Оставшиеся два шара они разобрали по одному. Удары были безупречными и вызывали восхищение.

Закончив игру, Эйприл вышла с поля, и Миллер помог ей перешагнуть ограждение.

Едва она оказалась снаружи, как направилась к столу, где сидел тот, кто размахивал ножом. Она взяла графин с красным вином и вылила его ему на голову.

От её действия в зале повисла тишина.

Хайди, обсуждавшая стратегию для следующего раунда, обернулась на них.

Эйприл посмотрела на мужчину из рода великого герцога, который ошеломлённо смотрел на неё, и сказала:

— Вам не страшно? Говорят, я ведьма.

— Ч-что вы себе позволяете!

— Господин инспектор.

Эйприл повернулась к Феджину.

— Если я действительно ведьма, во время следующего тумана я убью этого господина первым.

— Это будет очень полезно для расследования.

Феджин ответил с ледяным спокойствием, и лицо мужчины побелело. Он позвал кузена:

— Ф-Феджин! Сделай что-нибудь...

— Да. Если ты умрёшь следующей зимой, я буду считать это доказательством и сразу начну расследование. Твоя жертва не будет напрасной.

— Ч-что ты говоришь! Какой смысл жертвовать, если я умру!

— Тогда я буду расследовать смерть любого, кто смеялся над этой низкой выходкой, если он умрёт в тумане.

Пол, не выдержав, вспылил:

— Вы слишком снисходительны!

— Разве я когда-нибудь был снисходителен?

— Вы никогда не были снисходительны!

Пол выпалил.

Феджин цокнул языком, но не стал отрицать.

То, что даже Миллер встал на сторону Эйприл, было для мужчины, облитого вином, ужасающим поворотом.

Миллер Диеус дал понять, что даже врагу нельзя проявлять такую непочтительность, и теперь все в свете знали, на чьей стороне сила.

Насмешки, которые раньше были допустимы, пока Эйприл не появлялась на людях, теперь, когда она снова вышла в свет, были признаны недопустимыми.

Когда мужчина, с которого капало вино, поспешно ретировался, Эйприл хотела продолжить игру, но зрители и даже игроки не смотрели на поле.

Все обсуждали недавнее происшествие, сновали туда-сюда, забыв об игре.

Эйприл, казалось, хотела продолжить, но внимание людей уже рассеялось.

Феджин, оглядев поле, поднялся и сказал Миллеру:

— Похоже, вы и так выиграли. Давайте остановимся на этом. Дальше можно только увеличить счёт.

— Да, ты прав.

Миллер посмотрел на игроков, и они согласно кивнули.

Эйприл, чья цель была победить, тоже согласилась.

Игра закончилась неожиданно быстро, и все, кто смеялся над родителями Эйприл, поспешно покинули поле, словно спасаясь. В зале повисла неловкая атмосфера.

Феджин, оглядевшись, снял смокинг и сказал:

— Давайте искупаемся в море. Как настоящие мужчины правого острова.

Даже с учётом того, что дворец великого герцога находился в относительно тёплом месте, на улице был мороз. Мужчины на поле заколебались.

Предки жителей правого острова были в основном пиратами. Они боялись волн, но не боялись холода моря.

Или, по крайней мере, не должны были бояться.

Для жителей правого острова — будь то аристократы или простолюдины — заканчивать вечеринку купанием в море было обычной традицией.

Но за последние семь лет, с приходом имперской культуры, зимние купания в море считались глупым и устаревшим обычаем.

На самом деле, не только морские купания, но и многие другие традиции правого острова считались устаревшими и несовременными.

Но тем не менее, аристократы герцогства, родившиеся на правом острове и прожившие здесь большую часть жизни, не могли не согласиться с предложением Феджина.

Их сердца тянулись к этому. Это было дело чести для мужчин правого острова.

Но пока они боялись, что это может быть сочтено недостойным, один из молодых людей — едва вышедший из отрочества, с ещё юным лицом — снял пиджак и сказал:

— Я тоже.

Все, включая Эйприл, посмотрели на него.

Эйприл невольно усмехнулась.

Это был её двоюродный брат, который раньше был едва ли ей по пояс.

У её отца было три сестры и два младших брата. Этот кузен был сыном одного из тех двух младших братьев.

Теперь он носил фамилию своей матери — «Мэрроу». Каяни Мэрроу.

Когда она видела его в последний раз, ему было десять. Теперь ему семнадцать, и он вырос удивительно быстро.

У Эйприл было четырнадцать двоюродных братьев и сестёр, двое из которых были старше её, двое — ровесники, и десять — младше.

Если она умрёт без наследника, ей придётся подумать о том, кому передать дом Лунос.

И до сих пор Каяни Марроу никогда не фигурировал в этом списке.

Для Эйприл он был маленьким, застенчивым и слабым.

Но теперь он вымахал, окреп и возмужал.

Каяни, должно быть, присоединился к Феджину по какой-то причине.

Думает ли он, что мужчина с правого острова должен участвовать в морском заплыве? Или он хотел выразить поддержку Эйприл?

Вслед за Каяни один за другим стали вызываться и другие мужчины.

Атмосфера в зале накалилась от возбуждения — мужчины готовились нырнуть в зимнее море.

Хотя они были одеты в модные имперские смокинги, в их сердцах всё ещё жило восхищение отцами, которых они видели в детстве.

Хайди, наблюдавшая за всем этим, вздохнула, увидев, как Миллер украдкой отдал свой пиджак слуге и оглянулся на неё.

— Мужчины — они такие.

— Да уж.

Миллер улыбнулся в ответ.

Вскоре молодые люди в рубашках и брюках направились к морю.

К их компании присоединились и знатные девушки, смеясь.

Дорога от холма дворца великого герцога к морю была ухоженной травянистой тропой.

Миллер выбрал нескольких молодых аристократов, чтобы они несли паланкин Хайди.

Хайди, которая была напряжена из-за опасного поступка, смягчилась, увидев, что её паланкин несут не простые носильщики, а знатные юноши.

— Ваши семьи будут недовольны, узнав, что вы носите паланкин.

— Это же паланкин Её светлости великой герцогини! Они скажут, что мы поступили правильно!

Его бодрый ответ вызвал смех среди служанок и молодых людей, следовавших за паланкином Хайди.

Одна из служанок обратилась к Миллеру:

— Кстати, вы выиграли игру. Загадывайте желание.

— Я передаю своё желание этой леди.

Миллер сказал это небрежно, и паланкин чуть не остановился.

Он расслабился в непринуждённой атмосфере и забыл, что играл в паре с Эйприл.

Взгляды всех, кто был с великим герцогом и герцогиней, медленно обратились к Эйприл.

Сотрудники полиции, пришедшие с Феджином, шли рядом с ней.

Эйприл заметила, что они ждут её ответа, и повернулась к ним.

Она медленно перевела взгляд на Каяни Мэрроу. Он тоже смотрел на неё, и когда их взгляды встретились, он слегка наклонил голову в знак приветствия.

Эйприл сказала:

— Какое желание?

Каяни, встретившийся с ней взглядом, объяснил:

— По правилам «зелёных шаров», проигравшие должны исполнить желание победителей.

— Не знаю, откуда взялся такой странный обычай.

Эйприл ответила, переводя взгляд с Миллера на Хайди.

Её взгляд остановился на Хайди.

Она посмотрела в ясные, словно влажные глаза Хайди и сказала:

— По старой традиции повесьте герб моего дома на игровом поле. Пока не появится следующий победитель.

Одна из служанок Хайди удивлённо воскликнула:

— Но правила изменились за эти семь лет, мисс Лунос. Вы не могли знать, так как не были в свете...

— Тогда считайте, что это моё желание. Оно, конечно, неподобающее... но я рада, что среди проигравших есть тот, кто может исполнить моё желание.

Эйприл посмотрела на Хайди и улыбнулась.

Хайди долго не двигалась после её слов, а затем, что было редкостью для неё, холодно усмехнулась.

Она легонько постучала по стенке паланкина, давая знак двигаться, и сказала слуге:

— Повесьте флаг дома Лунос на игровом поле.

— Да, ваша светлость.