Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 137

Уголок рта, в котором была зажата сигарета, пополз вверх. Мужчина с жуткой ухмылкой медленно кивнул.

— И то верно.

Этан был уверен, что его предложение, граничащее с угрозой, сработало.

— Если поможешь мне, обещаю, что больше никогда и близко не подойду к твоей возлюбленной.

Однако тот лишь пожал плечами и хмыкнул, насмехаясь над Этаном.

— Я думал, ты довольно догадливый парень, а ты совсем тупой. Неужели я похож на того, кто станет кому-то помогать?

Хитрый ублюдок. Взял сигарету, выкурил ее, притворяясь, что ведется, а в итоге просто издевался?

Взгляд Этана стал ледяным. Словесные переговоры на этом окончены. План изменился: в тот момент, когда Майки откроет дверь, он проломит этому ублюдку череп, вырубит его и затащит внутрь.

Тогда Жизель Бишоп заплатит выкуп за жизнь своего любовника.

В тот момент, когда Этан молча сжал кулак, мужчина заговорил:

— Следуя той же логике, мне плевать, умрет дочь герцога Кентрелла, кинувшая главаря банды, или нет.

Мужчина выпустил клуб дыма и бросил одно имя:

— Эшфорд.

Этан вопросительно приподнял бровь, требуя объяснений. Этот безумец сначала вытворил нечто дикое — затушил сигарету о собственный язык, затем сунул окурок в нагрудный карман Этана, словно это была мусорная корзина, и только потом выплюнул ответ.

— Это ее новая фамилия. А теперь, если мы закончили, проваливай из дома моей женщины навсегда.

Обещание больше не охотиться на Жизель Бишоп было сдержано. Ведь сведения, которые выбил Этан, оказались чистой правдой.

Как ни смешно, но вопреки страху, что он попытается убить ее при первой же встрече, Этан, которого вновь увидела Ив, был совершенно безобиден.

— Ты прекрасна, Ив. Сделать тебя полностью своей было моим желанием на всю жизнь.

Он смотрел на нее восторженным взглядом, словно обладал всем миром, и сладко шептал голосом, будто гуляющим во сне. Огромная ладонь, осторожно гладившая щеку Ив, зарылась в ее волосы.

— Ых…

В этот миг нежные прикосновения резко изменились. Он одним махом сжал голову Ив и силой заставил ее поднять лицо.

Взгляд упал на окно спальни. В лунном свете между мертвенно-бледными черепами отца и брата пустовало место, словно постамент для последнего трофея. Это было ее место.

«Нет!»

Ив закричала, но не издала ни звука. Тем временем Этан, насвистывая похоронный марш, направился к окну. В одной руке он, словно хвастаясь, держал череп.

Охваченная жутким ужасом, Ив подняла дрожащую руку и ощупала свою шею.

Нет.

Место, где должна была быть голова, пустовало. Ведь потерянная голова Ив находилась в руках Этана. Поэтому она даже не могла закричать.

— Ха!..

Голос вырвался наружу только в момент пробуждения.

Ха-а… Это был всего лишь сон.

Она расслабила тело, которое во сне было судорожно сжато в комок — настолько сильным было отчаяние. Но стоило Ив поудобнее перевернуться, как она вздрогнула. Между ног было влажно.

Не может быть… Нет!..

Она поспешно приподнялась и зажгла лампу. Едва она уже дрожащими руками откинула одеяло и подол ночной сорочки, как напряжение тут же отпустило.

— Ха-а…

Крови не было. Это был всего лишь пот. Не только между бедер, но и все тело было покрыто холодным потом.

Она встала и пошла в ванную. Слушая шум горячей воды, наполняющей ванну, Ив снимала сорочку и вдруг посмотрела в зеркало. Отражение ее обнаженного тела анфас совсем не походило на тело беременной женщины.

Слегка нахмурившись, она повернулась боком. Только так можно было заметить немного округлившийся низ живота. Но даже это становилось совершенно незаметным, стоило надеть одежду.

Ив осторожно погладила пологую выпуклость. Это вовсе не жир, появившийся из-за того, что она стала больше есть в последнее время. Живот был не мягким, а твердым.

Почувствовать, что ребенок жив, можно было только прикоснувшись.

Почему ты так медленно растешь?

Возникло зловещее чувство дежавю. Когда она носила Тони, живот тоже был на удивление маленьким. Ив до сих пор жалела о том, что тогда по глупости радовалась этому.

А что, если и этот ребенок родится маленьким и слабым?

Хотя она старательно ела за двоих, неизвестно, достается ли хоть что-то ребенку. Теперь даже то, что токсикоз начал постепенно отступать, вызывало не радость, а тревогу.

Сегодня она покидает Лавинию. Поскольку в следующем пункте назначения нет крупных больниц, вчера она посетила самого известного здесь детского кардиолога, чтобы проверить состояние здоровья Тони.

— Необходима операция.

Мнение здешнего врача совпало с заключением лечащего врача в Мерсии. Переливание крови, из-за которого операцию до сих пор откладывали, здесь не было проблемой.

В Мерсии, где почти вся кровь отправлялась на фронт, найти редкую группу крови было практически невозможно. В Лавинии же ситуация была куда более благоприятной.

— Давайте поищем донора с подходящей группой крови и проведем операцию. Мы свяжемся с вами, как только он будет найден.

Так что, если рассуждать хладнокровно, этот ребенок в утробе утратил свою «необходимость».

Если быть еще более хладнокровной, придется признать, что этот план с самого начала был бессмысленным. Ведь чтобы ребенок стал «полезным», его нужно растить почти двадцать лет. Поистине нерациональное и нелогичное решение.

Значит ли это, что ставший теперь бесполезным ребенок ей не нужен? Вовсе нет.

Вчера, выходя из больницы, Ив специально прошла мимо отделения для новорожденных, разглядывая младенцев за стеклом, и подумала, что в этот раз хотела бы дочь.

Почему я хочу этого ребенка?

Она спрашивала себя об этом все время перед сном, но так и не нашла ответа. Единственный ответ, который Ив могла дать самой себе, был таким:

Просто так. Я хотела его.

Неужели все заводят детей из-за такого необъяснимого импульса? Возможно, создание новой жизни — это чудо, выходящее за рамки разума и логики.

На рассвете, когда нападает тревога, желание меняется.

Пусть даже не дочь, лишь бы ты родился здоровым.

Ей было страшно: вдруг и у этого ребенка слабое сердце, которое однажды тихо остановится? Страх усиливался тем, что, кроме прекращения менструации и слегка округлившегося живота, не было никаких доказательств того, что ребенок жив.

Можно ли считать ужасные кошмары, которые снятся ей каждый день в последнее время, доказательством жизни ребенка?

Это не было совсем уж безосновательной натяжкой. Ведь яркие сны — один из симптомов беременности. Ив решила считать этот кошмар не проявлением собственной тревоги, а доказательством того, что ребенок здоров.

Конечно, она нигде не слышала, что при этом обязательно должен сниться отец ребенка.

Этан приходил в сны Ив каждую ночь. Не всегда он пытался ее убить. Иногда он отчаянно умолял и просил прощения.

Не уходи.

Другие голоса звучали отчетливо, но именно эти слова были не слышны, она лишь угадывала их по движению губ. Как в тот момент, когда он преследовал самолет, увозивший Ив, и умолял ее. В дни, когда ей снились такие сны, настроение было испорчено с самого утра.

Лучше уж сны, в которых ее убивали, как сегодня. Леденящий ужас заглушал внутренний шум.

Прошла неделя с тех пор, как Шанталь открыла глаза.

Это означало, что прошла неделя с тех пор, как она со злости начала запихивать в глотку все, что попадалось под руку.

Первые несколько дней она почти ничего не могла проглотить и постоянно рвала. Ей сказали, что желудок, не работавший целых два месяца, просто не в состоянии справиться с внезапно поступившей пищей.

Врач также сказал, что Шанталь находилась в коме из-за передозировки снотворного. Но она этого не помнила. Даже последнее воспоминание было смутным.

Каков же был шок, когда, проснувшись, она обнаружила, что превратилась в живой труп — сухая кожа, обтягивающая костлявый скелет. В таком состоянии ей было трудно даже пальцем пошевелить, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно подняться.

Несмотря на отсутствие сил, Шанталь выдавливала из себя хриплый голос и хватала каждого из медперсонала, кто к ней подходил, задавая один и тот же вопрос:

— Оуэн… Где Оуэн Каллас? Позовите его…

Но никто не знал, кто такой Оуэн Каллас. А ведь он был ее лечащим врачом и любовником, поэтому непременно должен был прийти в больницу, чтобы позаботиться о Шанталь.

Неужели этот идиот все еще застрял на фронте?

Этот мужчина был ей нужен до боли, но, поскольку никто его не знал, Шанталь пришлось описать Оуэна самым ненавистным для нее способом.

— Муж дочери герцога Кентрелла.

— А-а.

Только тогда медсестра поняла, о ком идет речь, и равнодушно, словно сообщая, что еды больше не дадут, передала новость о нем:

— Он погиб в бою в прошлом году.

— Что?..