Контент удален!

— В любом случае это невозможно. С чего бы мне вредить великому герцогу?

Эйприл взяла печенье, которое служанка поставила перед ней, и продолжила:

— Месть потом. Сначала нужно найти мужа, родить ребёнка, дождаться, пока наследник станет совершеннолетним.

— Значит, ты всё-таки собираешься мстить.

— Это будет лет через двадцать. Не стоит беспокоиться об этом сейчас.

Она открыла крышки на чашках, украшенных цветами и бабочками, за которыми прятались масло, джем и сливки.

Все чашки были разной формы: одна больше походила на блюдце, у другой была ручка, чтобы удобно было наливать сливки, а для джема — большая подставка, чтобы случайно не капнуть на скатерть.

Эйприл любила малиновый джем и заварной крем и щедро намазала оба на печенье.

Она давно не ела таких хороших джемов и кремов, и даже во время разговора её взгляд то и дело возвращался к ним. Она решила, что лучше откусить кусочек, вспомнить вкус, а затем вернуться к разговору.

Феджин терпеливо ждал, пока она мазала печенье, даже отвёл взгляд к окну:

— Погода портится. Будет снег.

Тем временем Эйприл уже откусила печенье и довольно улыбнулась. Феджин же лениво пододвинул к себе квадратную коробку с шоколадом.

Он достал сначала трапециевидные шоколадки, сложил их на тарелку и подвинул к Эйприл, а из оставшихся выбрал несколько для себя.

Эйприл с лёгкой усмешкой спросила, глядя на тарелку с шоколадом:

— Ты помнишь это?

— Ещё бы. Научился на твоих же ударах.

— Я тебя не била.

— Словами била. «Холм принадлежит Лунос, не смей даже прикасаться».

Он передразнил её детский голос, и Эйприл прищурилась:

— Я так не говорила.

— Говорила. Именно так. Поэтому я до сих пор не прикасаюсь к холмам — боюсь, что ты меня отчитаешь.

— И правда хочется тебя ударить.

— Но ты не можешь, потому что я угощаю тебя твоими же любимыми шоколадками. Разве это не гениально?

Его игривый тон был одновременно раздражающим и забавным, и Эйприл рассмеялась вслух, придвинув тарелку с шоколадом поближе к себе.

Кондитер дома Диеусов делал шоколад четырёх форм, символизирующих род Диеус: трапеция, олицетворяющая холм, ромб — меч, квадрат с волнистым узором — волны, и, наконец, роза.

Начинка обозначалась маленькой точкой на верхушке шоколадки, и форма не зависела от начинки.

В детстве Эйприл выбирала только трапециевидные шоколадки — потому что особняк Лунос тоже стоял на холме.

Вкус сладости пробудил воспоминания, и рука сама потянулась к шоколаду.

Она выбрала одну с апельсиновым джемом, но, вспомнив, что разговор прерван, отложила её и заговорила:

— Так вот, о моей просьбе...

— Сначала съешь.

Феджин кивнул, но Эйприл ответила:

— Давай сначала закончим разговор. Я ведь ждала.

— Мы можем говорить в любое время. Неужели ты не можешь подождать, пока съешь один кусочек?

Она кивнула, положила шоколадку в рот.

Она пришла просить, а проводила время лучше, чем ожидала.

Доев шоколад и сделав глоток чая, Эйприл сказала:

— Я не могу причинить вред дому Диеус, пока не выращу наследника. Ты же знаешь.

— Угу.

— Моя цель — восстановить дом Лунос. Месть, если она будет, случится только после этого.

— Но если ты не восстановишь дом Лунос, тебе нечего будет терять. А люди, которым нечего терять, опасны.

Эйприл, подумав, что это отказ, прищурилась, но Феджин продолжил:

— Так что, похоже, мне стоит помочь тебе восстановить дом Лунос.

— ...Ты к этому и вёл?

— А что, не нравится?

— Нет, просто слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Феджин усмехнулся её поспешному ответу, подозвал дворецкого и что-то шепнул ему на ухо.

Через мгновение Паскаль принёс на подносе приглашение, и по спине Эйприл пробежал холодок.

Это было приглашение от Хайди Диеус.

— Через три дня. Поедем вместе.

— Ты хочешь взять меня на приём, который устраивает великая герцогиня?

— Если хочешь подняться высоко, начинать нужно с вершины.

Она просила просто ввести её в свет, а он ответил приглашением на пик этого самого света.

Приём Хайди Диеус.

Эйприл, настороженная его чрезмерной щедростью, спросила:

— Почему ты соглашаешься?

— Ты сама пришла просить — и теперь задаёшь этот вопрос?

— Даже через двадцать лет я могу навредить твоему брату.

— Я знаю, что ты можешь навредить ему хоть завтра. Но моя работа — помешать этому.

— Верно.

Эйприл согласилась и протянула руку, чтобы открыть конверт.

Это был благотворительный вечер в поддержку жертв тумана.

И если на этом вечере появится та, кого обвиняют в создании тумана...

Она посмотрела на приглашение:

— Если я приду, я испорчу вечер.

— И что?

— Это был комплимент твоему выбору.

— Я так и понял. Просто переспросил, чтобы убедиться, что не ослышался.

Эйприл невольно усмехнулась.

Но улыбка исчезла, когда она снова взглянула на дату.

Через три дня.

Приём, полный врагов.

Как бы то ни было, у неё появился шанс. Эйприл закрыла глаза, перебирая в памяти платья в особняке Лунос.

Она не знала, что сейчас в моде, поэтому уже выбор платья был проблемой.

Феджин словно прочитал её мысли:

— Платье и карету я пришлю в особняк Лунос. Ты только подготовь цветы.

— Цветы?

— Внизу написано.

Она прочитала последнюю строчку — просьбу прийти с георгином.

В герцогстве этот цветок трудно достать, но по сравнению с поиском платья за три дня это было пустяком.

— Как ты достанешь платье? — спросила Эйприл.

— Сегодня ночью отправлюсь в Империю на корабле и куплю подходящее. Это будет лучше, чем шить здесь, — всё равно то, что в моде в Империи, появляется здесь только через год.

— Логично.

Она согласилась, чувствуя облегчение.

— Зачем ты едешь в Империю? — спросила она.

— Доложить.

— Ты что-то сделал, чтобы докладывать?

— Да, много чего без твоего ведома.

В его голосе звучала насмешка, но она была доброй, и Эйприл рассмеялась.

Затем она заметила, что смеётся чаще обычного, и прошептала:

— ...Я сегодня много смеюсь.

— Да, я заметил.

И в этот момент из-за двери показался Логан, и Феджин сказал:

— Тебе пора уже уезжать.

— Да. Спасибо, что согласился помочь.

— Плату я назначу сам. Это же была нелёгкая просьба.

— Что ты хочешь?

— Сейчас ты мне не можешь дать многого. Когда у тебя будет больше власти, тогда и поговорим.

Он сказал это, и Эйприл спокойно кивнула:

— Хорошо. Я понимаю, что обратилась с трудной просьбой.

Она догадалась, что он попросит нечто серьёзное, раз откладывает, и была к этому готова.