— Хорошо, что ты это помнишь.
Ирса решалась с трудом, а отклик Эйприл был слишком уж прохладным.
— Тогда иди и готовься.
Ирса нахмурилась и спросила:
— Что ты такая спокойная? Я тут трудное решение принимаю.
— Ты ведь всё равно согласилась бы.
— Меня так легко насквозь видно?
— Не то чтобы, но насчёт кораблей я почему-то догадываюсь, о чём ты думаешь. Я долго насмотрелась на моряков.
— И то верно.
Ирса отозвалась так и, поправляя лямку сумки, сказала:
— Скажи и штурману, чтобы шёл в тот дом.
— Скажу.
Простившись, Эйприл пошла в сторону дома, а Ирса — вниз по склону.
Чем ближе становился дом для моряков, тем быстрее шла Ирса.
Войдя в дом моряков, она обрадовалась ещё сильнее. Внутри пахло душистым деревом. И припасов, и утвари было вдоволь.
Радостно осматривая дом, Ирса нашла комнату, которая пришлась ей по душе, и швырнула туда сумку. А потом, разглядывая кухню, заметила, что в доме кто-то есть, и резко открыла одну из дверей.
Внутри была женщина в очках, с виду отчего-то очень умная.
Криц, исследователь третьего отдела Особого следственного управления, заметила её и поклонилась:
— Здравствуйте. Вы ведь госпожа Джойс?
— А если да?
— Я тут с позволения барышни кое-что исследую — можно задать вам несколько вопросов?
— А, так это ты — та, кому надо отвечать на вопросы?
— Да, это я.
Робко отозвавшись, Криц продолжила:
— Я хотела спросить о том запрещённом напитке, который вы возили на левый остров.
— Запрещённом?
— Да, о том самом, что запрещён на обоих островах. Не подскажете, где его можно достать?
От её вопроса Ирса потёрла шею и спросила:
— Выпить любишь?
— Да, страшно люблю.
— Может, поговорим за выпивкой? Там её вон сколько.
— А её… можно пить?
— Само собой. Её для нас и поставили.
Сказав это, Ирса первой пошла на кухню. Достала бутылку, налила обеим по стакану и сказала:
— Ну, давай уживаться.
— Рассчитываю на вас.
Криц поздоровалась и осушила стакан.
Ирса не понимала, зачем та изучает, откуда берётся запрещённое пойло.
Ясно было одно: в её комнате стояло несколько бутылок этого самого пойла.
Раз она так любит выпивку, а привезла и не пьёт — стало быть, с этим напитком что-то крепко не так.
Ирсе было любопытно, зачем та его изучает, но спрашивать она не стала. Это было моряцкое чутьё.
И эта исследовательница, и Эйприл явно искали ответ на какой-то опасный вопрос. И за это в том числе Ирсе всё больше нравились здешние владения.
* * *
Отправив Ирсу в дом моряков, Эйприл снова стала подниматься по склону.
После такого весеннего дождя на том склоне кое-где расцветали белые полевые цветы.
Эйприл захотелось немного постоять под весенним дождём, и она опустила зонт. Лёгкие мягкие капли смачивали лицо.
Немного помокнув под дождём, она добралась до дома и обнаружила на крыльце Педжина.
Педжин посмотрел на неё, вошедшую под дождём, и поморщился:
— Если ходишь под дождём, зачем таскать зонт?
Эйприл сама не заметила, как улыбнулась:
— И правда не гость. Появляешься когда попало, уходишь когда попало.
— Я с самого начала такой, что тут нового.
— Ты зачем приехал?
— Есть хочу.
— Чего-о?
— Дай чего-нибудь поесть.
— Сам достань и ешь.
— Ну, тогда пойдём вместе.
Сказав это, Педжин цапнул руку Эйприл и сунул её в свой карман.
* * *
Прежде чем поехать в поместье Рунос, Педжину пришлось выслушать выговор от дворецкого городского дома, Паскаля.
— Молодой господин, почему вы в последнее время совсем не едите, ну почему?!
— Что вы злитесь из-за такого пустяка?
— Пустяка? Разве тут не рассердишься? Подаём вам еду — она возвращается нетронутой. Целыми днями только моетесь. А если так и здоровье загубите, что тогда?
— Это не та еда, какую мне хочется.
Педжин ворчал, но не мог не признать: и без того натянутые нервы у него в последнее время натягивались ещё сильнее.
Особенно с едой. Есть не хотелось ничего.
Слушая упрёки и утомившись от них, он вспомнил Эйприл.
Рядом с ней не бывало такого, чтобы он не мог есть. В прошлый раз, когда они ходили на зимнюю ярмарку, он даже подобрал за ней недоеденное и подчистил всё до крошки.
Случалось ли со мной такое прежде?
Чтобы я доедал за кем-то.
Такого он и в памяти не находил, а с Эйприл это выходило само, даже не осознанно.
С ней просто было можно. Для Эйприл Рунос всё имело другие границы дозволенного.
Он приехал оттого, что подумал — так и с голоду помрёшь, — а Эйприл об этом и не подозревала и, растерянно шагая за ним, хмурилась:
— Появляешься невесть откуда и требуешь еды?
— Да так, заодно. И газовые трубы заново проверю. Надо ведь вернуть деньги, отданные компании Тэвиша.
— Их непременно надо вернуть. Любым способом.
— Так и сделаю. Ведь именно из-за этих денег я и голодаю.
Заставив её этим преувеличением одновременно опешить и почувствовать вину, Педжин, как у себя дома, прошёл в кладовую и вытащил гору картошки и масла. Потом надрезал картофелины крест-накрест, вложил в них крупно нарезанное масло и стал печь в очаге.
Пока Педжин обчищал чужую кладовую, Эйприл и сама принялась осматривать, какие в её доме припасы.
Люди, помогавшие в поместье Рунос со дня похорон, и после через Баумана были наняты и работали на кухне.
Слуг понемногу прибавлялось, кормить их было надо, и припасов в кладовой тоже стало больше.
На правом острове, по сути, ничего, кроме картошки, надёжно не родилось, и почти все припасы привозили с левого острова. Оттого даже Эйприл, выросшая в достатке, не знала толком, что с каким продуктом делать.
Эйприл указала на мясо и спросила Педжина:
— Ты знаешь, что это за мясо?
— Оленина.
— А, кстати, ты ведь любишь охоту? Ты и господин Пол.
— Это Логан сказал?
— Да.
— Что-то вы с ним в последнее время сдружились.
— Я его покорила своей внушительностью.
Шутки Эйприл Педжин совершенно не понял, но подробностями не заинтересовался.
Он отыскал хлеб покрепче, разрезал его вдоль, вложил ветчину с маслом и щедро намазал вареньем, сваренным из всяких оставшихся фруктов.
Эйприл поморщилась и спросила:
— Что ты вообще делаешь?
— Делаю обдуманно.
— По-моему, ты просто делаешь что-то пожирнее.
— Вот в этом и есть мысль — я это и говорю.
Педжин невозмутимо сказал это, вынул из очага печёную картошку, сложил её вместе с сооружённым сэндвичем в корзину.
Масла он извёл на всё столько, что казалось, будто им пропахла и одежда.
Наполнив корзину, Педжин прихватил вина и вместе с Эйприл направился в столовую.
Столовая, которой давно не пользовались, тоже была начисто починена к похоронам.
Пока все силы уходили на большой бальный зал, украсить её как следует не успели, но, если и дальше ею пользоваться, она мало-помалу обживётся и вернёт свой прежний вид.
Педжин сел у самого окна, выставил еду и налил полные стаканы.
Эйприл отпила глоток и с подозрением смотрела, как Педжин торопливо принялся за еду.
— Ты что, голодал? Чего так поспешно ешь?
Когда Эйприл заговорила, Педжин, откусивший от сэндвича большой кусок, знаками показал, что она и сама ест.
Пока Эйприл ждала, он запил вином, быстро проглотил и шумно выдохнул.
Ел он так, будто человек, замерзавший насмерть, нашёл огонь и торопливо растирается, — и наблюдавшей за этим Эйприл стало тревожно.
