Онлайн чтение книги Тайная служанка графа The Count’s Secret Maid
Глава 193 - Любовное письмо (7)

– Я хочу научиться постоять за себя.

Это было предложение, которое выдвинула первой, в самый разгар обучения. Итан, который спустился в столовую, ведя уставшее тело, от моих слов округлил глаза.

– Хм, обычно тебя сопровождает эскорт, но не помешало бы научиться самозащите.

И затем он рассказал мне о таких вещах, которые было бы хорошо изучить, как фехтование, боевые искусства, владение копьём, стрельба из лука.

– Есть что-то, чему хочешь научиться?

Я, подумав, выдохнула одно слово.

– Стрельба?

На следующий день Итан добавил стрельбу в предметы моего обучения. Учитель, пришедший ко мне, был бывшим охотником. Он подробно рассказал мне, как нужно держать пистолет, на что следует обращать внимание.

Завершив так подготовку, я впервые взяла в руки учебный пистолет, заряженный боевыми патронами. Пистолет был тяжелее, чем предполагала. Я крепко сжала его, приняла позу, как обучали, и нажала на спусковой крючок. Из-за отдачи я потеряла равновесие и упала. Выпущенный из пистолета патрон даже не долетел до мишени. Забыла о боли от падения на копчик и наслаждалась ошеломляющим чувством после первой стрельбы.

– Как привыкнете, сможете стрелять умело.

Учитель дал мне такой совет. Я снова крепко сжала пистолет и нацелилась на мишень. Как он и сказал, продолжая практиковаться, смогла нажимать на спусковой крючок, не теряя равновесия.

Когда в некоторой степени освоила стрельбу из пистолета, Итан подарил мне один пистолет для самообороны. Сказал, что он достаточно маленький, чтобы держать в одной руке, лёгкий, поэтому в основном используется женщинами. На столе лежали и другие виды средств самообороны. Среди них был нож очень маленького размера. Я поняла, что шнурок на шее у той девушки был ножом для самообороны, потому что видела его тогда.

Я каждый раз, выходя из дома, клала тот пистолет в сумку и носила с собой. Но, к сожалению, покидая место празднества, я не взяла ту сумку. Я и сама не догадывалась, что предстоит пережить такое.

Я крепко сжала пистолет обеими руками и нацелилась на похитителя. Мужчина, попеременно разглядывающий пистолет в моих руках и свою пустую кобуру, неуверенно отступил.

Видя, как расстояние с ним увеличивается, я собралась. Сдавленное горло ныло, и дышать было слишком тяжело, но не могла отвести взгляд от мужчины ни на мгновение. Мы оба знали, что если хоть раз отвлекусь, ситуация перевернётся.

Мужчина стоял в отдалении, подняв обе руки. Я тоже, не опуская пистолета, поднялась и снова прислонилась к деревянному столбу. Внешне делала вид, что спокойна, но не могла скрыть, как тело мелко дрожит. Это была дрожь из-за внезапного шока.

Я перехватила пистолет, чтобы он не выскользнул. Отобранный у мужчины пистолет был для меня непривычным. Тяжесть, которую было трудно держать одной рукой, ощущалась обременительно. Я глазами изучала конструкцию пистолета.

Но вдруг мужчина рассмеялся.

– Эй. Аристократка, которая никогда не убивала и муравьишку, разве сможет выстрелить?

«Ты точно не выстрелишь», – мужчина насмехался надо мной. Хотя человек с пистолетом – это я, от него исходила самоуверенность. Это была надменность, исходящая из того, что противник никогда не сможет убить.

Я спокойно разжала губы.

– Подумай ещё раз.

Мужчина нахмурил брови.

– Что?

– В твоих глазах похожа ли я на обычную аристократку?

Я сделала шаг в сторону. И одновременно, слегка сместив пистолет, снова нацелилась на мужчину. Вскоре дрожь в теле прекратилась. Боль от сдавленного горла тоже в одно мгновение исчезла. Мои мысли были холоднее, чем когда-либо.

– Думаешь, я правда не смогу в тебя выстрелить?

–...

– Подумай ещё раз. Правда считаешь, что не смогу?

Когда я переспросила, он, какое-то время смотревший на меня, скривился.

– Ты собираешься стрелять?

– Верно.

– А что делать, когда не хочется убивать человека?

Однажды, во время короткого отдыха на занятии, был вопрос, который я задала учителю. Он недовольно прищурился. Изучение стрельбы означало оставлять открытой возможность когда-нибудь в кого-то выстрелить. Но у меня не было желания убивать человека. У учителя было выражение лица, словно хотел спросить, не изучала ли я это легкомысленно, без такого намерения, но, видимо, посчитав, что это вопрос, который вполне может задать аристократка, вскоре расслабил лицо и сказал:

– В таком случае…

– Я же не обычная аристократка.

С этими словами нажала на спусковой крючок, целясь в ногу мужчины, как когда-то советовал учитель. Громкий звук выстрела скрежетал в ушах. От отдачи выстрела тело слегка потеряло равновесие, и я ударилась спиной о деревянный столб. Придя в себя от временной оглушённости и подняв голову, я увидела мужчину, лежащего на земле и кричащего во всё горло:

– А-а-ах!

Он схватился за простреленную икру. Увидев его глаза, налитые кровью, я выстрелила и во второе бедро, чтобы мужчина точно не смог преследовать. Тогда, схватившись за другое простреленное бедро, испустил крик, едва ли не задыхаясь. Из места пулевого ранения кровь сочилась ручьём.

Я отступила назад, наблюдая за мужчиной, который бился в агонии. Затем вскоре развернулась и вошла между кустов. Звук выстрелов, должно быть, был услышан, поэтому его сообщники явно придут. Нужно увеличить расстояние до этого.

Почувствовала, что тело устало больше, чем раньше. Тем не менее, это была не та ситуация, позволяющая останавливать бег. Звук моего прерывистого дыхания был настолько громким, что отдавался мне в ушах. Чувство было такое, словно бегу одна по бесконечному лабиринту. Откуда-то донёсся шорох. Слышу ли я галлюцинации или это звук приближающихся похитителей? Невидимый страх преследовал меня по пятам.

Дыхание подступило к горлу, и казалось, что вот-вот умру. Во рту ощущался привкус крови. Болели раны от падений тут и там, как и сдавленное мужчиной горло, но я терпела.

Убегая так, я почувствовала, будто очутилась в моменте из прошлого.

Всегда так бежала. Задыхаясь, с ногами, ноющими до того, что вот-вот подкосятся, я знала только одно – бежать вперёд. Иногда бежала, цепляясь за надежду, что когда-нибудь достигну далёкого-далёкого пути. И так, бегая, я осознала, что мир не такой, каким хочу его видеть, и что нужно терпеть. Когда воровала хлеб, когда убегала от отца. Моя жизнь, изнывающая от бедности, всегда рядом со смертью, казалась бесконечной чередой бега и терпения.

Тем не менее, хотела того или нет, я нигде не могла обрести покой. Не останавливаться и продолжать бежать. Это было моей прожитой жизнью и моим непреложным будущим.

Но уже давно перестала рыдать и ждать помощи. Я не научилась плакать за себя. Вместо этого решила стать наглой. После приезда сюда получала всевозможное пренебрежение и неудобное внимание, но не проиграла. Ведь всегда была уверена в беге.

Так было и в салоне, куда меня однажды пригласили. Знатная леди, устраивающая то мероприятие, была единственной дочерью из семьи с очень глубокими корнями, настолько, что была близка даже с королевской семьёй. Она каждый месяц приглашала аристократов схожего возраста, спрашивала об их делах и укрепляла дружеские связи. Фактически это было близко к маленькому светскому обществу.

Вскоре после дебюта в свете я тоже получила приглашение в тот салон. Итан сказал, что если я не хочу, то могу не посещать. Это потому, что он волновался, зная, что мне будет трудно. Но поскольку это приём, проводимый семьёй из поколения в поколение, я не могла просто отказаться. Думала, что следует из вежливости посетить его хоть раз.

Так я и посетила салон. Но опасения Итана оказались точны. Салон был более откровенным, чем бал. Приглашения рассылались из вежливости, но это было близко к месту, где другие молодые леди и джентльмены, вращающиеся вокруг той самой молодой леди, оценивали каждого нового посетителя и решали, общаться ли с ним в дальнейшем или нет. Более того, кого-то они неприкрыто игнорировали, и давали понять тем, кто им не нравился, чтобы больше не приходили. Особенно, оглядывая меня, они откровенно показывали свою неприязнь.

Честно говоря, я много раз была на грани того, чтобы встать и уйти. Но не могла совершить вредный для семьи Кристофер поступок из-за сиюминутных эмоций. Было ясно, что если покажу раздражение и уйду, они, так или иначе, распространят плохие слухи. Возможно, они даже хотели этого. Тогда я не могла идти у них на поводу.

Поэтому я оставалась на месте, сияя самой широкой улыбкой. Во мне проснулся азарт, и после этого ещё раз посетила салон. Даже когда они давали понять, чтобы больше не приходила, я делала вид, что не замечаю, и вела себя нагло. Решила сильно не обращать внимания на любопытство и осуждение людей ни при каких обстоятельствах. Не знаю, потому ли, что понимала, что в мире я не одна, но в глубине сердца возникло чувство облегчения от того, что есть люди, которые защитят меня.

Я больше не была тем ребёнком, который воровал хлеб и убегал. Я больше не была в положении, когда, даже если меня поймает хозяин хлеба и побьёт, мне не к кому обратиться за помощью. Были люди, которые и раньше переживали за меня.

Я хотела остановить свои тяжёлые шаги и иметь место, где можно пустить корни и отдохнуть. И я едва нашла его. Моё собственное убежище, огороженное круглым забором. Причина, по которой я, как бы тяжело ни было, вела себя нагло и держалась, была в том, что это было место, которое я так отчаянно желала. Поэтому я не могла умереть вот так.

«Потому что хочу жить».

Потому что теперь появилось место, куда можно вернуться.

Вспомнила Итана и Винсента, которые, должно быть, ищут меня. Мне так хотелось поскорее вернуться к ним.

Удирая без передышки, я споткнулась о камень и упала. Нога подкосилась, и ударилась коленом о землю. С болезненным стоном, потирая лицо о холодную землю, изо всех сил пошевелилась и спряталась в ближайших густых зарослях. Я старалась, чтобы звук моего прерывистого дыхания не был слишком громким. Вытерев пот, струящийся с грязного лица, тыльной стороной ладони, зарылась глубже. И затем ещё сильнее сжала пистолет в ладони. Чтобы при необходимости можно было выстрелить.

Тогда послышались шаги. Я затаила дыхание и сосредоточилась на том звуке. Шаги на мгновение остановились, затем снова послышался звук медленно движущихся ног. Он постепенно приближался. Схватила пистолет обеими руками и приготовилась. Сглотнула сухой комок.

И в момент, когда шаги оказались прямо перед носом, заросли раздвинулись. Я одновременно с этим выставила вперёд дуло и разглядела противника перед глазами.

Вокруг было слишком темно. Можно было положиться только на слабый лунный свет. Но даже в темноте блестящие глаза выглядели довольно знакомо. Противник передо мной тоже нацелил на меня пистолет.

Я медленно опустила пистолет. Казалось, дыхание остановилось.

– Винсент?

Безучастно уставилась на него. Винсент тоже меня заметил, и его лицо стало отстранённым. Затем выражение его лица постепенно исказилось, словно он плакал.

Меня тут же охватила мощная сила.