Контент удален!

Когда Шейфер положил бездымный табак в рот, его верхняя губа оттопырилась, и он стал похож на бурундука, набившего щёки едой. В таком виде он невозмутимо продолжал:

— Феджин и сам знает, что его воспитали имперцем из-за прихоти Миллера.

— ...Он сам знает?

— Конечно, он же умный. Но какая разница? Мы, аристократы, живём так, как нам велят — женимся по приказу, живём по приказу.

Эйприл, у которой от одного только запаха табака разболелась голова, вернула банку Шейферу.

Запах только усугубил и без того хаос в голове.

Закончив разговор, она сразу поднялась и пошла искать Феджина, но он уже покинул особняк Лунос.

Он, как и говорил, не был гостем — уходил и появлялся без лишних слов.

Эйприл ещё долго смотрела в ту сторону, куда он ушёл.

Люди Шейфера тоже уехали, и в особняке на время воцарилась тишина.

Эйприл несколько дней обсуждала руду с Каяни. После долгих обсуждений, когда Каяни собрался возвращаться в Мэрроу, дом снова наполнился шумом.

— Я скоро вернусь. Хорошо?

— Нет!

Ханна и Фред так не хотели отпускать Каяни, что он с недоумением стоял в холле, окружённый детьми.

Каяни сказал:

— Вы можете приехать ко мне в гости, а когда поступите в школу, если что-то будет непонятно, приходите и спрашивайте. Я всё подробно объясню.

— Не уезжайте, молодой господин!

— На самом деле математика интересная...

— Да! Интересная!

Дети бормотали так в надежде, что Каяни не уедет.

Взрослые, знавшие, как они мучились с математикой, рассмеялись.

Больше всех расстраивался из-за отъезда Каяни Бауман. Он очень сдружился с ним за эти дни и чувствовал себя одиноко.

Эйприл подтолкнула Каяни в спину, помогая ему выбраться из холла:

— Иди быстрее, пока кто-нибудь не расплакался.

— Да, сестра.

Каяни улыбнулся и поклонился. Перед тем как сесть в экипаж, он спросил:

— Ах да, сестра. Мама спрашивает, не собираетесь ли вы в этом году снова использовать бальный зал? Что скажете?

— Бальный зал?

— Да. Она говорит, что пора бы проводить светские мероприятия. Мама действительно относится к вам как к новой дочери.

Эйприл пробормотала:

— В этом есть и плюсы, и минусы.

— Да, с моей точки зрения, это большой минус.

Отношение как к дочери означало, что Элеонора начала активно интересоваться её замужеством. И то, что она заговорила о балах, было тому подтверждением. Эйприл вряд ли будут часто приглашать на вечеринки, поэтому она считала, что Эйприл должна сама устраивать балы, чтобы создавать возможности.

Каяни уже сидел в экипаже и сказал:

— В общем, даже если не бал, она скоро нагрянет. Готовьтесь к нравоучениям.

— Хорошо. Спасибо за предупреждение.

Эйприл помахала ему, чтобы он уезжал. Она хотела отправить его побыстрее, пока кто-нибудь не выбежал из дома и не бросился под колёса.

Экипаж с Каяни уехал, и Эйприл вернулась в особняк.

Бауман, грустно смотревший вслед своему другу и учителю, сказал Эйприл:

— Кстати, в последнее время не видно молодого господина Феджина?

— Да, — ответила Эйприл с безразличным видом.

Феджина, как и других полицейских, в последнее время не было видно. Он исчез в самый важный для неё момент.

Бауман выглядел встревоженным, но Эйприл догадывалась, почему он не появляется.

Раз он решил не докладывать о красителе, скорее всего, его сейчас допрашивают имперские полицейские. Начальство не оставит его в покое.

Закончив с делами по красителю и передав извлечение руды Каяни, уехавшему домой, она подумала, что пора навестить дом моряков.

К этому моменту Криц уже должна была что-то выяснить.

Но она заперлась в доме моряков и не приносила Эйприл никакой информации.

Эйприл не хотела торопить её, но время шло. Особенно её беспокоило, что после расследования контрабандного алкоголя от Криц не было никаких вестей.

Она направилась к дому моряков.

❅• ──── ⊱❀⊰ ──── •❅

Дом моряков стал настолько шумным местом, что гвалт был слышен за двадцать шагов.

Эйприл одновременно и не нравился этот шум, и он был ей приятен. В детстве она несколько раз бывала в доме моряков. Это был совсем другой шум, чем в портовых кабаках, которые были рассадниками преступности. Конечно, грубость была та же.

Когда она открыла дверь и вошла, большинство моряков были пьяны в стельку, и никто не заметил её у входа.

Один из моряков, примерно её возраста, подошёл:

— Мы ещё не выходили в море, а я уже умер? Почему здесь русалка?

Эйприл нахмурилась, услышав это, глядя на его лицо:

— У меня нормальные ноги, с какой стороны ты видишь русалку?

— Нет, просто такая красивая девушка вдруг появилась... если не русалка, то кто же?

Моряк, пьяный, с затуманенным взглядом, наклонился, чтобы разглядеть её лицо. Эйприл подняла руку и сильно ударила его по щеке.

На мгновение в доме моряков все замерли.

Эйприл сказала ошарашенному моряку:

— Надо знать в лицо того, кто даёт тебе работу.

— Г-госпожа Лунос, глава рода?

Моряк мгновенно протрезвел и застыл. Затем затараторил:

— Я не узнал...

Не успел он договорить, как появилась Ирса и ударила его по затылку. И не остановилась — она начала колотить его кулаками.

Даже Эйприл удивлённо распахнула глаза, а когда Ирса закончила, она обернулась к морякам:

— Слушайте все. Это наша судовладелица и глава дома Лунос. Если не послушаетесь меня — умрёте от моих рук, но если не послушаетесь её — умрёте раньше. Запомните.

— Да, капитан!

После этого дом моряков больше не шумел. По крайней мере, пока Эйприл не ушла, все молчали.

Ирса равнодушно спросила:

— Зачем ты пришла? Здесь только пьяницы.

— А Криц?

— В комнате. С тех пор как вернулась после расследования алкоголя, только и пьёт. Если моряк начинает за неё беспокоиться — значит, всё серьёзно. Так она и умрёт.

— Понятно. Я зайду к ней.

Эйприл направилась в комнату Криц.

Двери в доме моряков были толстые, и когда они закрывались, шум снаружи почти не проникал внутрь.

Эйприл постучала, получила разрешение и вошла. Оглядев разгромленную комнату, она сказала:

— Я дала тебе это место не для того, чтобы ты жила как моряк.

Эйприл заговорила, и Криц, поспешно поднимая с пола очки, снова упала на кровать. Вокруг неё были разбросаны бумаги.

— Значит, ты всё же проводила исследование? — Эйприл нахмурилась, заметила бумаги рядом с Криц и потянулась к ним, но Криц резко схватила её за руку. С заплетающимся языком она сказала:

— Мне нужны гарантии.

— Гарантии?

— Я точно знаю причину тумана, но прежде чем сказать вам, мне нужна гарантия, что вы не сделаете ничего опрометчивого, госпожа Эйприл.

— ...

— Я не могу сказать вам, пока у меня нет такой уверенности. Мне очень жаль.

— Почему я не должна действовать опрометчиво?

— Потому что тогда мы все здесь умрём. Нет, не только мы — в конечном счёте все жители герцогства умрут с голоду. Если вы начнёте выяснять причину этой проблемы... Нет, я не могу. Я не могу вам сказать. Я уничтожу это исследование.

Криц разорвала бумагу, которую держала в руках, и бросила в ящик стола с замком, заперла его.

Эйприл помолчала, затем спросила:

— Ты сказала «умрут с голоду»?

— Что?

— Только что ты сказала, что в конечном счёте все жители герцогства умрут с голоду, если я начну выяснять причину.

Криц побледнела, поняв свою ошибку, и обернулась к Эйприл. Она оцепенела, увидев, как лицо Эйприл мгновенно исказила ярость.

Эйприл спросила:

— Империя?

— ...

— Тот туман — он случился из-за Империи?