Под землёй по всему герцогству, особенно в районе особняка Лунос, были залежи топлива.
Как только Миллер Диеус понял, что в герцогстве нет технологии для его добычи, он привлёк заводы из Лассы, обладавшие нужными технологиями.
Благодаря его решению герцогство получило значительный доход и за последние семь лет достигло впечатляющего развития.
Однако через несколько лет возникла проблема.
В процессе добычи топлива выяснилось, что вместе с ним выделяется ядовитый газ.
В обычное время его количество было незначительным, но в начале холодов, когда и Империя, и герцогство начинали использовать огромные объёмы топлива, выбросы газа возрастали.
И этот газ, смешиваясь с промышленным смогом герцогства, в какой-то момент превращался в туман, окутывающий столицу.
Учёный сказал:
— Через пять лет мы решим эту проблему. Найдём способ сжижать этот газ, чтобы он не попадал наружу. Нужно просто понизить температуру.
— Значит, минимум пять лет.
— До тех пор пусть существует ведьма тумана.
— А потом?
— Потом ведьма потеряет свою силу.
— Она не перестанет быть ведьмой.
— Да, но этот туман никогда не был виной Империи. Он всегда был виной ведьмы.
Жители герцогства, не знавшие истинной причины тумана, подозревали Эйприл Лунос. Это было неизбежно — заводы находились рядом с её домом.
Тот самый газ, просачивавшийся наружу, питал газовые лампы особняка Лунос, и их яркий свет делал Эйприл главной подозреваемой в возникновении тумана.
Император создал Особое следственное управление.
Гуманитарный приказ — минимизировать жертвы во время тумана в течение пяти лет исследований — был вторым. А первым приказом было переложить вину за туман на Эйприл Лунос, чтобы Империя осталась в стороне.
Феджин смотрел на пламя, горящее в тумане.
Учёный сказал:
— Кстати, этот сжиженный газ станет отличным топливом. Жаль только, что мы не можем взыскать с госпожи Эйприл плату за всё это время.
Он пошутил и рассмеялся. Для имперцев жертва одной женщины из герцогства ради блага Империи не вызывала даже капли сочувствия.
Феджин тоже улыбнулся.
Чтобы доказать свою преданность Империи.
***
Эйприл смотрела на заснеженное окно.
Она думала о том, что корабль, отправившийся на левый остров, может не вернуться. Корабль, на котором был Феджин.
Она посмотрела на выбранные украшения и замёрзшие георгины.
Возможно, так даже лучше. Одна мысль о том, что нужно войти в этот приёмный зал, сжимала сердце.
Она не была уверена, что сможет встретиться лицом к лицу с Миллером Диеусом и Хайди Диеус.
Эйприл сидела у окна, за которым быстро темнело, и пила чай, когда снаружи раздался звук, похожий на приближающийся гром.
Она открыла окно — это был шум двигателя.
Она смотрела, как карета подъезжает к крыльцу, и Феджин выходит из неё.
Он приказал слугам дома Диеус выгружать багаж.
— Почему так много вещей? — пробормотала Эйприл, собираясь спуститься по лестнице, но передумала и села в кресло.
Вскоре Бауман доложил:
— Прибыла госпожа Ив из дома Диеус.
— Впустите её.
Бауман открыл дверь, и вошла госпожа Ив.
Эйприл знала её с детства — женщина средних лет, у которой только начинала седеть голова.
Она вошла во дворец великого герцога как горничная старой великой герцогини, а после её смерти осталась в доме Диеус, где были только двое сыновей, и вела спокойную, даже скучную жизнь.
Новая великая герцогиня привела своих горничных, так что жизнь госпожи Ив была ещё более праздной и скучной.
Эйприл поздоровалась:
— Давно не виделись.
— Давно.
Госпожа Ив ответила с обычным бесстрастным лицом.
Она всё ещё не могла поверить, что ей поручили наряжать женщину, которая пыталась убить Миллера Диеуса, старшего сына её бывшей госпожи.
Если бы не Феджин, она бы отказалась, осыпав его бранью.
С недовольным видом она жестом велела горничным развернуть платье, привезённое из Империи.
Георгины были цветами благотворительного вечера в поддержку жертв тумана, поэтому Феджин привёз тёмно-красное платье, а к нему — чёрное меховое пальто.
Эйприл осмотрела платье и открыла шкатулку с украшениями.
Госпожа Ив, опустив взгляд, оценила их:
— С украшениями проблем не будет.
— Да, вы знаете украшения Лунос лучше меня.
В словах Эйприл была колкость, и госпожа Ив усмехнулась.
Старая великая герцогиня и госпожа Лунос всегда соперничали в свете, поэтому госпожа Ив прекрасно знала все украшения госпожи Лунос.
Госпожа Ив небрежно подняла волосы Эйприл и помогла ей переодеться:
— Как вы знаете, старая великая герцогиня очень не любила вашу мать.
— Моя мать говорила, что не испытывала к ней ненависти.
— Да, но она также и любила её.
Эйприл обернулась на эти слова.
Госпожа Ив, не отрывая взгляда от платья, продолжила:
— Старая великая герцогиня ненавидела и восхищалась госпожой Лунос одновременно. Это мало чем отличается от любви.
— Моя мать...
— Не испытывала ни ненависти, ни восхищения. Я знаю. Но разве это не хуже для старой великой герцогини?
Эйприл замолчала и кивнула.
Глубоко задумавшись о них двоих, она опустила голову. Госпожа Ив нахмурилась, взяла её за подбородок и подняла его:
— Женщина из дома Лунос не должна ни перед кем склонять голову.
— Я и не склоняла. Просто задумалась.
— Думайте, подняв голову.
Госпожа Ив ответила холодно.
Эйприл начала раздражаться от её упрямого, почти принудительного поведения.
Но на самом деле раздражало её не поведение.
Когда госпожа Ив закончила наряжать её, Эйприл, взглянув в зеркало, не смогла сдержать горькую усмешку.
В отражении она была похожа на молодую госпожу Лунос с портрета.
Она унаследовала черты отца и была не очень похожа внешне, но с головы до ног она выглядела так же, как её мать в те дни, когда сияла в свете.
— Это сейчас модно? Похоже на портрет моей матери.
— Да. Мода возвращается.
Госпожа Ив сказала это, но Эйприл чувствовала, что в душе госпожи Ив всё ещё живёт образ её матери.
Госпожа Ив смотрела на отражение Эйприл в зеркале.
Эйприл не могла точно сказать, что означал её взгляд, но чувствовала, что в нём нет ничего негативного.
Госпожа Ив надела серьги, которые почти касались плеч, и сказала:
— В некоторых отношениях вы похожи на свою мать.
— В каких?
— В выражении лица. Очень.
Руки и серьги госпожи Ив не были холодными.
Эйприл поняла, что госпожа Ив старалась не касаться её холодными предметами. Её поведение было холодным и грубым, но в нём была и ностальгия.
Это было ещё хуже.
Эйприл не могла упрекнуть госпожу Ив в её отношении.
