Спустя некоторое время Феджин сказал:

— Я уже говорил, что если ты попытаешься навредить моему брату, я остановлю тебя.

— Знаю. Поэтому я не собираюсь рассказывать тебе свои планы.

Эйприл слегка приподняла уголки губ:

— Как жаль, что единственный, с кем я могу об этом говорить, — это ты.

— Но если ты найдешь врагов Диеусов, кто поручится, что они станут твоими союзниками?

— Поэтому я и собираюсь стать ведьмой.

— Что?

Феджин нахмурился, и Эйприл ответила:

— Мне нужно выглядеть сильной, а у меня ничего нет. Вот я и подумала: почему бы не воспользоваться слухами? Они ведь всё равно уже ходят.

— Что ты имеешь в виду? Что ты создаешь туман?

— Да.

Эйприл кивнула.

— Я заставлю людей бояться меня.

Это было её задачей.

Даже если Эйприл откажется от своей роли, Феджину было приказано навязать её ей. Если это поможет ей, он сможет смягчить чувство вины.

Он спросил:

— Тебе не страшно?

— Нет. Ты сказал, что не отдашь меня церкви. Я тебе верю.

— ...

— Поэтому мне не страшно.

У него ёкнуло сердце.

Феджин будет делать свою работу как полицейский. Его принцип — суд вершат судьи, а не церковь — не будет нарушен.

С этой уверенностью Эйприл могла действовать на полную силу. Имея надёжную опору, она могла направить все усилия в нужное русло.

Почему взгляды Феджина на передачу преступников стали такими чёткими, она не знала, но в любом случае ей отчаянно нужна была такая опора.

Феджин продолжил:

— Что касается восстановления дома Лунос, я могу помочь в некоторой степени. Но, как я уже сказал, если ты нападёшь на моего брата, я не останусь в стороне.

— Второе я поняла. А про первое не знала.

Эйприл улыбнулась, но про себя отметила, что нужно чётко определить границы его доброты.

Иногда его доброта казалась беспричинной.

Насколько она знала, Феджин никогда не был добрым человеком. И уж точно он не был влюблён в неё.

Она помнила, как он смотрел на Хайди, как он любил её и как относился к ней. Поэтому она была уверена: в его расположении нет любви, и в этой доброте точно есть яд.

Но Эйприл считала, что сейчас у неё нет возможности разбираться с ядом — ей нужно было пить.

Если только это не убьёт её сразу, если это принесёт пользу, она выпьет всё.

После этого они разошлись по разным углам, общаясь с гостями.

Опасения Феджина, что он будет слишком популярен, оказались обоснованными — хотя это и было неприятно.

Он всё время выглядел так, будто хотел побыть один, но его непрерывно приглашали танцевать и водили по гостям, представляя разным людям.

Феджин, который явно собирался вернуться в Империю, не был идеальным женихом в глазах старшего поколения, но для незамужних девушек на этом приёме он был объектом огромного любопытства.

А Эйприл, в отличие от начала вечера, когда все сторонились её, тоже получила несколько приглашений на танец.

Она следовала своим правилам и отказывала молодым людям из семей ниже Хантеров, и слух об этом быстро разлетелся.

Слова о том, что она «наглая» или «мрачная», были слышны прямо рядом с ней, но она делала вид, что не замечает.

Когда кто-то сказал: «Она не выглядит опечаленной, хотя её родителей казнили», — Эйприл чуть не потеряла самообладание, но сдержалась.

Её чувства были похожи на воду в широкой небольшой ёмкости: если не прилагать огромных усилий, чтобы удерживать равновесие, она вот-вот перельётся через край.

Она тратила почти всю свою волю на то, чтобы держать эмоции под контролем, и только после полуночи, когда ужин закончился, у неё появилась возможность спокойно подумать.

На самом деле она не думала — она просто заново пересматривала то, что знала с самого начала. Что бы она ни перебирала в уме, яснее не становилось.

Если она хотела найти союзников, она должна была обратить внимание на тех, кого сознательно избегала.

Родственники.

Те, кто когда-то были частью дома Лунос, а теперь разбежались по другим семьям, покинув земли.

Она ненавидела их за то, что они не встали на сторону её родителей, но если говорить о тех, кому родители доверяли больше всего, — это были именно они.

Она должна была выбрать их, хотя большинство из них расхитили остатки имущества Лунос.

Эйприл нужно было найти тех родственников, которым доверяли бы её родители.

К счастью, в банке сохранилось довольно много документов, и с помощью Милле Бирта она могла получить много информации.

Но пока она думала, с чего начать, она заметила девушку, готовящуюся к дебюту в свете, которая несла корзину.

Именно тогда Эйприл поняла, что значили слова Феджина: «Если хоть что-то выиграть — этого достаточно, верно?»

Он явно предложил эту игру, чтобы создать ситуацию, в которой она могла бы победить.

В корзине были записки для игры в шарики — традиция правого острова. Эйприл подозвала девушку, и все в зале замерли, обернувшись к ней.

Девушка, как зачарованная, подошла к Эйприл и протянула ей корзину.

Эйприл вытащила одну записку и показала её девушке.

— Здесь написано «жёлтый».

Девушка сняла с руки жёлтую ленту и прикрепила её к рукаву Эйприл.

— Пожалуйста, наденьте это!

— Спасибо.

Эйприл взглянула на великого герцога и герцогиню: Хайди носила розовую ленту, а Миллер — жёлтую. Среди множества записок она вытянула именно ту, что совпадала с лентой Миллера.

***

— Господин инспектор!

Феджин, уставший от постоянного общения с людьми и куривший на улице при любой возможности, цокнул языком, услышав срочный вызов Логана.

— Что?

— Госпожа Лунос собирается играть в зелёные шарики!

— Да, знаю.

Феджин, которому было всё равно, участвует ли Эйприл в игре, которую он сам предложил, замер, услышав продолжение Логана.

— Она в одной команде с Его Светлостью.

Феджин обернулся к Логану.

Пол, стоявший рядом, потушил сигарету:

— Это будет грандиозно — последний бал в этом году. Жаль, что атмосфера не очень поминальная..

— Пожертвования всегда делаются деньгами. Какая разница, будут ли эти аристократы, которых они даже не знают, их оплакивать.

Феджин тоже потушил сигарету.

Они втроём вернулись в зал, и Феджин заметил, что люди смотрят на него с предвкушением.

Сколько людей участвовало в игре, и какова вероятность, что он попадёт в одну команду со своим братом? Эта игра случая казалась невероятной.

Феджин цокнул языком и вежливо отказался, когда девушка с корзиной подошла к нему. Он не был заинтересован в этой игре.

Он подошёл к Эйприл и, взяв её за рукав с жёлтой лентой, спросил:

— Почему ты вытянула именно ту, что совпадает с лентой моего брата?

— Думаешь, я выбрала это специально?

— Если выиграешь... будет чувство победы?

Феджин взглянул на неё.

К счастью, Эйприл улыбнулась и кивнула.

— Да, я согласна. Спасибо. Мне это было нужно.

— Рад, что тебе пригодилось.

Феджин улыбнулся в ответ, чувствуя удовлетворение.

Похоже, за то короткое время, что они провели вместе, он научился лучше других понимать, что нужно Эйприл.