* * *
Даже когда весь мир от тумана превратился в хаос, в поместье Рунос было тише некуда.
Госпожа Ив и Бауман уже несколько дней хлопотали над подготовкой к свадьбе.
Только эти двое знали, ради чего затеяна свадьба, и потому всё время подготовки госпожа Ив не переставала сокрушаться:
— Свадьба Диеусов и Рунос, стало быть, должна быть роскошной, а в итоге всё это взорвут… То есть все эти красивые вещицы пропадут.
Госпожа Ив, похоже, не могла вынести мысли, что великолепные стулья, столы и полки, добытые Бауманом через всех знакомых мастеров, каких он завёл за свою жизнь зодчего, разлетятся в щепки.
Бауман успокаивал её:
— Когда наша барышня выйдет замуж по-настоящему, свадьба будет куда прекраснее, Ив.
— Так и будет?
— Ну конечно. Я ручаюсь.
Проводя так время с толком — и работа, и нежности разом, — Ив выглянула в окно и сказала:
— Кстати, туман в этом году куда сильнее прежнего.
— Верно. И что дальше будет…
Госпожа Ив, вздыхая, смотрела в окно, и, едва Бауман не договорил, раздался глухой стук упавшего на пол предмета, и она обернулась.
Бауман сидел на полу, схватившись за грудь.
— Ба-Бауман?
Госпожа Ив побелела, уложила его и тут же выбежала звать людей.
Она увидела Эйприл, которая снова проверяла окна, и бросилась к ней:
— Бауман упал! Бауман вдруг схватился за сердце…
Эйприл окаменела на месте.
Но тут же через силу собралась и сказала:
— Прежде всего заговаривайте с ним, чтобы он не терял сознания!
— К-куда вы?
— У меня дело!
Эйприл ответила и побежала на крышу.
Туман начался раньше обычного и оттого был ещё внезапнее. Врача сейчас здесь не было, и она вывесила на крыше жёлтую ткань.
Чтобы дать знать Педжину, который ехал сюда, что нужна помощь.
Но туман был густой, и Педжин, скорее всего, её не увидел бы, так что она и сама вышла из дома, чтобы привезти врача.
Из-за тумана не было видно ничего.
Эйприл медленно шла в тумане и остановилась.
Она совершенно не понимала, где какая сторона. Она даже не могла толком разобрать, откуда вышла и в какую сторону идёт.
И тут сзади раздался голос Ив:
— Госпожа Эйприл! Немедленно вернитесь! Эйприл Рунос!
От этого гневного голоса Эйприл разом пришла в себя.
Госпожа Ив, поняв, что она пошла за врачом, звала её громовым голосом.
Эйприл побежала туда, откуда доносился голос. Едва она добралась до дома, госпожа Ив крепко её обняла. А потом принялась беспощадно колотить её по рукам и кричать:
— Совсем с ума сошла — выскочить в такой туман! Не будь господина Баумана, я бы и не узнала, что вы вышли!
— Простите…
— Всё ещё думаете, что вы одна! Подумайте и о тех, кто за вас тревожится: случись с вами что по дороге за врачом, разве Бауману, если он выживет, это будет лучше смерти!
Сказать было нечего.
Эйприл крепко сжала губы и просто слушала гневную отповедь госпожи Ив.
Бауман упал, Эйприл выскочила в опасное место — госпожа Ив еле-еле давила в себе страх.
Отчитав её так, госпожа Ив в конце концов не выдержала, обняла Эйприл и расплакалась:
— До чего же вы привыкли быть одна…
Эйприл дивилась тому, что объятия удивительно худой госпожи Ив такие тёплые.
Она уткнулась лицом в её плечо и ответила:
— Вовсе нет, я сначала попросила о помощи. Просто на всякий случай… Но больше не буду.
Она пробормотала и продолжила:
— Если бы вы меня не позвали, я бы заблудилась.
Госпожу Ив от этих слов Эйприл обняла ещё крепче.
И тут перед домом, окутанным туманом, остановился автомобиль. Из него вместе с врачом с саквояжем вышел Педжин.
Госпожа Ив спешно перехватила врача и потащила его к Бауману.
Педжин сказал Эйприл:
— Я подумал, что сегодня врач непременно понадо…
Он не успел договорить, как Эйприл его обняла.
Педжин застыл и спросил:
— Что такое? Что случилось?
— Господин Бауман упал.
— Что?
— Господин Бауман…
Эйприл ещё раз назвала имя и крепко стиснула зубы. Чтобы не заплакать.
Педжин молча обнял её в ответ.
Туман становился всё гуще.
Педжин раздумывал, как утешить Эйприл, напуганную тревогой за Баумана, и тут Эйприл подняла на него глаза и спросила:
— Бывало ли, чтобы туман начинался так рано?
— Насколько я знаю, нет. И таким широким тоже не бывал.
— Значит…
— Знаешь.
Педжин обернулся в сторону левого острова и пробормотал:
— В прошлом году, после того как туман на правом острове рассеялся, наблюдали, что не до конца разошедшиеся клубы висели над морем, как тучи.
— Что?..
— Зимний ветер всегда идёт на левый остров, а левый остров сейчас укрыт чадом.
От слов Педжина Эйприл ненадолго задумалась и спросила:
— Ты хочешь сказать, что, если туман станет ещё сильнее, он может задеть и левый остров?
— Да, вероятность мала. К тому же в столице левого острова и без того огромный чад.
Оба невольно снова выглянули в окно.
Не видно было и на шаг вперёд.
* * *
К счастью, Бауман вскоре пришёл в себя.
Врач с самого начала, приняв в расчёт холодное время года и возраст Баумана, рассудил, что дело в сердце, и лечил соответственно, и это лечение быстро пошло Бауману на пользу.
В час, когда всё ещё стоял туман, Бауман открыл глаза на кровати, увидел шесть круглых глаз — Эйприл, Педжина и госпожи Ив, смотревших на него сверху, — и первым делом расхохотался. И, разумеется, этот смех рассердил госпожу Ив.
— Чему это вы радуетесь?
— Да нет… Чем это я заслужил, чтобы за мной так смотрели, — вот и благодарен.
— Что и говорить, язык подвешен.
В глазах госпожи Ив, косившейся на него, стояли слёзы.
Эйприл потянула Педжина за руку и сказала:
— Мы выйдем. Отдыхайте как следует, как следует.
— Как же так, ведь свадьба нашей барышни!
— Нельзя. Хотите быть на ней — сначала полностью поправьтесь. Оба.
Эйприл твёрдо отказала и вышла из комнаты Баумана.
Стоя в коридоре, она выдохнула дрожащим дыханием:
— Как хорошо.
Педжин спросил её:
— Говорят, ты выскочила в туман?
— Кто сказал?
— Госпожа Ив.
— И правда, кроме неё, никто и не знал.
— Эйприл.
Педжин мягко обхватил руками её плечи, встретился с ней взглядом и сказал:
— Я ведь ехал. Я ведь сказал, что приеду.
— …
— Куда ты собралась туда выбегать? Полиция сдерживает горожан, чтобы никто не выходил, — а у тебя что, есть какой-то другой способ? Ты ведь и сама видела место, где разбилась карета. Сколько народу погибло из-за того, что ничего не видно, — и ты туда выходишь?
— Я не могла потерять зодчего с таким даром…
— Слова о том, что ты — единственная возможность, показались тебе преувеличением? Или объяснением в любви?
— …
— Правда, я не вижу для правого острова иной возможности, кроме тебя. Это не оттого, что я тебя люблю, и уж тем более не оттого, что мы друзья. Это просто значило, что иного способа достичь цели нет.
Эйприл от его твёрдости ничего не смогла ответить и только слушала. Педжин продолжил:
— Не умирай. Не умирай, Эйприл Рунос. Ты должна выжить, и у тебя всё должно выйти лучше всех. Не смотри ни на что, кроме собственного успеха. Не слабей. Не оглядывайся ни на что. Просто смотри вперёд и добейся своего.
Эйприл какое-то время смотрела Педжину в глаза и кивнула:
— Хорошо, не буду рисковать. Но взамен…
— Какое ещё «взамен» к просьбе не рисковать?
— Есть. Взамен ты тоже не рискуй.
Эйприл продолжила, будто требуя от него слова:
— Не тебе, пробившемуся сюда сквозь этот туман, говорить мне «будь осторожна».
— Я полицейский, я много ходил в тумане.
— И всё же.
— Хорошо…
— Я не подумала. Даже если ты выдерживаешь его, видеть сквозь туман лучше других ты ведь не можешь.
Эйприл спокойно признала свою вину, и Педжин от облегчения ли — странным образом расхохотался.
Эйприл попеняла ему:
— Ты не ответил.
— На что?
— Что и ты не будешь рисковать.
Тогда Педжин, наоборот, поморщился и отозвался:
— Чем это я рискую? Я буду жить прекрасно. Так и войду в историю как малый, который без всякой пользы уцелел.
— Такое в историю не записывают.
— Как знать. Может, и запишут, чтобы поругать.
От невозмутимости Педжина Эйприл покосилась на него. А потом вздохнула — со смесью досады и облегчения — и сказала:
— Педжин.
— Туман усилился.
Педжин прочёл её мысли, и Эйприл кивнула. Педжин снова перевёл взгляд за окно и сказал:
— Как и ожидалось. И как задумано.
— И правда.
— Знаешь, что я сегодня понял?
— Что?
— Что, сколько бы человек ни развивал что бы то ни было, перед стихией это в конце концов бесполезно.
Эйприл вслед за пробормотавшим это Педжином перевела взгляд за окно.
По-прежнему не было видно ничего.
