Онлайн чтение книги Когда я чувствую вину When I'm Guilty
1 - 313 А Сюй (Часть 2)

**Глава 313. А Сюй (Часть 2)**

Юй Минсюй вернулась домой уже поздним вечером.

 

В свой собственный дом.

 

Поднимаясь по лестнице, она краем глаза заметила неподалёку неприметный легковой автомобиль. Внутри угадывались две неподвижные фигуры. Должно быть, они боялись смутить её своим присутствием и потому тихо караулили, не привлекая внимания. Она тоже не захотела с ними здороваться.

 

Юй Минсюй давно уже не ночевала здесь. Толкнув дверь, она почувствовала запах накопившейся пыли. А в руках у неё была лишь простая дорожная сумка.

 

Она бросила сумку на пол, опустилась на диван, закрыла глаза и долго сидела, откинувшись назад, а потом встала и принялась за уборку.

 

Дом был аккуратный, небольшой, так что она быстро, кое-как прибралась, затем взглянула на пустующую комнату Инь Фэна и наконец вернулась в спальню, где рухнула на кровать.

 

Шторы были наполовину задёрнуты, свет почти не проникал внутрь, и вся комната казалась холодной и пустой.

 

И вдруг она подумала: чем сейчас занимается Инь Фэн? Думает ли он о ней? Неужели ему всё ещё так невыносимо больно? Что именно он вспомнил о том, что произошло в Гуйчжоу?

 

Ему, должно быть, уже прекрасно известно, с какими неприятностями ему предстоит столкнуться.

 

Что же он предпримет? Как поступит? Куда направится?

 

Действительно ли он был основателем организации «Карателей»?

 

Инь Фэн, видишь ли ты себя самого по-настоящему?

 

Видишь ли ты ещё свою А Сюй?

 

———

 

Это был домик в горах, на границе между Сянчэном и Чжучжоу. Впереди, за горой, находилась туристическая зона, поэтому спрятанный здесь дом, даже если в нём кто-то жил, не привлекал внимания посторонних.

 

Дом был целиком деревянным, похожим на крепкий замок, но вместе с тем и на темницу. У входа дорожка, выложенная влагостойкими досками, вела к небольшому пруду. Вокруг буйно росли деревья и сорные травы. В пруду только начали распускаться молодые лотосы — словно кто-то набрал полные пригоршни зелени и преподнёс её хозяину дома.

 

Этот дом Туя приобрёл сразу после возвращения на родину. В то время на нём ещё висели кое-какие дела, но он всё равно лелеял мечту, что однажды, избавившись от всех долгов, поселится в этом краю, подобном обители бессмертных, и проживёт здесь всю жизнь, словно дикарь. Потом он угодил в тюрьму, затем примкнул к Инь Фэну, и дом оказался заброшенным. Кто же знал, что сегодня он пригодится.

 

Со вчерашней ночи и до сегодняшнего дня они то и дело меняли машины и номера, пересаживались с одного вида транспорта на другой, платили людям, чтобы те отвлекали внимание полиции, подделывали записи с дорожных камер видеонаблюдения… Только после полудня они наконец благополучно добрались до этого места.

 

Инь Фэн очнулся ещё во время побега, но всю дорогу молчал и не пытался им помешать.

 

А с полудня до самого вечера Инь Фэн просидел в комнате, не выходя и не проронив ни единого слова. Чэнь Фэн занёс ему обед, а когда пришёл забирать посуду, увидел, что Инь Фэн к еде так и не притронулся. Чэнь Фэн промолчал и вышел.

 

В начале лета солнце уже припекало довольно сильно.

 

Несколько человек сидели в тени деревьев, и каждый был погружён в свои мысли.

 

Гуань Цзюнь уже полностью успокоился и даже, как ни в чём не бывало, с ухмылкой то и дело задирал сяо Яня. У сяо Яня на душе лежал огромный камень, и ему совсем не хотелось обращать внимание на Гуань Цзюня, но он не выдержал, и вскоре они опять поцапались.

 

Туя мрачно курил, его тело напоминало угрюмую гору. В такие минуты даже Гуань Цзюнь не смел его провоцировать.

 

Чэнь Фэн тоже курил. Рубашка и брюки на нём давно измялись и перепачкались до безобразия. Он смотрел куда-то вдаль, за пруд, и взгляд у него был мрачный.

 

Услышав, что Гуань Цзюнь и сяо Янь снова сцепились, Туя вспылил, швырнул окурок на землю и заорал:

— Хватит! Если делать вид, что ничего не случилось, оно и правда не случится? Что нам делать дальше? Что делать с учителем Инем?

 

Все разом замолчали.

 

Гуань Цзюнь первым холодно произнёс:

— И чего злиться? Если учитель Инь на стороне полиции — значит, и мы на стороне полиции. Он — «Каратель», и мы — «Каратели». Всего лишь убивать или быть убитыми. Неужели это так важно?

 

Чэнь Фэн выругался:

— Заткнись! Да как учитель Инь может быть «Карателем»? Сколько «карателей» он помог нам и полиции уничтожить? Его чуть не убил собственный брат! Как он мог создать эту организацию?

 

Гуань Цзюнь тут же парировал:

— А как тогда объяснить, что ты видел его вместе с Су Цзыи, когда они держали Ли Минди взаперти? Он ведь тоже этого не помнит, не так ли?

 

Чэнь Фэн в отчаянии схватился за голову. Как же он хотел никогда не видеть той сцены! Но даже если бы он её не видел, разве что-то изменилось бы? Прошлой ночью учитель Инь уже напал на Ли Минди и сам во всём признался…

 

Вдруг заговорил сяо Янь, до сих пор хранивший молчание:

— А что, если он действительно «Каратель», но просто забыл об этом? И вообразил себя борцом за справедливость?

 

Все замолчали.

 

Светлое лицо сяо Яня напряжённо застыло. Он продолжил:

— Иногда, если человек переживает очень сильное потрясение, он может забыть некоторые события. Например, я… до сих пор не помню, что именно случилось в ту ночь, когда убили моих родителей, и что я делал. Если учитель Инь просто забыл, то Инь Чэню и остальным волей-неволей пришлось бы противостоять учителю Иню, возможно даже… они могли причинить учителю Иню вред, но не смертельный, только чтобы сохранить его истинную личность в тайне?

 

Несколько человек побледнели, но никто не нашёл, что возразить.

 

Туя с болью закрыл глаза и тихо сказал:

— Вы же сами слышали, он сказал, что он и есть «Каратель».

 

———

 

Чэнь Фэн вошёл в дом и увидел, что Инь Фэн сидит, откинувшись на спинку плетёного кресла, и смотрит в окно. Он был всё ещё в той же одежде, что и прошлой ночью, заляпанной в нескольких местах грязью, но, казалось, не замечал этого. Лицо его было спокойным.

 

У Чэнь Фэна защемило сердце. Он поставил перед Инь Фэном снова разогретую еду и сказал:

— Учитель Инь, вам нужно поесть.

 

Инь Фэн словно не слышал его; неизвестно, о чём он думал.

 

Чэнь Фэн добавил:

— Если бы Юй Минсюй узнала, она бы забеспокоилась.

 

Только тогда Инь Фэн взглянул на него, потом на еду и глухо произнёс:

— Оставь, я потом поем.

 

Чэнь Фэн не знал, что ещё сказать, да, пожалуй, говорить ничего и не требовалось. Он сел рядом с Инь Фэном, и они вместе смотрели в небольшое квадратное окно, где отражались ветви деревьев и гладь пруда.

 

— Что ты думаешь обо всём, что случилось? — спросил Инь Фэн.

 

Чэнь Фэн улыбнулся, очень бледно:

— Мы уже всё обсудили. Куда вы — туда и мы. Кем бы вы ни были — мы такие же. Вот наше мнение.

 

Инь Фэн замолчал.

 

Немного погодя он сказал:

— Хорошо.

 

У Чэнь Фэна чуть слёзы не потекли — от волнения ли, от боли или от одиночества.

 

Но он не заметил, что когда Инь Фэн смотрел в окно, в глубине его глаз, похожих на глубокий колодец, тоже блеснула слеза — и тут же исчезла.

 

Вдруг Инь Фэн усмехнулся, прижав тыльную сторону ладони к уголку губ, — в его обычной холодной и своевольной манере, и тихо спросил:

— Чэнь Фэн, в тот день три года назад ты действительно видел меня вместе с Су Цзыи и Ли Минди?

 

Чэнь Фэн опустил глаза и промолчал.

 

Это означало: «да, видел».

 

Инь Фэн медленно произнёс:

— А то, что видят глаза, всегда ли бывает правдой?

 

Чэнь Фэн вздрогнул, не понимая, что тот имеет в виду.

 

Но Инь Фэн не стал объяснять, а, сменив тему, сказал:

— Вообще-то, строго говоря, Юй Инцзюнь не был моей второй личностью. Он был всего лишь частью моей нынешней личности. Тогда я получил травму головы, к тому же пережил психологическое потрясение, но главной причиной была всё же физическая травма: я лишился рассудка и стал вести себя как ребёнок. В медицине есть много подобных случаев. Когда я восстановился после травмы мозга, всё прошло. Всё, что делал Юй Инцзюнь, я могу вспомнить. Только когда я пьян и работа нервной системы притуплена, эта сторона снова проявляется. Если бы Юй Инцзюнь действительно был моей второй личностью, я бы никогда не смог сознательно вспомнить то, что он сделал. В лучшем случае я бы видел в подсознании какие-то фрагменты памяти, связанные со второй личностью.

 

Чэнь Фэн осмысливал его слова, и внезапно до него дошёл их смысл. Его охватил ужас — невероятно, но вполне логично.

 

Сам Инь Фэн оставался спокоен, словно уже погрузился в холодный тихий омут. Он сказал:

— Если всё это действительно совершил Инь Фэн, значит, это был он — тот другой. Это единственное объяснение.

 

Чэнь Фэн воскликнул:

— Что же делать? Что нам делать?

 

Инь Фэн закрыл глаза, словно наконец почувствовал усталость. Он откинулся на спинку кресла и хрипло произнёс:

— Пойди спроси у Гуань Цзюня, есть ли способ связаться с Юй Минсюй в обход полиции.

 

———

 

Последние несколько дней Юй Минсюй без конца перебирала в уме события той ночи. Что же всё-таки случилось до того, как она пришла в палату? Иначе Инь Фэн, такой выдержанный человек, не мог бы потерять контроль над собой до такой степени, чтобы попытаться задушить Ли Минди.

 

В её голове то и дело всплывало лицо Инь Фэна, то, как он смотрел на неё в последний раз — с отчаянием и болью. Ей хотелось сейчас же отрастить крылья и полететь к нему, взглянуть, как он там, спросить, почему он так поступил.

 

Но он вместе со своими людьми исчез.

 

Юй Минсюй, однако, не впала в уныние — она не могла себе этого позволить. Она снова стала искать выход: приносила домой все дела, которые за последние годы могли иметь отношение к «Карателям», и внимательно их изучала, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку.

 

Кроме того, днём она выходила на пробежку и занималась интенсивными физическими упражнениями. Двое полицейских, приставленных присматривать за ней, просто молча следовали рядом, а иногда даже подбегали и протягивали сигарету.

 

А ночью, когда ей уже было нечем заняться, она сидела в пустом доме и особенно остро чувствовала одиночество, заполнявшее всё вокруг. Тогда она брала планшет, смотрела сериалы до глубокой ночи, пока её совсем не начинало клонить в сон, а потом падала на кровать и засыпала.

 

Наступил третий день исчезновения Инь Фэна.

 

Ночь была уже совсем глубокая, город словно замер в тишине, и только чёрная, непроглядная тьма, казалось, вот-вот ворвётся в окно.

 

Юй Минсюй положила планшет на кровать, а сама сидела, откинувшись назад, и с каменным лицом неотрывно смотрела в экран.

 

Внезапно экран погас.

 

Она опешила и мысленно выругалась: «Не было печали…» Только собралась взять планшет в руки, как на экране сам собой мелькнул какой-то процесс, словно что-то быстро запустилось, и через секунду экран снова погас.

 

Затем на чёрном, почти торжественном экране медленно проступила белая надпись: «А Сюй».

 

Юй Минсюй неотрывно смотрела на эти слова, и вдруг слёзы выступили у неё на ресницах, а из глубины поднялась такая печаль, что сердце сжалось.