* * *
К тому времени, как надевали третье платье, Эйприл выбилась из сил и почти не двигалась, опираясь на руки работниц.
Само переодевание было ещё ничего, а вот повторяющийся труд — то поднять волосы, то распустить, то накинуть фату, то приладить цветы или диадему — давался тяжело.
Педжин, главный виновник этого труда, заметил Эйприл, которая с усталым лицом крепко сжала губы, и усмехнулся. От этого смеха Эйприл, не разжимая губ, принялась колотить его кулаками в ни в чём не повинную грудь.
Педжин понял, что при чужих она не решается ни осесть, ни показать усталость, и сказал работницам:
— Я сам её переодену, можете идти отдыхать. И постели, и угощение приготовлены вдоволь.
Тогда две работницы с довольно лукавыми взглядами посмотрели на Эйприл, захихикали, объяснили Педжину порядок, в каком надевали платья, и ушли.
Оставшись с Педжином вдвоём, Эйприл наконец спокойно вздохнула.
Педжин отвёл её к дивану и усадил.
Усевшись сначала по наитию, Эйприл с запозданием сказала:
— Ох, его ведь нельзя мять.
— Куплю новое.
— Это трата денег.
— Их у меня столько, что можно и потратить.
Педжин сказал это, опустился на колени и первым делом снял с неё высокие туфли, надетые к свадебному платью.
Эйприл, у которой ноги были стянуты каблуками такой высоты, о какой она и думать не думала, что когда-нибудь наденет, — их подобрали под рост Педжина, — сняв туфли, шумно выдохнула из самой груди.
— Уже легче.
— Ага, ты и так уже помирала.
Педжин сказал это и стал снимать платье в том порядке, о котором ему рассказали работницы.
Он сказал Эйприл, которая уже почти засыпала:
— Возьмём первое. Тебе больше всего идёт традиционное платье.
От этих слов Эйприл резко обернулась к нему:
— Ты же говорил, что чего-то не хватает?
— Соврал. Чтобы посмотреть следующее. Время было весьма приятное.
— Убить тебя хочется.
— И жизни было не жаль.
От невозмутимости Педжина Эйприл, обессилев, только снова вздохнула и оперлась о подлокотник дивана.
* * *
Сил у Эйприл не осталось даже на то, чтобы не позволить Педжину переодеть её в ночную сорочку.
У Мэроу они задержались слишком поздно, и Эйприл заночевала в городском доме Педжина.
Рухнув в отведённой ей спальне, Эйприл сразу же уснула.
Но, оттого ли, что дом чужой, сон вышел неожиданно чутким, и вскоре она проснулась.
Подумав выпить хоть чашку тёплого чая, она поднялась.
Ей не хотелось звать в чужом доме прислугу, и, когда она собралась сама поискать, где чай, Эйприл заметила, что в спальне Педжина горит свет, и пошла туда.
Если говорить об усталости, то Педжин, полдня слушавший о собственных недостатках, должен был устать сильнее, — и то, что он до сих пор не спит, было странно.
Дверь была чуть приоткрыта, она заглянула — Педжин, отпивая, смотрел на свадебное платье, которое она надевала.
— Заходи.
Педжин сказал это, даже не повернув головы. Похоже, он уже её заметил.
Что ни говори, а эта чуткость, наверное, тоже достоинство для полицейского, — подумала она. Эйприл открыла дверь до конца.
— Не спится крепко, хотела выпить чаю.
— Чай есть у тебя в комнате. Покажу, идём.
— Скажи, где, я сама достану.
— Деревянный шкаф напротив кровати. Откроешь — там внутри.
— Хорошо.
Эйприл ответила и, повернувшись было уйти, снова посмотрела на Педжина и спросила:
— Ты почему не спишь?
— Думаю, что добавить к платью. До того это занятно.
Педжин, говоривший это, и вправду казался весёлым.
С тех пор как открылось, что он приехал на этот остров, чтобы сделать из неё ведьму, он всё время был в таком состоянии.
Более того, после уговора о свадьбе он выглядел ещё веселее, а сегодня, пока она примеряла платья, и вовсе казался счастливым.
Он смеялся, отпускал пустые шутки и даже казался приподнятым. Держался как мужчина, впереди у которого розовая семейная жизнь.
Педжин радовался так искренне, что Эйприл делалось тревожно.
Можно ли ехать с ним в империю?
Педжин хорошо знает империю, так что пока она ему доверяет. Но закрадывалось сомнение: не выйдет ли так, что она поедет в империю и уже не вернётся.
Ведь он до сих пор меня обманывал.
Может, и в этот раз так же.
— Отчего ты так весел?
Тогда Педжин тоже остановился и обернулся к ней.
Свет газового рожка падал на обоих. В небе за окном сияла белая луна.
Эйприл продолжила:
— Это ведь всё ложь. Значит, и веселиться незачем. Так отчего ты кажешься таким весёлым?
На её вопрос Педжин снова рассмеялся.
Он вообще-то был не из тех, кто много смеётся, а в последнее время смеялся очень много.
— Ну что опять. И веселиться нельзя?
— Я не о том.
— Оттого что я счастлив, правда.
— …
— Если ты хотела, чтобы я мучился оттого, что люблю тебя, то это удалось вполне.
— …
— Я тебя…
Педжин сам не заметил, как усмехнулся, и продолжил:
— Наверное, не забуду…
— …
— А вот тебе хорошо бы забыть меня поскорее. Я ведь оставил тебе много дурных воспоминаний. Так что пусть всё забудется — обо мне.
Его голос был под стать и газовому свету, и лунному. Этой печалью.
— Я буду много смеяться, так что смеющееся лицо запомни хоть чуть-чуть. Кроме него — забудь всё.
О памяти Эйприл думала, что это очень странная вещь.
Память, если постараться, как-нибудь да сохранишь, а вот забвение никак не поддаётся.
Воспоминания о тёплой, обильной поре, когда её любили сверх меры, казались забытыми, а на деле оставались где-то у неё в голове.
Как могила забытого человека — просто засыпанные землёй. Но не переставшие существовать.
Не память, а забвение.
Забыть то, что хочешь забыть, было по-настоящему трудно.
— Так и будет.
Зная это, Эйприл всё же поручилась:
— Как только ты уедешь… я забуду о тебе всё. И то, что ты мне нравился, забуду, а взамен забуду и то, что ты был мне противен.
На такую её милость Педжин ответил, ослепительно улыбнувшись, будто прося запомнить именно это мгновение:
— Да, спасибо.
* * *
О том, что Педжин женится на Эйприл Рунос, Миллер Диеус услышал, когда был во дворце империи Раса.
Он приехал в империю с женой и со старшим сыном Джошуа, которому предстояло наследовать дом Диеус.
Миллер никак не мог понять, что затевает Педжин.
Мало того — он ещё и вызвался увезти в империю Эйприл, которая должна была оставаться в герцогстве и играть роль ведьмы.
Разумеется, дурно это было не во всём. То, что оба покинут правый остров, Миллера успокаивало.
Но, пожив в империи, он почувствовал иначе. Джошуа больше нравилась тёплая имперская погода, чем герцогство, где холода уже начались.
Император принимал гостей из герцогства так, что лучшего и желать было нельзя.
И не раз просил его позаботиться о герцогстве.
Миллер смотрел, как Хайди день за днём весело проводит время в тёплом имперском свете, и представлял себе жизнь здесь.
— Отец, когда приедет дядя?
Джошуа, набегавшись по этой тёплой земле и разрумянившись, спросил это.
Миллер улыбнулся и ответил:
— Кто-то ведь должен беречь герцогский дом, так что Педжин сможет приехать сюда, только когда мы вернёмся на правый остров.
— А я хотел бы посмотреть и комнату дяди.
Педжин отчего-то дал позволение, и семья Миллера жила в доме, который он завёл в империи.
Заходить можно было куда угодно, кроме того, где жил сам Педжин, но Джошуа, похоже, интересовала как раз эта закрытая комната.
Ребёнок зашептал Миллеру:
— Может, тайком зайдём?
Войти в спальню брата прежде было бы пустяком, а теперь — нет.
Он понемногу начинал бояться Педжина, а порой у него мелькала страшная мысль — пусть бы его лучше не было на свете.
Разумеется, он тут же гнал эту мысль, но того, что она была, это не отменяло.
Когда он утихомирил Джошуа, которому хотелось заглянуть в спальню, и передал его кормилице, Миллер заметил, что железные ворота дома Педжина открываются без его позволения.
А значит, причина была одна. Возвращался хозяин этого дома.
Как и ожидалось, Педжин вышел из кареты, и Миллер, поморщившись, сказал:
— Почему всякий раз, когда я встречаюсь с императором, за мной ходят твои люди?
— Чтобы ты не сказал того, чего я не хочу. Разве не понятно?
— Что я скажу об Эйприл?
— Да, а мне из-за этого придётся убить твоего мальчишку.
— …
Эти слова услышала и стоявшая за Миллером Хайди, и лицо у неё побелело.
Миллер стиснул зубы, потом обхватил лоб и сказал:
— И вообще, как это — тебе тоже сюда? Дом Диеус остаётся пустым.
— И без меня людей рода Диеус много.
— Педжин!
— А, кстати, раз уж о доме Диеус.
Миллер понял: как бы Педжин ни поступал, одурманенный Эйприл, привычное для него место — здесь.
В Расе Педжин был расслаблен, и в отношении своей вотчины у него была сильная собственническая хватка.
— Я получу здесь новое родовое имя.
— Что?..
— Я стану ради Его Величества полноценным человеком Расы. Теперь.
Педжин с лицом, на котором нельзя было прочесть чувств, сказал Миллеру:
— Оттого что того меня, что был на правом острове, больше не будет вовсе.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/osobnyak-zhdyot-vesnu-941cac
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
