После того как госпожа Ив закончила наряжать её, появился Бауман — с лицом, полным тепла, полная противоположность госпоже Ив.
— Взгляните-ка, госпожа. Молодой господин Феджин прислал в подарок вазу для пот-пурри¹... Ах, боже, как же вы прекрасны!
Бауман, войдя с вазой, увидел наряженную Эйприл и замер в восхищении. Но у него не было времени долго любоваться — на него тут же обрушилась критика от госпожи Ив.
— Подарки следует подавать на серебряном подносе. Разве у вас нет такого?
— Даже если он в коробке?
— Я говорю вам: положите коробку на серебряный поднос. Неужели я должна объяснять такие вещи тем, кто работает в доме Лунос?
— Я сейчас принесу!
Бауман поспешно спустился по лестнице.
Госпожа Ив, с выражением полного презрения, цокнула языком и сказала Эйприл:
— Присядьте на минутку. Джентльмен поднимется за вами.
— Я спущусь сама.
— Джентльмен проводит вас вниз.
Госпожа Ив холодно ответила и исчезла, и Эйприл, не имея выбора, опустилась в кресло. Было ясно, что в этот вечер её ожидало много трудностей.
Она вздохнула, ожидая, когда вернулся Бауман — на этот раз с серебряным подносом.
— Какая устрашающая леди.
— Придётся потерпеть её только сегодня.
— Да, госпожа.
Эйприл улыбнулась, и Бауман весело рассмеялся.
Он, казалось, даже не обиделся на замечания госпожи Ив — напротив, выглядел так, будто ему было даже забавно. Эйприл всё ещё не могла поверить, что этот добрый человек мог драться с другими архитекторами, прежде чем попасть сюда.
Она взяла вазу для пот-пурри, которую прислал Феджин, и одной рукой приоткрыла крышку.
В этот момент в дверях появился Феджин.
— Пошли.
Она отложила вазу:
— Спасибо за подарок.
— Не мог же я прийти с пустыми руками.
В его голосе слышалась лёгкая усталость — он не хотел больше говорить о подарке.
Эйприн решила не настаивать и, раздумывая, куда бы приколоть георгин, взглянула на Феджина. На его смокинге не было подходящего места, поэтому она, решившись, поманила его пальцем:
— Наклонись.
Он послушно наклонился, и Эйприн вставила георгин ему в волосы, над ухом.
— Хм, красиво.
Она рассмеялась от своей шалости.
Феджин вошёл, откинув волосы, в смокинге — это вызывало у неё странное беспокойство.
Ей хотелось, чтобы он не был мужчиной.
Чтобы его не воспринимали как мужчину.
Ей было не по душе, что ей понравился его смокинг.
Феджин, украшенный георгином, посмотрел на своё отражение в зеркале туалетного столика и сказал:
— Даже не скажешь, где цветок, а где я.
— Что за чушь, конечно, скажешь.
— А, цветок очень идёт.
Эйприн, уже привыкшая к нему, лишь вздохнула и покачала головой.
Феджин, бесстыдно полюбовавшись собой, повернулся к ней:
— Нам пора. Идём портить вечер.
— Ты не против?
— Конечно, нет. Надеюсь, после этого меня перестанут таскать на эти приёмы.
— Хорошо, значит, для тебя тоже есть в этом выгода.
Эйприн взяла протянутую руку и поднялась.
Они сели в карету, и она тронулась с места.
Карета легко скользила по расчищенной дороге, но снегопад не прекращался.
Феджин, глядя на быстро заносимый снегом путь, спросил:
— После вечера мы не сможем вернуться в твой особняк. Переночуешь в моём городском доме? Это недалеко.
— В твоём городском доме?
— Да. У вас же есть свой таунхаус, верно?
— Ах, да. Точно. Он ещё существует?
— По твоему ответу я понимаю, что за ним никто не ухаживал.
Пока они говорили, карета въехала в столицу.
Эйприн хотела спросить, как ему удалось пересечь зимнее море, но по мере приближения к особняку, её гнев и страх сжимали горло, и она не могла вымолвить ни слова.
К счастью, когда они вышли из кареты, она заметила, что георгин всё ещё был в волосах Феджина, и это на мгновение сняло напряжение.
— Ты так и будешь носить его? — спросила она, когда он открыл дверцу с её стороны.
— Да.
— Тебе не стыдно?
— Ни капельки.
Должно быть, для него сам факт, что он появится с ней на приёме, уже был большим испытанием.
Поэтому украшение в волосах его совершенно не смущало. Сегодня его наглость не казалась ей неприятной.
Эйприн выдохнула дрожащий вздох, положила руку на его ладонь и вышла из кареты.
Ночь начиналась.
Люди на приёме смотрели на неё так, будто столкнулись со стихийным бедствием.
Увидев столь бурную реакцию, она спросила у Феджина:
— Это из-за того, что полицейские теряли сознание в подвале?
— И поэтому тоже. А ещё из-за того типа, который устроил аварию в тумане.
— Ах, тот негодяй из дома Хешан.
Эйприн поморщилась от одного имени, и Феджин понимающе кивнул:
— «Негодяй» — ещё мягко сказано.
— Тот, кто устроил аварию, а сам так ныл?
Она вспомнила того юношу из семьи Хешан, который в тумане вопил, чтобы его спасли первым.
Она вспомнила, как он негодовал, что она не стала спасать его раньше других, и неудивительно, что он мог питать к ней злобу.
Не было сомнений, что он преувеличил и очернил её поступки: ведь она, не надев маски, ходила в тумане, где даже опытные полицейские теряли сознание. Гости говорили громко, не скрываясь:
— Почему они пришли вместе?
— Инспектор Феджин, кажется, сопровождает её. Это ведь часть расследования. Хотя забавно, что подозреваемая захотела прийти на приём...
Слыша дрожащие от страха голоса, Эйприн чувствовала, как её собственный страх утихает. Нет причин бояться тех, кто боится тебя.
Она вспомнила слова Феджина: если станет известно, что в особняке Луносов живут лишь женщина, старик и двое детей, на них нападут.
Злобные слухи о том, что она ведьма, связывали ей руки, но в то же время они были её единственным оружием.
Она была почти благодарна, что гости сами придумали объяснение, почему её сопровождал Феджин.
Эйприн прошла сквозь взгляды и подняла глаза на бальный зал особняка — тот, что когда-то считала своим.
Среди всех залов она больше всего любила этот — небольшой садовый павильон.
И хотя он назывался «маленьким», он был достаточно большим. Его прозвали «летним бальным залом», потому что он был создан для короткого герцогского лета.
Почти все стены были стеклянными, и вокруг росли деревья.
Зимой, в снегу, даже на благотворительном приёме он выглядел великолепно.
Платья гостей, направляющихся в зал, напоминали цветы на снегу.
Чёрное платье Эйприл с красной подкладкой, выглядывающей из-под мехового пальто, особенно выделялось.
Поскольку Феджин привёз платье прямо из Империи, оно тоже привлекало взгляды — таким оно было необычным.
Эйприн, стараясь не встречаться ни с кем глазами, смотрела только вперёд. Феджин заметил её состояние и спросил:
— Слишком заметно?
— Даже если бы я была в другом платье, люди бы всё равно на меня смотрели. Не волнуйся. Мне нравится.
— Хорошо. Я боялся, что ты будешь недовольна, и мне достанется.
— Скорее, госпожа Ив устроила бы скандал.
— Тогда ты бы вообще не попала на приём. Она бы ни за что не позволила тебе выйти в таком виде.
Феджин, несмотря на свою привязанность к госпоже Ив, явно был сыт по горло её требованиями.
Услышав, что платье ей понравилось, он, похоже, немного успокоился и перестал обращать внимание на чужие взгляды.
Эйприн чувствовала, что его самоуверенность — назовите это как угодно: уверенность или бесстыдство — сегодня была ей поддержкой.
Они вошли в зал. Феджин, казалось, сосредоточился только на том, что интересовало его — по крайней мере, так это выглядело в глазах Эйприл.
Он заметил Хайди Диеус в белом меховом палантине, ослепительно прекрасную. Их взгляды встретились, и они смотрели друг на друга несколько мгновений.
В тот короткий миг Эйприл показалось, что для него весь мир остановился.
¹ пот-пурри – декоративная смесь из высушенных цветов, трав, специй и фруктов, помещенная в красивую вазу для ароматизации помещения.
