Онлайн чтение книги Когда я чувствую вину When I'm Guilty
1 - 319 Финал (Часть 3)

**Глава 319. Финал (Часть 3)**

Это была маленькая комната в доме, и Фань Шухуа нисколько её не маскировала.

 

Там стоял ряд книжных полок с несколькими книгами. А ещё был ряд низких белых деревянных стеллажей, чем-то напоминавших выставочные витрины в книжном магазине. На каждой секции была наклейка с чьим-то именем и лежала чёрная тетрадь в мягком кожаном переплёте. Некоторые тетради были совсем старыми, другие выглядели почти новыми. Чёрное на белом выглядело резко и бросалось в глаза.

 

На первых нескольких ячейках стояли имена, незнакомые Юй Минсюй, но вскоре она увидела знакомых:

 

Гу Тяньчэн, Сян Жун, Чэнь Чжаоци, Ли Минди, Ли Бижань, Мин Тао…

 

На каждого — своя чёрная тетрадь в мягком переплёте.

 

Юй Минсюй и Инь Фэн взяли по одной и принялись листать.

 

Внутри всё было написано от руки. Инь Фэн сказал:

— Это почерк Фань Шухуа.

 

Юй Минсюй открыла тетрадь Гу Тяньчэна и втайне поразилась. В ней очень подробно фиксировалась вся жизнь Гу Тяньчэна — начиная с даты и места рождения, сведений о родителях, наследственных заболеваниях и криминальной истории семьи.

 

Далее следовал весь путь взросления Гу Тяньчэна: детство, учёба, оценки, отзывы учителей, полученные награды и взыскания. А также несколько случаев драк с применением насилия и серьёзных проступков.

 

После этого Фань Шухуа исписала несколько страниц своими выводами о личностных особенностях и сделала психологический анализ.

 

А затем шли подробнейшие записи каждого преступления, совершённого Гу Тяньчэном: как он выбирал жертву, следил за ней, каковы были особенности места преступления, способ убийства и способ избавления от тела. А ещё — анализ Фань Шухуа: какой эффект давало каждое преступление и насколько этот эффект соответствовал психологическим потребностям Гу Тяньчэна… Фразы были очень спокойными и объективными, словно она описывала не убийства, а фиксировала результаты наблюдения.

 

Перелистав несколько таких тетрадей, Юй Минсюй ощутила леденящий душу ужас.

 

Оказывается, каждый «каратель» был всего лишь исписанной кем-то тетрадью. 

 

Лицо Инь Фэна становилось всё более мрачным и холодным.

 

Он сказал:

— По сути, никакой борьбы добра и зла здесь нет и не было. Разве человеческую природу можно свести к нескольким фразам, к одной идее? Правда об организации «Каратели» такова: её создательница давно уже стала совсем другим человеком. Под знаменем поиска истины и умения отличать её от лжи она поверила в свои идеи сама и заставила поверить последователей, оказавшихся в безвыходном положении. На деле же это была всего лишь последняя соломинка, за которую они могли ухватиться. Но эта соломинка тоже была фальшивой. Главная проблема — в её сердце. И в их сердцах тоже. 

 

Она ничем не отличается от Гу Тяньчэна, от Мин Тао, от Чэнь Чжаоци… от каждого из тех психопатов, кого мы видели. Управляя ими, направляя их к преступлениям и убийствам, она получала острое удовольствие. Эти тетради — тому доказательство.

 

Но она слишком умна, слишком образованна, слишком хорошо знает психологию преступника. Она не могла вынести осознания того, что она такая же, как они. Поэтому она и водрузила знамя «Добро умерло, торжествует зло», чтобы убедить себя, что она не патологическая преступница, а спасительница. Она живёт в тёмной лжи, которая переливается яркими красками, словно мыльный пузырь.

 

Юй Минсюй усмехнулась и сказала:

— По-твоему выходит, что организация «Каратели», по сути, ничего собой не представляет. И всё же нам она изрядно попортила кровь.

 

Инь Фэн тоже улыбнулся:

— В этом и есть истинное лицо любого зла. Снаружи оно скалится, выпускает когти, выглядит кровавым и жестоким, но стоит проткнуть эту тонкую оболочку — и внутри обнаружатся лишь трусливые, жалкие души. 

 

Его пальцы продолжали скользить по стеллажу. Предпоследняя секция пустовала: на месте именной наклейки остался след — её явно сорвали. Они переглянулись.

 

Одной тетради не хватало.

 

А на последней секции было указано не имя человека, а название места — «Телецентр».

 

Инь Фэн взял эту тетрадь, и они с Юй Минсюй принялись вместе её листать. В ней был описан очень подробный преступный план. То, что она лежала на этом месте, означало: это и был окончательный преступный замысел Фань Шухуа и «карателей».

 

Они оба подняли головы и посмотрели в окно — в одну и ту же сторону.

 

Сегодня ночью во всём, что связано с «карателями», должна была быть поставлена последняя точка. 

 

———

 

Ещё в то время, когда Инь Фэн стал козлом отпущения, он уже понял, что финальный план «карателей» вот-вот будет приведён в действие.

 

После того как были зафиксированы телефонные переговоры Фань Шухуа с Инь Чэнем, он уже в общих чертах понял их план.

 

Поэтому сегодня ночью одновременно с операцией по аресту Фань Шухуа развернулась и полномасштабная операция в «Телецентре».

 

А эта чёрная тетрадь в мягком переплёте стала для полиции ещё более весомым подспорьем[1]. 

 

Сянчэнский телецентр находился на берегу реки Сянцзян. Это было величественное здание, сиявшее огнями в ночной тьме.

 

В этот час перед входом в здание сновали толпы людей.

 

Двести зрителей должны были войти внутрь и принять участие в записи какого-то развлекательного шоу. В руках у них были билеты, они выстроились в очередь на досмотр, слышались смех и оживлённые разговоры — атмосфера царила весёлая и непринуждённая.

 

Вокруг здания было припарковано множество машин, и стояла полная тишина.

 

Зрители почти собрались. Несколько охранников пришли на смену к пункту досмотра.

 

Двое охранников, которых только что сменили, пошли прямо в здание. Они не оглядывались по сторонам, словно происходившая вокруг суета не имела к ним никакого отношения, и ничем не привлекали к себе внимания.

 

Они поднялись на лифте на пятидесятый этаж. Здесь находилась студия, где сегодня должна была проходить запись шоу.

 

Зрители выходили из лифтов и потоком устремлялись в студию. Эти двое пошли в сторону боковой лестницы, открыли противопожарную дверь и скользнули внутрь.

 

Сегодня ночью их пост был именно здесь.

 

Но едва противопожарная дверь за ними захлопнулась, как сверху и снизу по лестнице, погружённой во мрак и тишину, внезапно выскочила толпа людей. Двое охранников опешили, попытались было бежать, но противопожарная дверь словно приварилась — даже не шелохнулась.

 

В мгновение ока те люди уже набросились на них, движения их были грубыми и свирепыми. Оба охранника были как креветки, брошенные в рыболовную вершу — могли только дёргаться на месте. Вскоре их руки, ноги, спины и шеи оказались зафиксированы — не пошевелиться. И кто-то ледяным голосом произнёс прямо у уха:

— Вы арестованы!

 

В это же самое время.

 

Первый этаж, главный вестибюль.

 

В одном из поднимавшихся лифтов.

 

В проходе к лестнице возле студии на пятидесятом этаже.

 

Зрители оживлённо переговаривались, все были в приподнятом настроении. Но в толпе то там, то здесь попадались один-два человека — крепкие, коренастые, в неброской обычной одежде, в бейсболках. Они ни с кем не разговаривали и держались холодно, отстранённо.

 

А окружающие зрители, казалось, вообще не замечали их.

 

В какой-то миг кто-то из них, возможно, почувствовал странное ощущение надвигающейся опасности и медленно поднял голову. Но вокруг всё было как обычно: мужчины и женщины, высокие и низкие, полные и худые — ничего подозрительного.

 

И он снова опустил взгляд.

 

В нескольких местах, среди разных групп людей, операция началась одновременно! 

 

Никто не заметил, как полицейские подобрались к своим целям и изолировали их от обычных зрителей. А в одном из лифтов вообще не было ни одного постороннего — одни полицейские. Кто-то негромко кашлянул. Цель резко подняла голову —

 

Поздно!

 

Полицейские, словно свирепые тигры, набросились на него и за две секунды прижали к земле.

 

— Вы арестованы!

 

За кулисами студии, в аппаратной.

 

Режиссёр средних лет сидел перед мониторами и курил. Лицо у него было мрачное и серьёзное. Пепельница перед ним уже была переполнена.

 

Молодая ассистентка режиссёра стояла у него за спиной, не отрывая взгляда от изображений с камер. 

 

Дверь аппаратной внезапно распахнулась. Внутрь вошли двое незнакомцев и подняли пистолеты. 

 

[1] В оригинале идиома 如虎添翼 (rú hǔ tiān yì) — букв: «словно тигру добавили крылья». Идиома означает, что кто-то и без того сильный получает дополнительную поддержку, ресурс или преимущество и становится ещё могущественнее.