Ребенок горько плакал.
В одной руке зажата булочка-пулппан, лицо всё в слезах и соплях — то, как она рыдала, словно потеряла весь мир, было одновременно и жалко, и невероятно мило.
Ё Хи успокаивала девочку, но сама то и дело невольно улыбалась.
— Бон Хи, не плачь. Тётя просит прощения.
— Б-Бон Хи думала... что б-больше никогда, хнык... тётю не увидит... а-а-а...
Хотя Ё Хи уволилась всего десять дней назад, Бон Хи плакала так, словно они не виделись несколько лет. Впрочем, для шестилетней девочки, которая привыкла каждый день с утра до вечера быть рядом с тётей, эти десять дней, должно быть, показались вечностью.
— Прости, что ушла, не сказав тебе.
Ё Хи мягким полотенцем вытерла заплаканное лицо Бон Хи.
— Тётя тоже очень-очень по тебе скучала.
— П-правда?
— Конечно. Поэтому, как только появилась возможность увидеться, я сразу позвала тебя сюда.
Только тогда девочка начала понемногу успокаиваться. Всхлипывая и всё еще периодически вздыхая от обиды, она выпила немного молока, которое Ё Хи налила ей в стакан. Выпив половину — видимо, в горле пересохло от долгого плача — девочка гнусавым голосом спросила:
— Тётя-а. Значит, ты снова вернешься к нам домой?
— Нет, тётя больше не может жить в твоем доме.
— Почему-у? Из-за бабушки? Бабушки теперь нет дома...
— ...
За те десять дней, прошедших с того дня, как она покинула дом профессора Ли в Совольдоне, произошло очень много событий.
Когда Ги Хон Чо увидел Ё Хи, пришедшую к нему с лунным горшком и маленькой сумкой, он был на седьмом небе от счастья. Но стоило Ё Хи замяться и неуверенно начать со слов «Младший брат профессора...», как в его глазах вспыхнул огонь.
«Что этот ублюдок?!»
«Он сказал, что хочет на мне жениться».
«...Ха, вот умора».
Пораженный такой наглостью, Ги Хон Чо несколько раз издал леденящий душу смешок. Что этот недоумок вообще о тебе знает? Влюбился только за личико, а туда же, щенок, — злобно цедил он сквозь зубы.
«И что дальше?»
«...А дальше я сказала, что у меня есть парень».
«Правда?!»
«...Да, сказала, что у меня есть человек, который мне нравится...»
Его ледяное выражение лица вмиг испарилось. От одного лишь слова Ё Хи его лицо просияло, и он крепко обнял её. Казалось, он был искренне тронут тем фактом, что у Хам Ё Хи есть человек, который ей нравится, и этот человек — он сам.
Находясь в его объятиях, Ё Хи на всякий случай предупредила: чтобы он не вздумал в порыве гнева бежать в дом напротив и чтобы даже пальцем не тронул Ли Хёка. Хон Чо скривился, но кивнул.
Неужели с ним так легко договориться? Ё Хи в очередной раз удивилась переменам в Ги Хон Чо.
А через несколько дней профессор Ли и госпожа Ян пришли извиняться.
Объяснив, что всё это произошло из-за чрезмерной любви матери к младшему сыну, позднему ребенку, профессор Ли, принеся корзину фруктов, явно выбранную со вкусом госпожи Ян, лично попросил у Ё Хи прощения.
Госпожа Ян, которой, видимо, было немного неловко извиняться перед бывшей прислугой, последовала примеру мужа, который вел себя предельно вежливо, и тоже извинилась.
«А госпожа Кан лично не собирается извиняться?»
Когда Ги Хон Чо внезапно встрял в разговор с таким вопросом, профессор Ли, словно ожидая этого, тяжело вздохнул и ответил:
«Я, конечно, передал ей, чтобы она извинилась лично, но она человек старой закалки, и ей, видимо, тяжело признавать свои ошибки перед теми, кто ниже её по положению».
Профессор Ли был человеком рассудительным. Он считал, что даже если человек старше, он должен уметь просить прощения у младших, если был неправ. Даже если это его собственная мать.
Госпожа Кан, мало того что увидела, как какая-то кухарка осмелилась отвергнуть её драгоценного сына, так еще и старший сын велел ей извиняться перед этой соплячкой. Оскорбленная до глубины души, старушка в тот же день переехала жить ко второму сыну.
Причем это был не просто демонстративный уход из дома — она вызвала грузчиков и вывезла все свои вещи. Рассказывая об этом, госпожа Ян, казалось, втайне радовалась.
Как бы то ни было, после ухода Ё Хи в доме профессора Ли в Совольдоне разразилась настоящая буря, поэтому она только сейчас смогла увидеться с Бон Хи. И хотя, вопреки желанию девочки, она больше никогда не вернется в тот дом...
— Тётя-а, комната бабушки теперь свободна, можешь жить там, а?
— Пфф... Бон Хи, это же самая большая комната в доме, как тётя может там жить?
— Угу.
И как можно меня так сильно любить? Подумала Ё Хи, заправляя выбившиеся пряди волос Бон Хи, и заговорила:
— В этом мире есть только два человека, которые любят тётю просто так, без всякой причины. И одна из них — это ты, Бон Хи. Поэтому тётя всё это время была с тобой.
— Да, Бон Хи любит тётю.
— И тётя тебя любит. ...Но, кроме тебя, есть еще один человек, который любит тётю просто так, и теперь настала его очередь. Тётя слишком долго оставляла его одного, и теперь мне нужно побыть с ним.
— С дядей Хон Чо?
— Угу.
— Значит, я больше не увижу тётю?
— Почему не увидишь? Тётя теперь будет жить здесь. Прямо напротив твоего дома, так что можешь приходить ко мне в любое время, как сегодня.
— Правда?
Глядя на сияющие глаза девочки, Ё Хи мягко улыбнулась.
— Конечно, правда. Мы можем видеться когда захотим. Помнишь, тётя учила тебя, как нужно говорить, когда звонишь подружке? Если соскучишься, просто позвони и скажи, что придешь в гости.
Хе-хе, — кивнув, девочка наконец-то улыбнулась и принялась за булочку. Ё Хи забрала у неё ту, что уже превратилась в кашу в её маленьких ручках, и дала новую на тарелочке. Бон Хи стала жевать, смешно надувая щеки, как бурундук. Глядя, с каким аппетитом она ест, у Ё Хи тоже слюнки потекли, и она взяла себе одну булочку.
— Тётя, а это кольцо тоже дядя Хон Чо подарил?
Бон Хи указала на четвертый палец левой руки Ё Хи. Бриллиант размером с ноготь на указательном пальце сверкал в свете кухонных ламп.
То, что долгое время мирно покоилось в красной бархатной коробочке, теперь наконец увидело свет и ослепительно сияло, словно хвастаясь своей красотой.
— Очень красивое, тётя. Тебе так идет!
— Правда?
Ё Хи и сама была с этим согласна. Вкус у этого мужчины был отменным. Даже если бы он предложил ей выбрать самой, она вряд ли смогла бы найти что-то настолько красивое и подходящее.
— Тётя, а дядя подарил кольцо как принц?
— ...
Вспомнив, каким именно способом он надел ей это кольцо, о котором она никак не могла рассказать ребенку, Ё Хи залилась румянцем. Чтобы скрыть смущение, она лишь рассмеялась и перевела тему.
Ближе к вечеру, проводив Бон Хи домой, Ё Хи вернулась к себе. Заранее промыв рис для ужина, она направилась в комнату, которую использовала как мастерскую.
Самая большая комната в доме, не считая хозяйской спальни, естественным образом стала швейной Ё Хи. Огромный деревянный стол для раскроя, новейшая швейная машинка, портновский манекен и всевозможные инструменты — комната была оборудована так безупречно, что напоминала скорее примерочную хорошего ателье, чем обычную комнату в жилом доме.
Три дня назад Ё Хи сдала практический экзамен. До объявления результатов оставалось еще несколько дней, и можно было бы пока отдохнуть, но у неё было дело поважнее экзамена. Ё Хи с горящим энтузиазмом нажала на педаль швейной машинки.
Сколько прошло времени? По дому разнесся звонок в дверь. Быстро взглянув на настенные часы, Ё Хи вскочила, словно подпрыгнув, и выбежала из комнаты.
Подойдя к домофону в гостиной, она нажала кнопку, хотя и так знала, кто там.
— Это вы?
— Да, это я.
Ё Хи радостно улыбнулась и нажала кнопку открытия ворот. Не в силах спокойно ждать в доме, она поспешила в прихожую.
Выйдя на улицу, она увидела, как освещение в саду рассеивает сумерки зимнего вечера. Запахнув кардиган от холодного ветра, Ё Хи сделала пару шагов, как вдруг вдалеке, на каменных ступенях у ворот, начал вырисовываться знакомый силуэт.
— Ги Хон Чо!
Услышав свое имя, мужчина в длинном черном пальто просиял. Ё Хи словно на крыльях полетела к нему и бросилась в объятия мужчины, который шел ей навстречу широким шагом.
— Зачем ты вышла, холодно ведь. Ждала бы дома.
Словно не желая, чтобы она мерзла ни секунды, Хон Чо распахнул пальто и укутал в него Ё Хи, крепко прижав к себе. Глядя, как она смотрит на него снизу вверх своими круглыми, ясными глазами, сверкающими от радости, словно встречая медведицу, вернувшуюся в берлогу, его сердце забилось как сумасшедшее.
— Зато, если я вас так обниму, вы быстрее согреетесь, Хон Чо.
— ...Ты меня с ума сведешь.
Они могли бы сделать это и дома, но Хон Чо не удержался и накрыл её губы своими. Словно влюбленные, наслаждающиеся тайным свиданием под тусклым светом уличного фонаря, они долго целовались в своем уютном саду.
Дыхание между их влажными губами становилось всё более тяжелым. Почувствовав, как изменилось прижатое к ней тело мужчины, Ё Хи смущенно отстранилась и легонько уперлась руками ему в грудь.
Хон Чо, делая вид, что не понимает, в чем дело, с усмешкой спросил:
— В чем дело, Ё Хи?
— ...Иначе мы рискуем заняться делом прямо в саду.
Услышав совершенно неожиданный ответ, мужчина округлил глаза, а затем разразился громким смехом. Белое облачко пара вырвалось изо рта Хон Чо вместе с веселым смехом.
Её радовала его улыбка, но когда он вот так смеялся, даже холодной зимой от него веяло освежающей прохладой. Завороженно глядя на него снизу вверх, Ё Хи в очередной раз поняла, как сильно она его любит.
Медленно успокоив смех, мужчина с блестящими глазами, всё еще обнимая Ё Хи, бросил ей игривую фразу:
— А почему бы нам не заняться делом в саду?
Затем, словно только что кое-что осознав, с лукавой улыбкой добавил:
— А, точно, еще же холодно.
— ...
Мужчина наклонил свое крупное тело и интимно зашептал ей на ухо:
— Наша Ё Хи так сильно течет снизу, что в такую погоду можно и просту...
— Я пошла в дом!
Как бы сильно она его ни отталкивала, тело мужчины, которое обычно и с места не сдвинешь, послушно отстранилось от одного её жеста. Повернувшись к нему спиной, словно обидевшись, она семенящим шагом направилась к дому. И этот вид со спины был невероятно милым. Оставшись без Ё Хи, Хон Чо вдруг почувствовал холод под распахнутым пальто и тоже поспешил в дом широким шагом.