Вскоре участники игры переместились на поле.

Температура была значительно ниже нуля, но для жителей герцогства в пальто это была вполне приемлемая погода.

Особенно во дворце великого герцога, который был теплее других районов герцогства, даже в самые холодные зимы температура редко опускалась ниже минус пятнадцати.

Учитывая, что в некоторых районах герцогства температура падала до минус тридцати, было понятно, почему древняя королевская семья выбрала именно это место.

Миллер медленно подошёл к Эйприл и протянул руку для рукопожатия.

Эйприл не приняла его руку, но Миллер, словно ожидая этого, лишь улыбнулся.

Через мгновение он спросил:

— Что ты сказала Феджину?

Эйприл повернулась к нему.

Даже спустя семь лет у него были те же мягкие, нежные черты лица.

Раньше она никогда не могла поверить, что они с Феджином братья. А теперь, когда они выросли, разница стала ещё заметнее. Феджин был похож на хищника, бродящего по ночным полям, а Миллер всё ещё казался созданным для дневных приёмов.

Она ответила:

— Можешь не волноваться. Между нами нет романтических чувств.

— Романтических чувств?

Он рассмеялся — видимо, не ожидал такого слова.

Увидев его смех, Эйприл тоже усмехнулась.

Она воочию увидела, насколько по-разному они воспринимают одни и те же события.

Осознание того, что все эти события, связанные с помолвкой, никогда не были для Миллера Диеуса шоком, заставило её улыбнуться.

«Если ты смеёшься, я тоже посмеюсь», — подумала она.

Миллер слегка нахмурился, заметив её ответную улыбку. Ему показалось странным, что она смеётся, глядя на него.

Но, видимо, не желая вникать в причину, он продолжил:

— Что ж, возможно, так и есть. Между мужчиной и женщиной происходят вещи, которые другим не понять.

— Верно. Даже если я скажу «нет», другим ничего не изменить.

— ...

— Обычно, когда вмешиваются, это только разжигает огонь. Судя по опыту.

Эйприл ответила, глядя на игру соперников, кативших шары.

Феджин подумал, что в её ответе слишком явно чувствовались шипы, но решил, что это как раз в её духе.

Поле для игры находилось в одной из комнат, примыкающих к бальному залу. В зале было несколько таких комнат, где стояли столы для разных карточных игр, включая бридж.

Но во время игры не все могли войти — только те, кто был достаточно близко знаком с игроками.

В комнату, где находились великий герцог с герцогиней и глава дома Лунос, могли войти только те, кто имел прямые или косвенные связи с великогерцогским домом, либо те, кто мог заявить о таких связях с домом Лунос.

Феджин знал, что Эйприл хочет собрать своих родственников, поэтому он не удивился, что она участвовала в этой игре, хотя и понимал, что завтра об этом напишут все сплетники.

Игра называлась «зелёные шары» — все мячи были зелёными. Игра проходила на поле с чёрными ограждениями высотой до колен.

Правила были просты: длинной деревянной клюшкой нужно было ударить по белому шару, чтобы сбить семь зелёных шаров, разбросанных по полю. Затем с помощью белого шара нужно было загнать их в семь лунок.

В игре участвовали шесть команд, каждая из двух человек — мужчины и женщины.

Поскольку ограждения были высокими, начало игры состояло в том, что мужчина помогал даме перешагнуть через них.

После того как три команды, включая команду Хайди, сыграли первые раунды, Миллер поднялся, чтобы помочь Эйприл.

Он смотрел, как она кладёт свою руку на его ладонь, и невольно нахмурился.

Миллер Диеус был довольно терпеливым человеком. Поэтому он мог протянуть руку женщине, которая была, пожалуй, самым нежеланным для него человеком в мире.

И он знал, что ненависть Эйприл была намного сильнее его собственной.

Но она приняла его помощь.

Она не выглядела счастливой, но даже в детстве Эйприл никогда не была особенно улыбчивой.

Она выросла.

Исчезли ли острые углы её подросткового возраста, или она просто стала более сдержанной, — он не знал.

Миллер склонялся к тому, что верно второе, потому что он знал старую госпожу Лунос — а все, кто бывал в свете, знали её.

В Эйприл всё больше проступали черты бабушки.

Сейчас, на этом приёме, она казалась старомодной и даже отстающей в некоторых вещах.

Но в то же время это вызывало у людей странную ностальгию, о существовании которой они и не подозревали.

Эйприл перешагнула через ограждение и встала на поле.

Люди затаили дыхание, наблюдая за ними. И Эйприл, и Миллер научились этой игре с детства, поэтому они были опытными игроками.

Наблюдатели заметили нечто неожиданное: играли они на удивление слаженно.

— Ударить сначала по этому?

— Нет, по этому.

— Ах, в сторону третьего?

Они оба сосредоточились на игре, чтобы забыть о своей взаимной ненависти. Их сосредоточенность заставляла шары быстро исчезать с поля.

Феджин, хотя и знал Эйприл не так давно, вспомнил, что она всегда выигрывала во всех играх.

Даже после тумана полицейские часто играли с ней в карты, но никто не сообщал о победе.

Эйприл и раньше была азартной, но раньше она не была настолько одержима победой.

Феджин вспомнил, что она сказала, когда выиграла: «Я сосредоточена на победе».

Тогда она сказала, что изо всех сил старается выиграть.

Немногие в свете относились к таким играм с такой серьёзностью.

Поэтому Эйприл выигрывала. Она накапливала свои маленькие победы.

Феджин смотрел на неё, сосредоточенную на игре, наблюдая, как она собирает победы одну за другой.

В конце концов, победа или поражение зависели от вероятности.

Может быть, её маленькие победы когда-нибудь приведут дом Лунос к большой победе.

Именно так, как она хотела.

Пока Феджин размышлял об этом, раздался смех за столом, где сидели игроки.

Прежде чем Феджин успел обернуться, Пол уже встал, нахмурившись.

Феджин приказал ему, едва тот поднялся:

— Сядь.

— Посмотрите на них, господин инспектор.

Пол сел, но взмолился, и Феджин, с совершенно незаинтересованным видом, повернулся в сторону смеха.

За тем столом сидели двое, оба из дома Диеусов — двоюродные братья Феджина.

Он увидел, как его кузен, старше его на семь лет, держит нож между большим и указательным пальцами и небрежно им помахивает.

Феджин понял, что они насмехаются над казнёнными родителями Эйприл.

В этот момент Эйприл тоже повернулась в сторону смеха. Затем она посмотрела на оставшиеся на поле зелёные шары. Их было два.

Миллер, с мрачным лицом, сказал:

— Это уже слишком. Я скажу им.

— Не надо.

Эйприл остановила его, схватив за руку, и продолжила:

— Сначала выиграй.

— Разве сейчас важнее эта игра?

— Да.

Она посмотрела на него снизу вверх.

В её голосе и взгляде чувствовались шипы. Её глаза светились, как у ночного хищника.

Даже если она и не была ведьмой, в этом взгляде было что-то, что вызывало иррациональный страх.

«Я выиграю. Во всех играх».

— ...

«Никогда больше никому не проиграю».

Тёмное пятно.

Существует ли оно на самом деле, это пятно, пожирающее звёзды?

Миллер был уверен, что такого не случится. Но полностью исключать исключения из всех правил он не мог.