Педжин выглянул из кареты и сказал:
— Останься в карете. Я схожу и спрошу, зачем он едет следом.
— Едет-то он, похоже, за мной. Разве спрашивать не мне?
— В таких делах первым идёт проверять подчинённый.
— А ты, оказывается, мой подчинённый?
— Я так хорошо слушаюсь — как ты этого не замечаешь?
Педжин изобразил сокрушение и вышел из кареты.
Люди Шейфера, состоявшие в основном из солдат герцогства, и имперская полиция встали друг против друга на равнине к северо-востоку от владений Рунос.
Педжин спросил:
— В чём дело, мало я тебя побил?
На эти слова Шейфер невольно неловко хохотнул:
— Кто? Меня? А, это ты о себе?
— Да нет, слух такой ходит. Что я тебя в драке одолел.
От невозмутимых слов Педжина в Шейфере вскипела вспыльчивость, и он повысил голос:
— Так это лишь потому, что вокруг стояли одни твои полицейские!
— Наши полицейские, в отличие от некоторых, весьма беспристрастны.
— Отрежь тебе язык — ты на месте и подохнешь. Не потрещишь — умираешь, что ли?
— Ну не знаю, меня и без всяких слов свет любит.
Тут вмешался стоявший рядом Пол:
— Верно. Господин комиссар без языка был бы даже привлекательнее.
Из кареты, видно, услышали — оттуда донёсся смех Эйприл.
Педжин скривился как только мог и спросил Пола:
— Ты на чьей стороне?
— Прошу прощения. У меня болезнь: не скажу правду — умру.
— Бегом.
— Есть. Побегу вперёд. Подберёте меня по дороге.
Сказав это, Пол первым пустился бежать.
Шейфер с перекошенным лицом проворчал:
— Я приехал не драться. Наоборот…
— Наоборот?
— Приехал извиниться.
— Передо мной?
— Не перед тобой! Перед Эйприл! Говорят, мой отец сговорился с этим несуразным газовщиком из империи и её арестовал!
Когда он это выкрикнул, сидевшая в карете Эйприл махнула Педжину из окна.
Педжин сбегал, выслушал и сказал Шейферу:
— Госпожа Эйприл говорит, что с тобой не дружна, так что по имени её не зови.
— О чём ты, мы в детстве дружили.
— Говорит, не обольщайся. Говорит, ты ей противен.
Последнее, видно, Педжин прибавил от себя — высунувшаяся из окна рука Эйприл толкнула его.
Педжин изобразил, что его отбросило далеко, потом вернулся и подал руку выходившей из кареты.
Эйприл с недоумевающим видом подошла к Шейферу и встала перед ним.
— С чего это ты вдруг переменился и поднял такую суету?
— Твой дар выводить людей из себя, я гляжу, не изменился.
— Ты вроде извиняться собрался. Это извинение?
Эйприл скрестила руки и холодно переспросила; Шейфер тут же спохватился, замотал головой и сказал:
— Я слышал, что мой отец, начальник полицейского управления герцогства Дэвин Майер, отдал приказ тебя арестовать.
— Да. И что?
— И что тебя похитили в империю.
— Откуда ты это знаешь? Разве это не тайна?
— Видел случайно. Как отец получал приказ империи доставить тебя.
— Не больно-то у вас с секретностью.
Эйприл пробормотала это, но Шейфер продолжил как ни в чём не бывало:
— Увидев, как легко тебя увезли, я понял, что ты не ведьма. Хотя, конечно, есть и другие основания. Как бы то ни было, если так, то и то, что я вломился к тебе в дом…
— Было обычным вторжением в чужое жилище. За что тебя и задержали, а ещё ты, говорят, проиграл Педжину в драке?
— Не проиграл!
Шейфер Майер и от природы был простодушен и до страшного слепо предан той справедливости, в которую верил.
Эйприл когда-то думала, что Шейфер стоит на крайне противоположном от Педжина конце.
Один был как существо в сумерках, о котором не разберёшь, пёс это или волк, а второй — как гончая, что несётся, видя перед собой одну только добычу.
О Педжине, сколько ни смотри, не поймёшь, о чём он думает, а Шейфер выкладывал наружу всё, что было внутри.
Эйприл сказала:
— Я тебя поняла. Но почему ты потащился извиняться аж сюда?
— Ты ведь едешь на кого-то войной? Хочу помочь.
Шейфер указал на винтовки, которые прихватили полицейские.
— Уж больно похоже, что вы на войну.
— Мы едем охотиться на волков.
— Тогда возьми и меня. Помогу. Такого стрелка, как я, на свете немного.
Тут рядом вмешался Педжин:
— Но не такого, как я.
— Молчи, Педжин Диеус.
— Прости, больше не буду задевать твоё самолюбие.
Педжин, наоборот, только раззадоривал его, и Шейфер снова вспыхнул, но недовольство своё выразил всего одним цоканьем языка.
Эйприл, будто не зная, как быть, посмотрела на Педжина:
— Что будем делать?
— Если не считать меня, охотник он и вправду сносный.
— Вот как. Тогда ладно.
Эйприл кивнула:
— Извинения принимаю, поедешь с нами. Но из твоих людей — только ты.
— Только я?..
— Да.
На слова Эйприл Шейфер без лишних слов махнул своим подчинённым, чтобы уезжали.
С одним прибавившимся стрелком отряд двинулся дальше, к горам-близнецам.
Они долго ехали, и, чем ближе становился хребет, тем труднее и опаснее делалась дорога; наконец пошёл такой подъём, где не могли пройти ни карета, ни лошади.
Половина полицейских, приехавших с Педжином, осталась у подножия подъёма, а почти все остальные — вблизи гор-близнецов.
Добравшись до высоты, откуда горы-близнецы были видны сверху, Педжин пробормотал:
— И как только предков рода Рунос занесло в такое место?
— Род ведь старинный. Пусть теперь запись и кажется странной, а тогда, наверное, была причина.
— Это возможно.
Согласившись, Педжин кивнул подбородком на оставшихся спутников:
— Ну вот, отсюда отбирай ты. Тебе ведь не хочется, чтобы дорога к жиле стала известна кому-то, кроме людей твоего рода.
На его слова Эйприл кивнула. Она огляделась, первым делом махнула Педжину, а потом посмотрела на Шейфера.
Эйприл с той минуты, как Шейфер встал перед ней, чувствовала, как его взгляд перебегает с Педжина на неё и обратно.
Она была уверена: Шейфер сказал не всё, что знает. Уже по одному слову «основания», которое он обронил, это было видно.
Похоже, через отца, начальника полицейского управления герцогства, он выведал что-то ещё об Эйприл и Педжине. И хотел эти сведения ей сообщить.
— Ты.
Эйприл указала на Шейфера и спросила:
— Если наступит опасная минута, ты сбежишь?
— За кого ты меня принимаешь? Не сбегу.
— Возьму тебя — а Севио, чего доброго, тебя загрызёт, пока я не вижу.
— Да как эта паршивая псина…
«…может меня загрызть» — хотел сказать Шейфер, но не договорил.
За последние полгода Севио стал совсем другим псом.
На местах, где от нервов вылезла шерсть, отросла белая, и он был в пятнах, но сложение у него переменилось, да и повадка стала другой.
В прошлый раз он только лаял, а поджатый хвост выдавал страх; на сей раз было иначе. Этот охотничий пёс был готов в любую минуту загрызть Шейфера, защищая Эйприл.
Шейфер искоса взглянул на такого Севио и продолжил:
— В общем, бери меня. Пригожусь.
— Возьму, — без всяких колебаний сказала Эйприл.
Педжин крайне не выносил Шейфера, но понимал, что идти малым числом — наилучший выбор, и потому промолчал.
В итоге на гору поднимались именно эти трое.
