— В любом случае это невозможно. С чего бы мне вредить великому герцогу?
Эйприл взяла печенье, которое служанка поставила перед ней, и продолжила:
— Месть потом. Сначала нужно найти мужа, родить ребёнка, дождаться, пока наследник станет совершеннолетним.
— Значит, ты всё-таки собираешься мстить.
— Это будет лет через двадцать. Не стоит беспокоиться об этом сейчас.
Она открыла крышки на чашках, украшенных цветами и бабочками, за которыми прятались масло, джем и сливки.
Все чашки были разной формы: одна больше походила на блюдце, у другой была ручка, чтобы удобно было наливать сливки, а для джема — большая подставка, чтобы случайно не капнуть на скатерть.
Эйприл любила малиновый джем и заварной крем и щедро намазала оба на печенье.
Она давно не ела таких хороших джемов и кремов, и даже во время разговора её взгляд то и дело возвращался к ним. Она решила, что лучше откусить кусочек, вспомнить вкус, а затем вернуться к разговору.
Феджин терпеливо ждал, пока она мазала печенье, даже отвёл взгляд к окну:
— Погода портится. Будет снег.
Тем временем Эйприл уже откусила печенье и довольно улыбнулась. Феджин же лениво пододвинул к себе квадратную коробку с шоколадом.
Он достал сначала трапециевидные шоколадки, сложил их на тарелку и подвинул к Эйприл, а из оставшихся выбрал несколько для себя.
Эйприл с лёгкой усмешкой спросила, глядя на тарелку с шоколадом:
— Ты помнишь это?
— Ещё бы. Научился на твоих же ударах.
— Я тебя не била.
— Словами била. «Холм принадлежит Лунос, не смей даже прикасаться».
Он передразнил её детский голос, и Эйприл прищурилась:
— Я так не говорила.
— Говорила. Именно так. Поэтому я до сих пор не прикасаюсь к холмам — боюсь, что ты меня отчитаешь.
— И правда хочется тебя ударить.
— Но ты не можешь, потому что я угощаю тебя твоими же любимыми шоколадками. Разве это не гениально?
Его игривый тон был одновременно раздражающим и забавным, и Эйприл рассмеялась вслух, придвинув тарелку с шоколадом поближе к себе.
Кондитер дома Диеусов делал шоколад четырёх форм, символизирующих род Диеус: трапеция, олицетворяющая холм, ромб — меч, квадрат с волнистым узором — волны, и, наконец, роза.
Начинка обозначалась маленькой точкой на верхушке шоколадки, и форма не зависела от начинки.
В детстве Эйприл выбирала только трапециевидные шоколадки — потому что особняк Лунос тоже стоял на холме.
Вкус сладости пробудил воспоминания, и рука сама потянулась к шоколаду.
Она выбрала одну с апельсиновым джемом, но, вспомнив, что разговор прерван, отложила её и заговорила:
— Так вот, о моей просьбе...
— Сначала съешь.
Феджин кивнул, но Эйприл ответила:
— Давай сначала закончим разговор. Я ведь ждала.
— Мы можем говорить в любое время. Неужели ты не можешь подождать, пока съешь один кусочек?
Она кивнула, положила шоколадку в рот.
Она пришла просить, а проводила время лучше, чем ожидала.
Доев шоколад и сделав глоток чая, Эйприл сказала:
— Я не могу причинить вред дому Диеус, пока не выращу наследника. Ты же знаешь.
— Угу.
— Моя цель — восстановить дом Лунос. Месть, если она будет, случится только после этого.
— Но если ты не восстановишь дом Лунос, тебе нечего будет терять. А люди, которым нечего терять, опасны.
Эйприл, подумав, что это отказ, прищурилась, но Феджин продолжил:
— Так что, похоже, мне стоит помочь тебе восстановить дом Лунос.
— ...Ты к этому и вёл?
— А что, не нравится?
— Нет, просто слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Феджин усмехнулся её поспешному ответу, подозвал дворецкого и что-то шепнул ему на ухо.
Через мгновение Паскаль принёс на подносе приглашение, и по спине Эйприл пробежал холодок.
Это было приглашение от Хайди Диеус.
— Через три дня. Поедем вместе.
— Ты хочешь взять меня на приём, который устраивает великая герцогиня?
— Если хочешь подняться высоко, начинать нужно с вершины.
Она просила просто ввести её в свет, а он ответил приглашением на пик этого самого света.
Приём Хайди Диеус.
Эйприл, настороженная его чрезмерной щедростью, спросила:
— Почему ты соглашаешься?
— Ты сама пришла просить — и теперь задаёшь этот вопрос?
— Даже через двадцать лет я могу навредить твоему брату.
— Я знаю, что ты можешь навредить ему хоть завтра. Но моя работа — помешать этому.
— Верно.
Эйприл согласилась и протянула руку, чтобы открыть конверт.
Это был благотворительный вечер в поддержку жертв тумана.
И если на этом вечере появится та, кого обвиняют в создании тумана...
Она посмотрела на приглашение:
— Если я приду, я испорчу вечер.
— И что?
— Это был комплимент твоему выбору.
— Я так и понял. Просто переспросил, чтобы убедиться, что не ослышался.
Эйприл невольно усмехнулась.
Но улыбка исчезла, когда она снова взглянула на дату.
Через три дня.
Приём, полный врагов.
Как бы то ни было, у неё появился шанс. Эйприл закрыла глаза, перебирая в памяти платья в особняке Лунос.
Она не знала, что сейчас в моде, поэтому уже выбор платья был проблемой.
Феджин словно прочитал её мысли:
— Платье и карету я пришлю в особняк Лунос. Ты только подготовь цветы.
— Цветы?
— Внизу написано.
Она прочитала последнюю строчку — просьбу прийти с георгином.
В герцогстве этот цветок трудно достать, но по сравнению с поиском платья за три дня это было пустяком.
— Как ты достанешь платье? — спросила Эйприл.
— Сегодня ночью отправлюсь в Империю на корабле и куплю подходящее. Это будет лучше, чем шить здесь, — всё равно то, что в моде в Империи, появляется здесь только через год.
— Логично.
Она согласилась, чувствуя облегчение.
— Зачем ты едешь в Империю? — спросила она.
— Доложить.
— Ты что-то сделал, чтобы докладывать?
— Да, много чего без твоего ведома.
В его голосе звучала насмешка, но она была доброй, и Эйприл рассмеялась.
Затем она заметила, что смеётся чаще обычного, и прошептала:
— ...Я сегодня много смеюсь.
— Да, я заметил.
И в этот момент из-за двери показался Логан, и Феджин сказал:
— Тебе пора уже уезжать.
— Да. Спасибо, что согласился помочь.
— Плату я назначу сам. Это же была нелёгкая просьба.
— Что ты хочешь?
— Сейчас ты мне не можешь дать многого. Когда у тебя будет больше власти, тогда и поговорим.
Он сказал это, и Эйприл спокойно кивнула:
— Хорошо. Я понимаю, что обратилась с трудной просьбой.
Она догадалась, что он попросит нечто серьёзное, раз откладывает, и была к этому готова.
