Онлайн чтение книги Когда я чувствую вину When I'm Guilty
1 - 343 Финал (Часть 27)

**Глава 343. Финал (Часть 27)**

Инь Чэнь, пусть и находился в бедственном положении, соображал по-прежнему отлично — иначе не сумел бы прежде раздобыть такую огромную сумму денег; просто удача была не на его стороне. Довольно скоро он заметил, что с этой женщиной что-то не так.

 

Род её занятий был понятен, но он ни разу не видел, чтобы она приводила к себе мужчин. Правда, иногда он видел её ярко накрашенной, в броской, вызывающей одежде. В такие ночи он стоял на балконе и холодным взглядом провожал её, когда она, неизвестно с кем выпив, чуть пьяная, нетвёрдой походкой поднималась по лестнице.

 

Однако на следующий день, когда он брал несколько свежих яблок и с мрачным лицом стучался к ней в дверь, перед ним снова была она — с ясным взглядом и мягким обликом; словно совсем другой человек по сравнению с той вчерашней, растрёпанной и потерянной женщиной. Она брала яблоко, надкусывала и говорила:

— Спасибо, сяо Чэнь.

 

А когда он выходил от неё, в руках у него зачастую оказывалась бутылка молока, которую она успевала ему вручить.

 

Тогда Инь Чэнь ещё не знал, что Юй Жуйсюэ снисходительна к нему именно потому, что его возраст и телосложение совершенно не совпадали с приметами того серийного убийцы. В глазах тридцатиоднолетней Юй Жуйсюэ Инь Чэнь, которому было чуть за двадцать, был всего лишь бесприютным мальчишкой.

 

Но ему вовсе не хотелось, чтобы с ним обращались как с ребёнком.

 

В то время, осознанно или нет, он начал ходить за ней следом. Денег у него не водилось вовсе; однажды он два дня подряд ничего не ел и не выпил ни капли воды. Неизвестно, из какого мстительного и нахлебнически-наглого чувства, но он начал приходить к ней домой, чтобы поесть за её счёт. Однако поев, он молча хватал принадлежности для уборки и вычищал её дом вдоль и поперёк. А когда ему удавалось раздобыть денег на стороне, он всё оставлял у неё дома. В такие минуты Юй Жуйсюэ смотрела на него с беспомощной снисходительностью взрослого, который смотрит на ребёнка, и в конце концов говорила:

— Я пока поберегу их для тебя.

 

Только потом у неё так и не появилось возможности отдать ему эти деньги.

 

Юй Жуйсюэ работала под прикрытием в Сянчэне одна, и ей тоже не хватало близкого человека. Будучи матерью-одиночкой, она, даже проходя с коллегами через жизнь и смерть, по-настоящему ни с кем из них не сближалась. А Инь Чэнь — красивый, хрупкий парень, словно весь ощетинившийся шипами, — заполнял в её сердце какую-то пустоту. Честно говоря, был у неё и свой корыстный интерес: работая под прикрытием в этих трущобах, где мог объявиться убийца, рядом с таким парнем, как Инь Чэнь, она могла избежать множества лишних приставаний и при этом не выглядела странно. А до пересудов соседей ей не было никакого дела.

 

Инь Чэнь, казалось, тоже ничуть не обращал на них внимания и звал её «сестра Юй». Иногда в доме находился какой-нибудь недалёкий наглец, не понимавший намёков, и пытался заигрывать с Юй Жуйсюэ. Тогда высокий Инь Чэнь, уже успевший немного поправиться, с мрачным лицом выступал вперёд — и многих это заставляло отступить.

 

Так эти двое случайно встретившихся людей — словно старшая сестра и младший брат, не связанные кровью — начали заботиться друг о друге.

 

Как-то раз, забыв, с чего начался разговор, Инь Чэнь невзначай спросил:

— А у тебя есть парень?

 

Юй Жуйсюэ спокойно ответила:

— Я замужем.

 

— О, — отозвался Инь Чэнь. — Но почему тогда я ни разу не видел твоего мужа?

 

Юй Жуйсюэ не стала отвечать прямо и лишь проговорила:

— У меня уже есть ребёнок. Девочка, ей семь лет. Только её со мной сейчас нет.

 

При упоминании ребёнка на лице Юй Жуйсюэ появилось такое нежное выражение, какого он ещё никогда не видел, — будто это было нечто необыкновенно прекрасное. И Инь Чэнь, сам не зная отчего, запомнил это. У неё есть ребёнок. Девочка. Семь лет.

 

……

 

Вот почему Инь Фэн оказался прав. Юй Минсюй никогда не сумеет по-настоящему заменить её и не была для него наилучшим выбором.

 

Он и сам не был уверен, что, дойди дело до последней черты, действительно смог бы убить её ребёнка.

 

Ведь она была единственным тёплым чувством, которое связывало его с этим миром.

 

Собрав разбежавшиеся мысли, Инь Чэнь заметил, что отвлёкся, и внутренне насторожился. Он снова бросил взгляд в зеркало заднего вида на Инь Фэна: тот по-прежнему лежал обмякший и бессильный, выражение лица ничем не выдавало его намерений, и невозможно было понять, нарочно ли он вызвал его на разговор. Инь Чэнь холодно хмыкнул про себя и уже не позволял мыслям возвращаться к былым временам; он устремил ледяной взгляд в кромешную тьму впереди.

 

Но прошло немного времени, и Инь Фэн снова подал голос:

— Брат, ты ненавидишь родителей?

 

Инь Чэнь хмыкнул и спросил:

— А ты?

 

— Я ненавижу, — ответил Инь Фэн.

 

Инь Чэнь промолчал.

 

— Такая уж у нас с тобой судьба, — будто размышляя вслух, прошептал Инь Фэн.

 

Инь Чэнь холодно хохотнул:

— Ты веришь в судьбу?

 

— Верю. Но не смиряюсь.

 

Инь Чэнь помедлил, но так ничего и не сказал.

 

Немного погодя Инь Чэнь спросил:

— Тебя что, совсем не тревожит твоё положение?

 

Инь Фэн ответил:

— Я получил то, чего добивался. О чём тревожиться?

 

Инь Чэнь снова хмыкнул:

— Ты, смотрю, ей целиком предан.

 

Инь Фэн сказал:

— Так же, как ты был предан Юй Жуйсюэ. Пусть пройдёт двадцать лет, пусть пройдёт целая жизнь — моё сердце не изменится. Она незаменима.

 

Инь Чэнь опять замолчал.

 

Теперь он уже точно был уверен, что Инь Фэн делает это нарочно. Этот парень всегда был таким скрытным и коварным. Не меняясь в лице, он наносил людям жестокие удары. И даже сейчас, очутившись у него в руках и не в силах пошевелиться, он всё равно не думал смиряться.

 

Ведь Инь Чэнь тоже изучал когда-то психологию под началом Фань Шухуа. Он хорошо понимал, что после такого грандиозного потрясения, как разгром «Карателей», его психологические колебания и эмоциональные перепады были совершенно естественными. А Инь Фэн снова заговорил о Юй Жуйсюэ, и сознание Инь Чэня вновь затуманилось. Боль от желания, которому не суждено было исполниться, юношеские любовь и ненависть, а затем и последняя картина: она лежит на носилках, лицо закрыто белой тканью, вся в крови, — всё это смутно вставало у него перед глазами. Горло Инь Чэня вдруг перехватило. Те давние чувства, которые, казалось, уже поблекли, внезапно вернулись — отчётливые, болезненные — и снова заполнили сердце. Он собрался с силами и гаркнул:

— Закрой рот! Ещё одно слово — и я для начала перебью тебе ноги. Потом сможешь только ползать у меня перед глазами. Занятное выйдет зрелище, правда?

 

Инь Фэн послушно умолк.

 

В машине сразу воцарилась тишина.

 

Только позади, вне поля зрения Инь Чэня, глубокие и острые глаза Инь Фэна смотрели задумчиво и напряжённо.

 

И вот в эту ночь, которой суждено было быть неспокойной, в одной машине ехали двое братьев: один был ножом и плахой, другой добровольно отдавал себя под нож. Каждый думал о своём, и в тишине машина ещё долго двигалась вперёд.

 

Так долго, что Инь Фэн на миг даже потерял сосредоточенность, и в голове у него мелькнула мысль: «Инь Чэнь уже близок к помешательству и в любой миг может решиться погибнуть вместе со всеми. Возможно, в этой жизни мне уже и правда больше не увидеть Юй Минсюй…»

 

Но эта мрачная мысль лишь на мгновение мелькнула и исчезла. Тут же перед ним возник взгляд Юй Минсюй в тот миг, когда он обменял себя на неё, — взгляд, будто выкованный изо льда и снега, и слеза, скатившаяся из уголка её глаза. И он понял: она обязательно придёт за ним, обязательно его отыщет. Ему оставалось только верить и ждать.

 

Ждать её возвращения. Ждать наступления рассвета. Верить в способности полиции. И даже… уголки его губ невольно тронула улыбка, — ждать, когда эта женщина взорвётся, как бывало прежде: во всей своей грозной силе она крушила всё на своём пути и ради Юй Инцзюня прогоняла всех демонов и чудовищ, чтобы вернуть его в безопасное место, где больше никогда не будет ни страха, ни печали.