Онлайн чтение книги Когда я чувствую вину When I'm Guilty
1 - 267 Давнее дело (Часть 1)

**Глава 267. Давнее дело (Часть 1)**

Едва Юй Минсюй вернулась в Сянчэн, как её накрыло работой с головой.

 

По нынешнему делу предстоял ещё значительный объём работы — хватит на месяц-другой. В их отделе сейчас не хватало людей, и ей приходилось помогать и по многим другим делам. Поэтому первую неделю она, забыв обо всём на свете, работала до изнеможения, едва переводя дух. Лишь глубокой ночью, когда наконец можно было отдохнуть, она вспоминала об Инь Фэне, но, взглянув на часы, понимала — он уже точно спит.

 

Юй Минсюй была не из тех, кто липнет и сюсюкает. Когда она встречалась с Юй Инцзюнем, это он постоянно за ней бегал. Так что и сейчас она не особенно стремилась писать ему нежности в сообщениях.

 

Очевидно, что нынешний Инь Фэн был ей под стать — такого же склада характера.

 

И только в субботу вечером, когда Юй Минсюй наконец-то могла позволить себе поспать подольше, она вдруг осознала: прошла уже неделя, а они ни разу не связались друг с другом. Инь Фэн не прислал ей ни единого сообщения.

 

Даже если он всё ещё не вставал с постели, это было ненормально.

 

Вспомнив, каким колючим был Инь Фэн перед её отъездом из Гуйчжоу, она терялась в догадках: в чём же причина? Думала-думала и решила, что, скорее всего, дело в гибели лао Цзю. Он винил себя, терзался угрызениями совести, и это чувство, возможно, распространялось и на неё, вызывая желание отстраниться?

 

Глубокой ночью, прислонившись к изголовью кровати, Юй Минсюй немного поразмышляла над этим и вдруг улыбнулась.

 

Она решила подождать, пока он сам во всём разберётся.

 

«Если однажды ты уйдёшь… я не знаю, что сделаю».

 

После этих слов ей было спокойно.

 

Минуло две недели. У Юй Минсюй наконец-то поубавилось срочной работы. Как только появилось свободное время, она решила заняться расследованием одного дела.

 

Дела, случившегося девятнадцать лет назад, когда ей самой было всего восемь лет.

 

Подумав как следует, Юй Минсюй решила для начала пригласить Дин Сюнвэя пропустить по рюмочке. Она всегда знала, что когда-то он был коллегой её матери.

 

После работы они зашли в ресторан и сели в отдельном кабинете. Юй Минсюй протянула Дин Сюнвэю меню. Тот, по своему обыкновению, не стал церемониться, заказал несколько блюд, а Юй Минсюй налила ему чаю.

 

Дин Сюнвэй отпил несколько глотков и сказал, как ни в чём не бывало:

— Этот ужин за мой счёт. Считай, что это премия.

 

Юй Минсюй, конечно, тоже не стала церемониться:

— Договорились.

 

Дин Сюнвэй усмехнулся:

— С чего это вдруг ты решила меня позвать? В народе говорят: «Женился — и про мать забыл». У нас в отделе все такие.

 

Юй Минсюй, вертя в пальцах чайную пиалу, неторопливо проговорила:

— Ну, я-то, хоть и «женилась», а вас не забыла. Давненько мы с вами душевно не общались. Разве не могу я просто так пригласить вас на ужин?

 

Дин Сюнвэй коротко бросил:

— Хватит темнить, выкладывай.

 

Юй Минсюй улыбнулась, но тут же посерьёзнела:

— Лао Дин, я хочу узнать... о маме.

 

Дин Сюнвэй снова отпил чаю, не выказав ни малейшего удивления.

 

Всё, что сказал Инь Чэнь, пока Юй Минсюй была в руках у «карателей», она слово в слово, без утайки, изложила в рапорте. После того как рапорт ушёл наверх, оттуда не последовало никакой реакции.

 

Дин Сюнвэй вздохнул:

— Что именно ты хочешь узнать?

 

— О её отношениях с Син Цзифу и Инь Чэнем. И о том серийном деле, из-за которого она погибла, — сказала Юй Минсюй.

 

Дин Сюнвэй спросил:

— Тебя, наверное, удивляет: если у неё были связи с этими двумя преступниками, почему ей позволили остаться в полиции? И почему тебе позволили?

 

Юй Минсюй промолчала, лишь её ясные, чуть холодные глаза были устремлены прямо на него.

 

Дин Сюнвэй понял значение её взгляда, усмехнулся, кивнул и заговорил чуть мягче:

— Ты правильно думаешь. Твоя мать не сделала ничего плохого. Она была отличным полицейским — от начала и до конца.

 

У Юй Минсюй словно камень с души свалился.

 

Дин Сюнвэй же погрузился в раздумья и, помолчав, продолжил:

— По правде говоря, о тогдашних событиях я знаю лишь в общих чертах. Но о том, что Инь Чэнь тоже имеет к ним отношение, я слышу впервые.

 

Всё это случилось много лет назад.

 

Тогда Дин Сюнвэю едва перевалило за двадцать, и он, как и мать Юй Минсюй — Юй Жуйсюэ, был новичком в полиции. Они служили в одном отделе и неплохо ладили.

 

Дин Сюнвэй до сих пор помнил, что характер у Юй Жуйсюэ был совсем не такой дерзкий, как у Юй Минсюй. Она была спокойной, мягкой, но при этом очень умной, а её гордость — тот самый внутренний стержень в душе — была точь-в-точь как у дочери. И её внешность была немного мягче и милее, чем у Юй Минсюй.

 

Такая женщина, само собой, пользовалась успехом в управлении. Дин Сюнвэй в ту пору тоже поглядывал на неё, но подойти боялся. Только вот у Юй Жуйсюэ, судя по всему, была высокая планка: она вежливо отказала даже «красавцу отделения» — одному обаятельному заместителю начальника группы. Так что таким мелким сошкам, как Дин Сюнвэй, оставалось только молча отказаться от своих мечтаний.

 

Тогда в управлении сформировали группу для борьбы с местной оргпреступностью. В те времена «Кайян Груп» ещё не существовало, но были несколько разрозненных банд, которые и привлекли внимание полиции.

 

Юй Жуйсюэ тоже вошла в эту группу.

 

Дин Сюнвэя в группу не включили, поэтому обо всём, что было дальше, он знал только с чужих слов.

 

Рассказывали, что сначала Юй Жуйсюэ встречалась с человеком, никак не связанным с этим делом. Тот был высокообразованным парнем, вернувшимся из США, сыном коммерсанта, статным и интеллигентным. Говорили, что они были очень близки.

 

А операция против преступных группировок тем временем шла своим ходом.

 

Потом, спустя какое-то время, Дин Сюнвэй стал замечать, что Юй Жуйсюэ выглядит неважно. Однажды на общем ужине она вдруг зажала себе рот и резко побледнела. Все тогда переглянулись.

 

А ещё через несколько дней начальник вызвал Юй Жуйсюэ к себе в кабинет. Проговорив с ней с час, он отпустил её. А на следующий день её вывели из группы по борьбе с оргпреступностью и перевели обратно на обычную уголовную работу.

 

В то время, хоть это и были уже девяностые и нравы стали свободнее, но сплетни, конечно, ходили. В основном, правда, за глаза, и на том спасибо.

 

Дин Сюнвэй слышал, что у молодого человека Юй Жуйсюэ возникли срочные дела, и он вернулся в США. Одни говорили, что её бросили, другие — что её обманули. Но Дин Сюнвэй уже тогда считал себя человеком, который не станет слепо верить слухам и умеет видеть суть. Он даже украдкой присматривался к ней и заметил, что явно беременная Юй Жуйсюэ выглядит спокойной, умиротворённой, а в глазах её светится жизнь. И Дин Сюнвэй тогда решил про себя: у неё с парнем, скорее всего, всё хорошо, просто его что-то задержало, и он никак не может вернуться.

 

А раз уж Юй Жуйсюэ была для такого зелёного юнца, как Дин Сюнвэй, настоящей богиней, он, конечно, желал ей только счастья.

 

Но даже когда Юй Жуйсюэ ушла в отпуск — как говорили, рожать — тот человек так и не вернулся.

 

Снова Дин Сюнвэй увидел Юй Жуйсюэ только через два года.

 

В маленьком районном полицейском отделении.

 

Говорили, что она сама попросила о переводе.

 

При встрече Дин Сюнвэй понял: она осталась прежней. Хотя она, выпускница элитной полицейской академии, из семьи потомственных полицейских, перевелась из самой престижной и многообещающей группы по тяжким преступлениям в захолустный участок, она казалась всё такой же спокойной и мягкой, с той же внутренней гордостью. Только в чертах её лица появился какой-то новый, мягкий свет — свет материнства.

 

Дин Сюнвэй перекинулся с ней парой слов по служебным делам, и тут ей кто-то позвонил — видимо, из дома.