Не нужно было переспрашивать, чтобы понять, что «Эй, ты» относилось к ней. Пока Ё Хи в недоумении смотрела вслед госпоже Кан, направлявшейся в большую комнату, Ли Хёк бросил на неё жалобный взгляд и пошел за матерью. Не понимая, в чем дело, Ё Хи последовала за ними.
Сняв норковое манто и усевшись на плотную подушку, госпожа Кан сурово посмотрела на вошедшую Ё Хи. С одной стороны сидел Ли Хёк, не отрывая взгляда от пола.
— Садись.
Ё Хи и не ждала, что ей предложат подушку для сидения, поэтому просто скромно опустилась на пол перед госпожой Кан, поджав под себя ноги. После этого повисло долгое молчание.
— Вы хотели мне что-то поручить?
Когда Ё Хи не выдержала и спросила первой, вместо ответа раздался тяжелый, глубокий вздох. Вздох, полный раздражения, изданный специально, чтобы она его услышала. Морщинистые губы шевельнулись:
— С малых лет был умным, вдвое способнее старших братьев, заставил ждать того дня, когда наденет судейскую мантию, и вот так меня разочаровал?
Ё Хи совершенно не понимала, о чем речь. Горькие упреки старушки были обращены к Ли Хёку, который низко опустил голову. Ё Хи, привыкшая видеть, как госпожа Кан только и делает, что души не чает в младшем сыне, всё еще пребывала в недоумении.
— Стал бы судьей — лучшие девушки сами бы в очередь выстроились, а ты не смог подождать и вонзил матери нож в сердце, паршивец!
— ...Простите, мама.
Ё Хи подумала, не усадили ли её здесь специально, чтобы она посмотрела, как отчитывают сына. В этот момент суровый взгляд старушки метнулся к ней.
— Я как увидела это личико, это смазливое личико, сразу забеспокоилась. Говорила матери Бон Ми, а она и ухом не повела, и вот до чего дошло!
— ...Госпожа, я совершенно не понимаю, о чем вы говорите...
— Мой сын из-за тебя учиться не может!
— ...
— Мой сын, который всегда был послушным и знал только учебу, из-за тебя так извелся и исстрадался, что учиться не может, говорит мне, матери, что умереть хочет. Вот же негодник!
Сказав это, госпожа Кан в порыве гнева ударила Ли Хёка по плечу. Он покорно снес удар, так и не подняв опущенной головы. Старушка, схватившись за лоб, словно у неё поднялось давление, перевела дух и заговорила уже более спокойным тоном:
— Семья матери Бон Ми занимается ростовщичеством, так что она мне тоже никогда не нравилась. Я дала себе слово, что младшую невестку выберу такую, чтоб и семья, и характер — всё было безупречно. А теперь что? Кухарка? Ха.
Только теперь Ё Хи начал смутно проясняться смысл этого фарса. Выходит, Ли Хёк, который еще с прошлого лета не скрывал своей симпатии к ней, по-прежнему влюблен в неё, и госпожа Кан от этого просто вне себя от горя. Ё Хи решила заговорить, чтобы дать понять, что в этом нет абсолютно никакой нужды.
— Госпожа, я уже встречаюсь с другим человеком.
— С директором Ги? С тем мужчиной, который работает вместе с моим братом?
Ли Хёк, всё это время хранивший молчание, поднял глаза и спросил. В его взгляде читалась слабая обида. Не успела Ё Хи ответить, как госпожа Кан презрительно усмехнулась:
— Подумаешь, поиграет пару месяцев и бросит. Зачем такому завидному мужчине брать кухарку себе в жены?
Пробормотав что-то про то, что не стоит и мечтать о несбыточном, старушка неохотно продолжила:
— Если бы этот паршивец так не извелся из-за тебя, что на него теперь больно смотреть, я бы ни за что не позволила нашей кухарке и близко подойти к моему сыну. Разрешаю только потому, что за этот год увидела: хозяйство ведешь аккуратно, руки проворные, так что женой будешь хорошей.
— ...
— Тот всё равно не относится к тебе серьезно, а Хёк готов взять тебя в жены. Для тебя это гораздо более выгодная сделка, разве нет?
— ...
— Свадьбу сыграете скромно, после того как Хёк узнает результаты второго этапа экзамена. Хозяйство будешь вести и здесь, и у Хёка, живя на два дома.
Старушка выложила всё, что хотела сказать, даже не поинтересовавшись мнением Ё Хи, и, закончив, обессиленно потерла виски.
— Дома не появляешься, а я тут с ума схожу от переживаний, всё сердце себе изорвала! Кто бы мог подумать, что ты заставишь меня так страдать из-за какой-то девки... Ох, боже мой...
— ...Простите, мама.
Ли Хёк только и повторял эти слова. Вклинившись в их разговор, Ё Хи, дождавшись паузы, заговорила:
— Послушайте, госпожа.
Взгляды обоих обратились к Ё Хи.
— Я... не совсем понимаю, к чему вы клоните. Вы сейчас предлагаете мне выйти замуж за дядю Бон Хи?
— А я тут перед кем распиналась всё это время!
Старушка вспылила. В её тоне сквозило раздражение, словно она отчитывала человека, который не в состоянии разглядеть удачу, свалившуюся ему прямо под нос.
Только тогда Ё Хи поняла. А, значит, я всё правильно услышала. А я-то уж подумала...
Ё Хи сделала глубокий вдох и выдох.
— Извините, что не поняла с первого раза. Просто это было так неожиданно. Знаете, спасибо за предложение... хотя, честно говоря, я не особо за него благодарна, но у меня есть парень.
У нее есть парень, а они собираются выдать её замуж за своего сына — что за дикость. К тому же они абсолютно не учитывали её мнение. Видимо, они считали само собой разумеющимся, что она с радостью примет это предложение, брошенное ей как подачка.
— А этот мужчина... он относится к вам так же серьезно, Ё Хи?
Услышав гневный голос, Ё Хи посмотрела на Ли Хёка. Его пылающий взгляд был устремлен на неё.
— Не знаю, что он вам наговорил, но это всё сладкая ложь. Вряд ли его намерения так же серьезны, как мои, Ё Хи.
— Почему же? Потому что я кухарка, а он важный человек, работающий вместе с профессором Ли?
Потому что ты в таком положении, он не будет воспринимать тебя всерьез. Наверное, именно так думал Ли Хёк. Ё Хи усмехнулась, чувствуя пустоту внутри.
— Я исправно копила деньги, и если в этом месяце сдам экзамен, то стану портнихой. И даже если нет, что с того, что я кухарка?
— Ох, да хватит уже болтать попусту!
Взорвалась старушка. В её тоне читалось: я отдаю тебе своего драгоценного сына, а ты еще смеешь пререкаться. Ё Хи дала короткий ответ специально для госпожи Кан.
— Я поняла, о чем вы, но я отказываюсь. И не потому, что у меня есть парень.
Ё Хи бросила взгляд на Ли Хёка и снова посмотрела на старушку.
— Просто ваш сын мне не нравится.
Услышав отказ от женщины, которая и так ей не нравилась, старушка сузила глаза.
— Если человек не нравится, то о браке или отношениях и речи быть не может. Поэтому я отказываюсь.
— Ха.
— И еще... после таких разговоров мне будет некомфортно продолжать здесь работать. Я сама поговорю с профессором и госпожой Ян. Спасибо вам за всё это время.
Поклонившись, Ё Хи вышла из комнаты, оставив позади старушку, которая издавала возмущенные смешки.
Она сняла фартук, аккуратно повесила его на кухне и направилась прямиком в свою комнату. В этой крошечной каморке она собрала свои немногочисленные вещи в сумку, точно так же, как делала это в день своего приезда.
В одну руку она взяла дорожную сумку, а в другую — лунный горшок с мотками пряжи. Напоследок она окинула взглядом маленькую комнатку, которая служила ей кровом больше года.
— Спасибо тебе за всё.
Тихо прошептав это, она наконец осознала: Я действительно ухожу. Её взгляд упал на альбом Бон Хи, лежащий на столе, и она на мгновение замерла. Надо бы хоть попрощаться с Бон Хи лично. Немного помедлив, Ё Хи решительно вышла из комнаты.
В тот момент, когда она собиралась надеть обувь в прихожей, кто-то поспешно выбежал и схватил её за руку. Это был Ли Хёк. С полными слез глазами он заговорил:
— Ё Хи, я прошу прощения. За то, что мама так себя вела... Мне было так тяжело... поэтому мама и сорвалась.
— ...
— П-прости меня. Честно говоря... из-за твоего положения я тоже... повел себя высокомерно. Думал, что ты с радостью согласишься. Мне правда очень жаль.
Видимо, Ли Хёк просто не умел быть плохим человеком. По природе своей он родился добрым и честным. Если такой человек станет судьей, это будет просто замечательно, — подумала Ё Хи.
— Н-но... мои чувства к тебе искренни... С самого первого взгляда. Я, я знаю, что во многом не дотягиваю, но... я люблю... люблю тебя, Ё Хи...
— Спасибо за ваши чувства. Но я не могу ответить вам взаимностью, дядя Бон Хи.
— ...Что во мне не так?
— Дело не в этом. Вы ни в чем не виноваты, дядя Бон Хи...
Ё Хи опустила взгляд на лунный горшок, который держала в руках. И в этот момент её осенило. Ах, вот что это значило. Вот почему Ги Хон Чо...
— Посмотрите на этот лунный горшок. Госпожа Ян купила его в антикварной лавке за четыреста тысяч вон, она думала, что это подлинник. Думала, что он стоит пару миллионов.
— ...
— Но профессор Ли сказал, что это подделка. Что его красная цена — тысяч сто... С того дня госпожа Ян даже смотреть на него не хотела. А ведь до этого сдувала с него пылинки...
Ё Хи подняла лунный горшок, чтобы он мог его увидеть.
— Но посмотрите на него. У него такой красивый цвет, форма, размер. Я, конечно, не видела подлинников, но разве он сам по себе не красив? От природы.
— ...
— Я... я знаю человека, который ценит меня именно за то, какая я есть от природы.
Точно так же, как Ё Хи дорожила лунным горшком, находя его красивым независимо от цены или мнения экспертов, Ги Хон Чо дорожил Хам Ё Хи.
Каким бы ни был её внешний облик, для него всегда была ценна её врожденная суть, которую она не могла потерять. Её доброта, честность и даже её недостатки — те неизменные черты, с которыми она родилась, — Ги Хон Чо ценил и любил.
Ценность Хам Ё Хи в глазах Ги Хон Чо не зависела от оценок других людей; она была ценна для него сама по себе.
Он был единственным, кто видел истинную ценность Хам Ё Хи. Какой бы она ни была.
— Разве моя дальнейшая жизнь не будет счастливее рядом с таким человеком?
Услышав её слова, мужчина, словно предчувствуя этот ответ, закусил нижнюю губу и произнес:
— И всё же не увольняйтесь вот так. Я больше не буду сюда приходить. Я знаю, что если вы уйдете так внезапно, это доставит хлопот и брату с невесткой, и вам самой. Я понимаю, что вы делаете это импульсивно, от злости. Пожалуйста, не делайте этого из-за меня, прошу вас.
Как знать. Из-за Ли Хёка ли это? Или импульсивное решение из-за гнева на слова госпожи Кан? Ё Хи покачала головой.
— Нет, дядя Бон Хи. Я...
На губах Ё Хи расцвела улыбка.
— Я ухожу, потому что чувствую, что пришло время.
Потому что судьба подсказала ей, что время пришло.
Оставив Ли Хёка в недоумении от своих загадочных слов, она легко надела туфли и вышла за ворота. Холодный ветер коснулся её шеи, не защищенной даже шарфом. Почувствовав от этого лишь бодрость, Ё Хи зашагала по сухой траве.
Теперь она точно знала, куда ей идти.
Выйдя за железные ворота, она сделала своими маленькими шажками около двадцати шагов и остановилась перед воротами дома напротив. В это время он должен быть на работе, будет ли он дома? С замиранием сердца она нажала на звонок.
— Да.
— Это я.
После короткой паузы с лязгом открылись ворота. С чувством, словно она возвращается домой, она поднялась по каменным ступеням.
Поднявшись наверх, она увидела мужчину, который, видимо, предчувствуя что-то, уже выбежал из дома и преодолел половину двора, оказавшись прямо перед ней. Глядя на мужчину, в чьих глазах читалось нетерпеливое ожидание, Ё Хи широко улыбнулась.
Пожалуй, сделаю ему рождественский подарок немного пораньше, — подумала она.
— Я пришла, Хон Чо.
В наш дом. Наконец-то.