Онлайн чтение книги Когда я чувствую вину When I'm Guilty
1 - 344 Финал (Часть 28)

**Глава 344. Финал (Часть 28)**

Инь Фэн на какое-то время провалился в сон в машине.

 

Неизвестно, сколько прошло времени.

 

Инь Чэнь вёл машину почти всю ночь напролёт. По правде говоря, все эти дни он тоже ни разу не спал по-настоящему, и теперь вид у него был измождённый, но в глазах всё время горел странный мрачный свет.

 

Небо ещё оставалось тёмным.

 

Но уже совсем скоро должно было рассвести; у горизонта едва заметно светлело.

 

После шести часов бегства они оказались в плотном полицейском кольце в гористой местности на территории провинции Цзянси.

 

Изначально Инь Чэнь рассчитывал, сделав крюк через Цзянси, вернуться в Цзянчэн.

 

Бензин в машине был уже почти на нуле.

 

Эта ничем не примечательная, потёртая чёрная легковушка замерла, остановившись прямо посреди пустынной провинциальной дороги. По обеим сторонам от неё раскинулись южные ярко-зелёные заливные рисовые поля — в тёмно-синем предрассветном свете, готовом вот-вот посветлеть, они дышали бескрайним, безмолвным покоем. На сотню метров впереди и позади всё было заставлено полицейскими машинами; более полусотни полицейских стояли с оружием наготове, готовые в любой миг начать операцию.

 

Инь Чэнь заглушил двигатель и некоторое время сидел неподвижно.

 

Инь Фэн тоже проснулся и, бросив один-единственный взгляд, сразу понял, что произошло. По дороге Инь Чэнь сделал ему ещё один укол, так что тела своего он по-прежнему не чувствовал. Он тоже молчал. Он не знал, успела ли Юй Минсюй приехать и стоит ли сейчас где-то там, среди полицейских в смутной утренней мгле. И вдруг понял, что сам себе противоречит: он хотел увидеть её — и в то же время не хотел, чтобы она видела его таким.

 

И всё же желание увидеть её было куда сильнее.

 

Потому что он был именно таким человеком: эгоистом до мозга костей.

 

— Нам уже не вернуться назад, — внезапно сказал Инь Чэнь.

 

Инь Фэн вдруг спросил:

— Ты всё ещё хочешь увидеться с Фань Шухуа? В последний раз.

 

Инь Чэнь помолчал, а затем рассмеялся:

— Вынужден признать, ты куда подлее и коварнее, чем я. Неудивительно, что мы… в конце концов проиграли вам. Даже сейчас, в такой момент, стоит мне только протянуть руку — и я раздавлю твою жизнь, а ты всё ещё пытаешься торговаться со мной? Пытаешься заманить меня условиями?

 

Инь Фэн, словно не расслышав язвительной насмешки в его словах, произнёс ровно и тихо:

— Я могу устроить так, чтобы вы увиделись в последний раз, включая арестованных «Карателей».

 

Пальцы Инь Чэня судорожно сжали руль. Потом он отпустил его, одной рукой вытаскивая пистолет, а другой — доставая из бардачка какую-то вещь.

— Нет, — ответил он. — Я больше не хочу их видеть. Младший братец, мы с тобой… на самом деле уже не можем повернуть назад.

 

Инь Фэн замолчал.

 

Впереди.

 

Дин Сюнвэй вышел из машины. Лицо его было мрачным и неподвижным, как вода, пока он смотрел на стоящий в отдалении автомобиль.

— Сколько ещё ждать снайпера? — спросил он.

 

Кто-то ответил:

— Ещё двадцать минут.

 

Дин Сюнвэй поднял взгляд. Поскольку небо всё ещё было сумрачным, он мог лишь смутно различить контур человека на водительском сиденье. В салоне же царила полная тьма, и совершенно невозможно было понять, в каком состоянии находится Инь Фэн. В такой ситуации, если они пойдут на штурм или откроют огонь, никто не сможет гарантировать безопасность Инь Фэна. Больше всего он боялся, что загнанный в угол Инь Чэнь пойдёт на крайность и перед смертью утащит кого-нибудь за собой. Если Инь Фэн умрёт здесь, им будет стыдно и дальше называться полицейскими.

 

Не говоря уже о том, как он посмотрит в глаза Юй Минсюй, Сюй Мэншаню и другим своим любимым подчинённым, вместе с которыми было раскрыто уже немало громких дел.

 

Однако Дин Сюнвэй, сумевший дойти до своего нынешнего положения, обладал хладнокровием и проницательной находчивостью, далеко превосходящими способности обычного человека. Он быстро просчитал ситуацию, взял у подчинённого мегафон и, используя машину как прикрытие, прокричал:

— Инь Чэнь, ты окружён! Сложи оружие и сдайся. Не допускай ещё большей ошибки!

 

С той стороны — ни малейшего движения, ни звука.

 

Выражение лица Дин Сюнвэя стало ледяным, и он продолжил:

— Инь Чэнь, прежде чем приехать сюда, я виделся с твоей наставницей. Она сказала, что ей ещё нужно с тобой поговорить. Продолжать сопротивление бессмысленно; сложи оружие и отпусти Инь Фэна. Я могу дать вам возможность увидеться.

 

Дин Сюнвэй не мог слышать этого, но находившийся в машине Инь Чэнь коротко хмыкнул — предельно насмешливо.

— Братец, — произнёс он, — неужели, по-вашему, мои слабые места так легко нащупать?

 

Инь Фэн спокойно ответил:

— Это не слабости, а обычные человеческие чувства. В наших глазах, сколько бы преступлений ты ни совершил, ты всё равно остаёшься человеком.

 

Инь Чэнь на мгновение затих, а затем сказал:

— Можешь больше не тратить силы понапрасну. То, что ты пообещал мне, должно оставаться в силе. Раз уж ты обменял собственную жизнь на жизнь Юй Минсюй… куда пойдёт старший брат, туда пойдёшь и ты. Веришь или нет, но даже если снаружи будет хоть сотня полицейских и сотня направленных на меня стволов, хе-хе… у меня всё равно есть возможность убить тебя прямо у них на глазах и забрать тебя с собой.

 

Инь Фэн тихо спросил:

— Неужели всё и вправду должно так закончиться? В нашей смерти не будет никакого смысла.

 

Инь Чэнь отозвался:

— Кто сказал, что не будет смысла? Для меня смерть означает вечный покой. Вообще-то, когда я думаю о том, что вот-вот произойдёт, я даже жду этого с радостью. Наконец-то всему придёт конец. Я ведь тоже уже не в силах идти дальше. За всю свою жизнь я так ничего по-настоящему и не обрёл. А тебе, небось, всё ещё жаль расставаться? У тебя ведь есть твоя Юй Минсюй. Подумай только: в итоге ты, как и я, ничего не получил. Я умру — и для меня всё разом закончится, а ты будешь умирать с горечью и сожалением в сердце. От одной этой мысли мне становится так весело. На сей раз, младший братец, я наконец-то не проиграл. Готов ли ты встретить смерть? Я досчитаю до десяти — попрощайся в душе со своей жизнью, с той, кого любишь, и мы отправимся. Никто не в силах спасти тебя. Никто.

 

Инь Фэн на мгновение застыл.

 

Он понял, что Инь Чэнь говорит правду. То, что он только что достал из бардачка, было пультом дистанционного управления.

 

А значит, даже если полиция пойдёт на штурм или откроет снайперский огонь, Инь Чэнь в свой предсмертный миг всё равно успеет нажать кнопку и взорвать их обоих. Никто не сможет его спасти, и даже будь Юй Минсюй среди тех полицейских, она всё равно не успела бы ничего сделать — слишком далеко, не дотянуться[1].

 

Впервые в жизни Инь Фэн настолько ясно и отчётливо приблизился к смерти. В голове у него на миг воцарилась полная растерянность.

 

А затем он подумал о Юй Минсюй.

 

Он вспомнил её лицо, её глаза, её руки, её голос, ощущение того, как она прижималась к его груди. Когда человек ясно понимает, что через несколько секунд умрёт, он не может не испытывать страха. Инь Фэн тоже почувствовал, как тот давний страх, что таился глубоко в сердце, снова медленно поднимается наружу — точь-в-точь как предрассветная тьма за окнами машины, надвигающаяся со всех сторон и сжимающаяся вокруг него.

 

Это чувство было тем же самым, что и прежде, когда он, заглядывая себе в сердце, мучительно боролся с собой. И точно таким же, как тогда, когда он прятался в доме Юй Минсюй, плотно заворачиваясь в одеяло и боясь неведомой темноты за окном.

 

Он легонько прикусил нижнюю губу, закрыл глаза, а через мгновение снова открыл их.

 

Он прошептал еле слышно:

— Она придёт спасти меня… А Сюй… обязательно придёт меня спасти…

 

И пока он повторял эти слова, как заклинание, страх и малодушие, подобные свирепому зверю в его сердце, обрушились и схлынули, словно волна. Осталось лишь ясное, незамутнённое спокойствие.

 

На губах медленно проступила слабая улыбка, и он вновь смежил веки.

— А Сюй, не приходи.

 

Не приходи.

 

Позволь мне одному провалиться во тьму.

 

———

 

Юй Минсюй встретилась с Сюй Мэншанем и остальными членами группы полчаса назад. Они перекрывали путь отхода Инь Чэня с тыла.

 

Тёмно-синий цвет неба, казалось, стал ещё чуть бледнее.

 

Юй Минсюй стояла позади одной из машин; Туя, Чэнь Фэн, Сюй Мэншань и другие уже один за другим вышли из автомобилей и замерли с оружием наготове. На лицах у всех застыло предельное напряжение.

 

Тихо веял утренний ветерок. Юй Минсюй неотрывно смотрела на ту машину. Заднее стекло было сумрачным, непроглядным; можно было различить лишь спинку сиденья и смутный профиль Инь Чэня, но Инь Фэна видно не было.

 

[1] В оригинале идиома 鞭长莫及 (biān cháng mò jí) — букв. «кнут длинный, но не достаёт»; о ситуации, когда человек находится слишком далеко или слишком ограничен обстоятельствами, чтобы успеть вмешаться, помочь или что-то изменить.