После того как Пол сбрил усы, а Бауман отказался ехать в парк, сославшись на дела, дети расстроились, но ненадолго — предвкушение прогулки перекрыло все огорчения.
Сегодня у полицейских был выходной, поэтому Феджин нанял несколько частных карет. Сам он ехал в экипаже великого герцога, и Эйприл села с ним.
Когда карета тронулась, она спросила:
— Как долго ты будешь за мной следить?
— Пока не выясню хоть что-то про туман.
— Без конкретики, значит.
— Я ведь стараюсь не мешать.
— Мне мешает, что ты знаешь о моих людях больше, чем я.
— Тебе это только на пользу.
Он достал портсигар и продолжил:
— Богата ты или бедна — людям будет интересно, сколько у тебя денег. Ты единственная наследница известного рода. И при этом молодая женщина.
— ...
— Если станет известно, что у тебя работают только старик да дети, сбегутся все кому не лень.
Он протянул ей портсигар. Эйприл посмотрела на него, затем перевела взгляд на серебряную коробочку.
Она протянула руку, взяла портсигар и положила себе на колени.
Феджин цокнул языком:
— Зачем?
— Я никогда не пробовала.
— И?
— Дай мне выкурить одну. Я взрослая.
— Потом верни. Это отца.
— Хорошо.
Эйприл отвернулась к окну. Внезапно она рассмеялась и прикрыла рот рукой. Феджин прищурился:
— Что смешного?
— У тебя было такое жалкое лицо.
— Ты должна была пожалеть меня, а не смеяться.
— Это лицо было забавным. Я никогда не видела тебя таким.
— Бессердечная женщина.
— Мне не за что тебя жалеть.
— Это правда.
Пока они говорили, карета подъехала к парку.
Они могли пользоваться парком после закрытия, когда все посетители ушли. Парк принадлежал дому великого герцога, так что Феджин легко договорился о времени.
Войдя в парк, открытый только для них, Эйприл сама не заметила, как улыбнулась.
Из-за холодного климата большинство аттракционов находились внутри зданий, похожих на цирковые шатры. Снаружи был только воздушный шар.
Эйприл пробормотала:
— Ради удовольствия построили такие огромные здания.
В отличие от неё, дети сразу же побежали кататься на горках, которые напоминали вагонетки на угольной шахте с причудливо изогнутыми рельсами. Эйприл не знала, что это за аттракцион, и сначала просто смотрела, как катаются дети.
Полицейские и дети веселились в ночном парке. Только Эйприл, с её семилетним разрывом, стояла в стороне, слушая их смех.
Феджин, несмотря на должность, всё ещё был двадцатидвухлетним молодым человеком и веселился вместе с другими полицейскими, но то и дело поглядывал на Эйприл.
Он цокнул языком и направился к ней:
— Как же так: ты хотела прийти, а веселишься меньше всех? Логан уже волнуется.
Эйприл повернулась к Логану. Он учился простым фокусам у циркового артиста, который развлекал гостей. Заметив её взгляд, Логан широко улыбнулся и помахал рукой:
— Я вернусь великим магом, госпожа!
— Если хотите — попробуйте.
Логан весело рассмеялся.
Феджин вздохнул:
— Не подбадривай его. Мы будем смотреть на одно и то же представление, пока он не выучит этот фокус.
— Не будь таким строгим, он ведь милый.
— Сначала мы тоже так думали. Когда услышишь, как монетка падает на пол двести раз, поймёшь нас.
Но, несмотря на слова, все полицейские улыбались, подшучивая над Логаном. Было видно, что они всё ещё относились к нему с теплотой.
Феджин взял Эйприл за руку:
— Давай на карусель.
— Нет, я посмотрю.
— Идём.
— Я сказала — нет.
Эйприл выдернула руку.
Феджин остановился и посмотрел на неё:
— Так и будешь стоять с этим кислым лицом?
— Мне и так весело. Не вмешивайся. И кстати...
— Что?
— Что значит «кислое лицо»?
Она посмотрела на него снизу вверх. Феджин невольно сглотнул.
Вместо того чтобы наклониться к ней, он перевёл взгляд в сторону и сказал:
— Я не знаю, о чём ты думаешь, и это раздражает.
— Ты считаешь, что я тебе противна?
— Когда я это говорил?
— Просто подумала. Вы, братья, одинаковы во вкусах.
Эйприл улыбнулась, давая понять, что это неважно. Но Феджин нахмурился от непонятного раздражения.
Не нужно было долго думать, что это значит.
Оба брата сначала встретили Эйприл Лунос, а потом полюбили Хайди Васанта.
Эйприл сказала:
— Я не против быть такой. Это ты перестань так на меня смотреть.
— Что тебе не нравится?
— Ты меня жалеешь.
— ...
— Мне это неприятно. Особенно когда это делаешь ты.
Её голос был похож на капли дождя, стекающие по идеально вырезанной статуе. Они могли бы течь свободно, но сами находили идеальный путь. Феджину этот голос иногда нравился, иногда раздражал.
Он посмотрел ей в глаза и сказал без выражения:
— Я тебя не жалею. У меня нет привычки жалеть таких, как ты.
— Тогда почему у тебя такое лицо?
— Ты думаешь, ты знаешь все мои выражения лица? Ты что, так хорошо меня знаешь?
— Нет, не знаю.
Эйприл согласилась и кивнула.
Феджин почувствовал облегчение от её кивка и продолжил:
— В детстве ты мстила каждому, кто тебе не нравился, даже если это был я — второй сын дома великого герцога. Но находились идиоты, которые всё равно были от тебя без ума.
— Я же просила тебя не жалеть меня, а обвинять меня.
— Однако было много тех, кто считал тебя прекрасной.
— ...
— Я удивлён, что в мире столько безумцев.
Феджин сказал это с отвращением.
Эйприл, не ожидавшая такого поворота, замерла:
— С чего ты это вспомнил?
— Я не понимаю, что они в тебе находили. Что именно?
— Лицо?
Эйприл ответила в шутку.
Феджин на мгновение лишился дара речи.
Она пошутила, чтобы разрядить обстановку. Он боялся, что она подумает, будто её род пал из-за того, что она недостаточно привлекательна, поэтому он заговорил о тех, кто был в неё влюблён.
Эйприл никогда не видела этих «безумцев», но понимала, что Феджин старается ради неё, хотя это и не в его характере.
Она попыталась пошутить, но Феджин был слишком шокирован.
Неужели это было настолько нелепое заявление?
Наверное, такие шутки может позволить себе только тот, кто ослепительно красив, как он.
Эйприл, смутившись, приподняла бровь и сказала с вызовом:
— Я просто повторила за тобой. Мне интересно, откуда у тебя такая самоуверенность, вот я и попробовала.
Феджин всё ещё молчал, и она хлопнула его по руке:
— Тебе можно, а мне нельзя?
Только после этого жеста Феджин очнулся, словно от гипноза:
— Ага. Я больше так не буду. Это шокирует, когда слышишь такие слова от другого человека.
— Рада, что смогла быть полезной.
Эйприл саркастически усмехнулась и невольно посмотрела на карусель.
Разговор с Феджином немного расслабил её. У неё появилось желание прокатиться хотя бы раз, и она направилась к карусели.
Феджин, не желая портить её настроение, молча пошёл рядом и помог ей взобраться на деревянную лошадь. Он уселся на соседнюю.
— Отправляемся!
Работник парка ударил в колокол, и карусель начала двигаться.
Глядя на ярко освещённый парк, Эйприл повернулась к Феджину:
— Я боялась, что это будет слишком.
— Что?
— Слишком много нового.
Она прошептала это, зная, что ветер уносит половину её слов, и снова отвернулась к парку.
— Я не пожалела, что прокатилась.
Что-то простое, но удивительно радостное.
Эйприл убеждала себя, что это просто аттракцион был интересным. Что это не из-за того, что Феджин был рядом.
