило. Наверное, ведьма что-то придумала. Но в любом случае, использовать столько газа и не платить за него — это несправедливо.
Джона Табиши продолжил:
— К тому же я слышал, что мисс Лунос получила значительную сумму, отказавшись от строящегося корабля. Если у неё есть деньги, она должна заплатить.
— И что вы предлагаете?
— Сначала я хотел бы провести переговоры, а если она откажется, то подать в суд...
Джона Табиши перевёл взгляд с Эйприл на Феджина и продолжил:
— Но из-за того, что полицейское расследование показало, что газопровод был перекрыт, возможно, взыскать плату за газ не получится.
— Я ещё раз проверю это с полицией.
Миллер предложил свою поддержку, и лицо Джоны Табиши просияло.
Когда он ушёл, чтобы подготовить счёт для особняка Лунос, Феджин, вошедший вместе с Эйприл, направился к ним.
И сделал предложение, которое должно было оживить вечер.
***
Феджин вскоре вернулся к столу, где сидела Эйприл. Она оглядывала гостей.
— Нашла кого-нибудь подходящего в мужья?
— Пока не знаю. Но, возможно, из семьи лучше Хантеров.
— Лучше Хантеров? Или как минимум?
— Хм... Лучше. Хантеры тоже подходят.
Феджин взглянул на молодых людей из семьи Хантеров и цокнул языком:
— Разве это не слишком щедро? У них не очень высокий статус.
— Мне нравится тот черноволосый кудрявый парень из Хантеров.
Феджин задумался на мгновение:
— Тебе нравятся кудрявые? Мой брат был не кудрявым.
— Поэтому он мне и разонравился.
— Ну, логично.
У братьев Диеус волосы были почти прямыми — это была семейная черта.
— Что тебе не нравится? — спросил он.
— Голубые глаза. И ещё кое-что.
— Что?
— Диеусы.
Она посмотрела на него.
Феджин усмехнулся:
— А, значит, это ты мне говоришь.
— Тебе-то что с того? Ты же не мой кандидат в мужья.
— Но ты говоришь это мне.
— Да, нужно же смотреть в глаза собеседнику.
— Тогда почему я не подхожу?
Они препирались, как обычно, и Эйприл запнулась, услышав его вопрос.
Она слегка удивилась, и Феджин подумал, что нужно было забрать свои слова назад. Но они не шли.
Он не хотел проигрывать.
И ему правда было интересно.
Поэтому он только сильнее нахмурился, глядя на неё. Эйприл заговорила:
— Я пришла сюда не только за женихом.
— А зачем?
— Чтобы найти врагов Диеусов.
— ...
— Враг моего врага — мой друг.
Её губы, такие мягкие на вид, продолжали двигаться:
— Вот почему Диеус — не вариант.
Как ни странно, в этот момент у Феджина перехватило дыхание.
