**Глава 340. Финал (Часть 24)**

Так вот, значит, в чём разгадка финального преступного плана Инь Чэня? 

Вот какой дом он хотел вернуть, вот какого человека — заполучить?

Он просчитал, что Инь Чэнь захочет домой, и был совершенно уверен, что это связано с Юй Жуйсюэ. Но он и представить не мог, что Инь Чэнь обезумел и дошёл в своей безрассудной дерзости до такого предела: он вознамерился похитить Юй Минсюй и сделать её заменой? Стоило этой мысли зародиться, как яростная злоба и ненависть едва не поглотили его рассудок.

 

Сяо Янь, стоявший рядом, пребывал в некоторой растерянности. Он думал: с каких это пор учитель Инь стал настолько крут? Ведь искусству быстрого преодоления препятствий он учил его сам, и тот освоил лишь семь-восемь десятых. А сегодня учитель Инь, ведя его за собой, срезая путь, перемахивая через стены, делая стремительные рывки, двигался даже быстрее, чем он. Не говоря уж о тех полицейских, что ещё не подоспели, — даже Гуань Цзюнь с Чэнь Фэном сейчас остались где-то далеко позади, их и след простыл. Неужели всё дело в том, что он был готов рискнуть жизнью, — и потому в нём прорвалась такая поразительная сила?

 

Сяо Янь смотрел в тёмный салон машины на Юй Минсюй, оказавшуюся в руках Инь Чэня, и внезапно почувствовал жгучую резь в глазах. Он понизил голос и с едва сдерживаемым негодованием сказал:

— Я убью его!

 

Инь Фэн же был холоден до невозможности и так же тихо ответил:

— Ты не сможешь его убить. Выполняй мои приказы.

 

Сяо Янь сжал губы и замолчал.

 

И тут Инь Фэн увидел, как за стеклом Инь Чэнь медленно растянул губы в улыбке, и в его глазах промелькнуло нечто обречённо-решительное. Сердце Инь Фэна сжалось: он понял, что дело плохо, — Инь Чэнь уже готов расстаться с жизнью и, скорее всего, утянет Юй Минсюй с собой «домой»! Инь Чэнь мог выстрелить слишком быстро — даже они с сяо Янем вместе не успели бы его остановить.

 

В мгновение ока Инь Фэн принял решение. Он медленно опустил пистолет и вдруг рассмеялся — громко, во весь голос.

— Ха-ха… ха-ха…

 

Ответом ему стал всё более мрачный и нечитаемый взгляд Инь Чэня.

 

А Юй Минсюй, которую тот сжимал в своей хватке, всё ещё не могла пошевелиться, но её сознание мало-помалу прояснялось. Отчётливо слыша этот смех, она различила в нём и отчаянную дерзость, и ноту печали; её сердце пронзила острая боль. Но уже в следующий миг её словно осенило. Глядя на размытый за стеклом силуэт человека, который так редко смеялся во весь голос, она медленно, горько усмехнулась.

 

Он говорит с ней.

Куда она — туда и он. Пусть не боится, что бы ни случилось сегодня — пусть не боится.

 

Инь Фэн, я не боюсь. И ты не бойся.

Раз ты давно уже всё для себя решил, то и я больше ни о чём не стану думать.

С тех пор как мы встретились, ты больше не одинокий человек, сидящий на тёмной горной вершине, откуда открывается бескрайний вид.

Запомни это хорошенько.

 

———

 

Когда смех стих, Инь Фэн посмотрел на лицо Инь Чэня, становившееся всё мрачнее, и окликнул:

— Старший брат.

 

На губах Инь Чэня заиграла странная усмешка. Он постучал пистолетом по голове Юй Минсюй — словно по голове питомца.

 

Взгляд Инь Фэна против воли метнулся к ней. Чёрные волосы, неизвестно когда рассыпавшиеся по плечам, закрывали половину её лица. Она не шевелилась — неизвестно, что именно сделал с ней Инь Чэнь. Но Инь Фэн всё равно видел её глаза: спокойные, твёрдые, непокорные, прекрасные глаза феникса. Совсем как обычно, в них всё так же мерцал ясный, чистый свет — тот самый, которым он так любовался и перед которым почти благоговел.

 

Сердце Инь Фэна словно захлестнуло горечью. Он действительно не смел смотреть на неё дольше.

Он должен был сохранить холодный рассудок и решимость.

 

Поэтому он по-прежнему смотрел прямо на Инь Чэня. В его глазах что-то дрогнуло, но он изо всех сил удержал это чувство под контролем, добившись, чтобы оно по оттенку ничем не отличалось от мрака в глазах самого Инь Чэня.

 

Инь Чэнь хранил молчание.

 

Инь Фэн заговорил:

— Брат, я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь вернуться домой, хочешь вернуть что-то утраченное. Но она — неподходящий выбор.

 

Инь Чэнь погладил Юй Минсюй по волосам; его тонкие пальцы с лёгкими мозолями скользнули по её щеке, и он произнёс:

— Она — её дочь. И когда-то она была твоей женщиной.

Сказав это, он усмехнулся.

 

Инь Фэн возразил:

— Но она и та женщина совершенно разные. Ты ведь сам знаешь: они не похожи ни внешностью, ни характером. Когда ты привезёшь её домой, то будешь всё яснее понимать, что не находишь в ней даже тени Юй Жуйсюэ. И вот ещё что: ты не забыл, что в ней наполовину течёт кровь Син Цзифу? Хочешь каждый день смотреть на его дочь?

 

Инь Чэнь опустил взгляд — и увидел глаза Юй Минсюй, точь-в-точь такие же, как у Син Цзифу, и совсем не похожие на глаза Юй Жуйсюэ. В сердце неудержимо шевельнулось отвращение, и он едва слышно холодно хмыкнул.

 

— Я знаю, чего ты хочешь, — продолжал Инь Фэн, будто уловив, что творится у него на душе. — Если ты заберёшь её с собой, то именно поэтому и не добьёшься желаемого. Потому что она полицейская, и хорошая полицейская, — а значит, она скорее умрёт, чем позволит тебе уйти. Впереди тебя непременно ждут бесчисленные полицейские заслоны и погони. Она будет готова пожертвовать собой, а тебя застрелят. Этот исход неизбежен. Ты никуда не уйдёшь. Последний «каратель» лишь бесславно и безвестно сгинет на пути бегства. И ещё, старший брат: ты правда хочешь, чтобы она умерла? Ты хочешь, чтобы последняя частица её крови исчезла из этого мира? Ты думал о том, как сильно она возненавидит тебя, если однажды вы встретитесь у Жёлтого источника[1]?

 

Слова Инь Фэна одно за другим падали на и без того израненное сердце Инь Чэня, словно острые камни.

 

Глаза Инь Чэня делались всё темнее, выражение лица менялось и становилось всё более непредсказуемым — он не мог не признать, что каждое слово Инь Фэна правдиво и неминуемо сбудется.

 

— Однако… — Инь Фэн вдруг повернул разговор в другую сторону, — если ты заберёшь с собой меня, всё будет иначе.

 

Едва эти слова прозвучали, как бровь Инь Чэня изогнулась, сяо Янь тут же обернулся к Инь Фэну, а Юй Минсюй будто оглушило беззвучным ударом грома. Что такое говорит Инь Фэн?

 

Инь Чэнь мрачно сверлил брата глазами, но тот выглядел беззаботным и даже медленно, шаг за шагом, приближался к машине:

— Брат, я не такой, как она. Я боюсь умирать и ни за что не пожертвую собой во имя справедливости. И к тому же я известнее её и значу куда больше. Если ты обменяешь её на меня, ты наверняка сумеешь благополучно пройти все преграды.

 

Инь Чэнь фыркнул:

— Ловко же ты придумал.

 

Инь Фэн не дрогнул. Он остановился всего в трёх метрах от машины, даже не поднимая пистолета, и сказал:

— Тот «дом» «Карателей» для тебя уже разрушен. Юй Жуйсюэ давно нет в мире живых, а замена, ничуть на неё не похожая, в конечном счёте никогда ею не станет. Но у тебя есть ещё один дом — самый первый. Именно его ты ценишь больше всего, иначе ты не провёл бы целый час у родителей.

 

Инь Чэнь холодно хмыкнул:

— Ха! Отец с матерью.

 

Инь Фэн проговорил:

— Я ненавижу их так же, как и ты. Поэтому во всём мире у тебя остался лишь один родной человек — я.

 

Инь Фэн смотрел на него.

Инь Чэнь тоже не отводил взгляда. Сначала он ещё улыбался, но постепенно улыбка исчезла с его лица. До него донеслись слова Инь Фэна:

— Ты всегда не хотел признавать, что, кроме Юй Жуйсюэ, в этом мире есть ещё один человек, который искренне заботился о тебе и к которому ты сам когда-то был привязан. Когда он был маленьким, то считал тебя старшим братом, которым по-настоящему восхищался. Ты казался ему загадочным и взрослым. Ему всё время хотелось заглянуть тебе в душу и понять, не таятся ли там такие же тайны, как у него самого. В той семье он был единственным, кому ты был небезразличен, единственным, кто относился к тебе по-доброму. Именно поэтому ты и хотел уничтожить его, мучить, победить. Брат, тебе не нужно искать никакой другой дом. Твой дом никогда не был где-то ещё. Он здесь — во мне.

 

[1] 黄泉 (huángquán) — букв. «Жёлтый источник»; традиционное поэтическое обозначение загробного мира. Образ связан с древним представлением о подземных водах: «жёлтый» здесь отсылает к цвету земли / лёссовой почвы, то есть к глубинам под землёй.