Контент удален!

— Оповещение охраны.

И впрямь, Тео дотошен до мелочей.

— Зачем открыла. Ты его знаешь?

— Ну как не открыть. Он, кажется, по делу ко мне.

Напоследок глянув на себя в зеркало, я вышла из комнаты, и всю дорогу по коридору до самой гостиной Тео своим фирменным медлительным, чётким говором сыпал нравоучениями. Совсем ум потеряла, что у вас может быть за дело наедине, у того ублюдка что, члена нет, гони его, нет, лучше сиди в комнате — и так далее. Не послушай я его — он, кажется, готов был тут же примчаться. Уши, того и гляди, кровью изойдут.

Не будь рядом Ноа, я бы по пунктам всё ему отбила, но ради моего образа благовоспитанной особы и ради приватности Тео я с усилием проглотила вертевшиеся на языке слова.

— Ай-ай, у нашего милого опять обострение, припадок дурацкий.

Сидевший на диване Ноа с улыбкой кивнул мне в знак приветствия. «Одну минуту». Когда я, беззвучно шевельнув губами, постучала пальцем по прижатому к уху телефону, Ноа понимающе кивнул.

— Милая.

— Угу, милый.

— Не дури.

— Слушаюсь.

— Ты сейчас в гостиной.

— А это вы опять как узнали?

— Шаги у тебя тихие, а всё равно всё слышно. Дай этому ублюдку трубку.

Я-то думала, он в гостиной камеру повесил. Оказалось, просто слух острый. Когда я замешкалась, не зная, что ответить, Тео поторопил: «Живо». Дам трубку — Тео наверняка обложит Ноа матом, не дам — обложат, похоже, меня. И так и эдак неловко, и я растерянно завертела глазами.

— Меня просит, да? Дайте.

Ноа протянул руку. Колебалась я недолго. Всем своим видом показывая, что отдаю нехотя, я медленно двинулась к нему. Чем ближе, тем сильнее накатывал густой древесный аромат. До того резкий, что даже голова заныла.

Флакон с духами разбился. Беззвучно шевельнув губами, Ноа подмигнул. Похоже, это означало «извините», так что я, изобразив, будто всё в порядке, растянула губы и тихо открыла окно.

Глубоко вдохнув свежего воздуха, я тихонько пристроилась на самом дальнем от него краю. Закинув ногу на ногу, Ноа постукивал кончиками пальцев по колену и вслушивался в голос из трубки. Голос у Тео не сказать чтобы громкий, да и слух у меня не такой острый, как у некоторых, так что я не разбирала ни слова. Лишь догадывалась, что Тео опять лает.

— Жуть какая.

Догадка оказалась точной. Не сразу заговоривший Ноа медленно перевёл взгляд на меня. Когда наши глаза встретились, мягко сложившийся прищур до странности напоминал Тео.

— Ты ведь не так разговариваешь со своей красавицей? А то тебя снова бросят.

Если Тео ровным, томным голосом вколачивал мат, то Ноа выворачивал нутро тихими, вкрадчивыми словами. Почему-то вспомнился Блэк. Тем, что мягко поддевают Тео, они были схожи, но кровный брат, как ни крути, делал это куда искуснее.

— Он говорит, что отрежет мне лодыжки, если я не уберусь, — что скажете? А, сначала язык вырвет? Слишком жестоко. Правда?

Вот и сейчас. То ли Тео завернул что-то покруче — Ноа, отстранив телефон от уха подальше, словно наябедничал мне.

— Я же говорю, мужчины с такой ревностью совсем не привлекательны. Не бери в голову, занимайся делами. Позвоню, как соберусь уходить. Пока.

Дойдя до того, что выложил своё и бросил трубку, он мало того — взял и вовсе выключил телефон. Растерянность и смятение достались мне одной.

— Что вы творите?

— У вас плохо со зрением? Я выключал телефон.

Тон ласковый, а где-то на грани наглый. С минуту я молча таращилась на почерневший, заглохший в чужих руках телефон. Затем поднялась с дивана, подошла к нему и протянула руку. Когда я невольно поморщилась от резкого, бьющего в нос аромата, Ноа горько усмехнулся: «Я утром разбил флакон. И душ заново принял, и руки несколько раз вымыл — а всё не выветривается».

— Отдайте телефон. Если он не дозвонится, будет переживать.

— От переживаний не умирают. Я-то поопаснее Тео буду.

— Вы это понимаете — и зачем тогда так?

— А весело же.

Вот почему надо жить праведно. Посочувствовав некоему вспыльчивому мужчине, который не сумел и теперь расплачивается за карму, я ещё раз протянула руку. Покосившись на мою ладонь, Ноа сощурился в улыбке.

— Если не трудно, дадите мне воды? Меня тут так обложили, что в горле пересохло.

— Сначала телефон.

— Ого, дорого же у вас вода стоит.

Однако, в отличие от насмешливого тона, долго дурачиться он, похоже, не собирался — покорно вернул телефон. Едва приняв его, я тут же включила и отправила Тео сообщение.

Говорит, по делу пришёл

— Кроме воды есть и другое. Кофе, сок, газировка. Всё равно воды?

— Воды достаточно.

— Минутку.

Сейчас он просто воды попросил

воды дам, выслушаю, что он хочет сказать, и сразу выпровожу

не волнуйтесь

Сообщения он прочёл, но ответа не последовало. И звонка тоже. Мелькнуло дурное предчувствие, но под голос, поторапливавший «Когда же вода?», я двинулась на кухню. Следом потянулись шаги. Я слегка обернулась — Ноа, мол, занимайся своим, мило улыбнулся и кивнул в сторону кухни. Пока я доставала из холодильника бутылку воды и наливала её в стакан, Ноа слонялся по кухне туда-сюда.

То проведёт пальцем по столешнице, то без причины ткнёт в выставленные полуфабрикаты и вздохнёт, то повертит в руках кухонную утварь. Прямо свекровь, явившаяся выискивать промахи.

— Пейте воду, матушка.

— Что?

— Ой, простите. Вы прямо как свекровь, пришедшая с проверкой хозяйства. Подумала — а вырвалось.

Вот ваша вода.

Когда я с неловкой улыбкой протянула стакан, Ноа, нарочито округлив глаза, посмотрел на меня, а потом, будто застеснявшись, чуть высунул кончик языка.

— И правда. Я был слишком бесцеремонен. Если что — простите.

— Ничего. Мне не было неловко.

— Просто не думал, что увижу такое в этом доме. Вот, видно, и удивился.

— Это да. Тут одна вода и была.

— Он же по натуре чувствительный. Терпеть не мог, когда по дому расходится запах еды, потому дома и не готовил.

«Спасибо, выпью с удовольствием», — сказал Ноа, принимая стакан. Видно, и впрямь хотел пить — осушил стакан в один миг. Я лишь хлопала глазами, прокручивая в голове его слова. Что Тео чистоплюй, я знала, но вот часть про то, что он из-за запаха даже не готовил, оказалась для меня очень неожиданной.

Оно и понятно: ели мы по большей части дома, а к трапезе прислуга расторопно подавала еду, так что я думала, что так оно всегда и заведено. Вдобавок мы порой жарили мясо на уличном гриле, и жарил его всегда Тео. Всего пару дней назад он приготовил свиные рёбрышки.

— Ух ты, как поем — вспоминаю те рёбрышки, что ели в Аль-Джихаре. Жутко вкусные были.

— Это ты была вкусная.

— Ах, ну в самом деле. Я же ем.

— Я ведь не говорю, что прямо тут тебя раздену и съем, чего ты.

— Не хочу, нельзя, не надо.

— Чего «не надо».

— Меня учили, что с извращенцем надо говорить твёрдо, вот и попробовала.

— Опять мило ведёшь себя. Расхотелось есть?

— Тьфу.

Если подумать, когда я только-только попала в этот дом, гриля ещё не было. Стоило понять, что из-за меня, оттого что я охотно ела рёбрышки, он завёл гриль и, терпя едкий дым, взялся за хлопотную жарку мяса, как сердце защемило. А я-то, ни о чём не догадываясь, только обзывала его извращенцем.

Помимо нахлынувшей нежности, на душе сделалось как-то тихо. Я будто столько от него получила, а сама ничего не дала.

А то, что я ему подарила, — лишь вон та уродливая корзина с цветами, нагло занявшая полку, — делало меня ещё ничтожнее.

Надо быть к нему добрее.

Раз уж сегодня у Тео и без того скверное настроение, надо ублажать его пуще обычного, а в ближайшее время сделать какой-нибудь весомый подарок, — думала я, как вдруг над головой раздался смех. Подняв глаза, я увидела Ноа: он смотрел на меня сверху вниз, поигрывая мышцами щёк, словно сдерживая смех.

— Если уже всё обдумали, уделите и мне немного времени? У меня к вам разговор.

— А, да. Присаживайтесь.

Усаживаясь на диван, Ноа спросил, не о Тео ли я думала, а я вместо ответа смущённо усмехнулась. Понимающе хмыкнув, Ноа легко встряхнул запястьем и глянул на время. А затем, закинув длинную ногу на ногу, мягко сложил глаза в улыбке.

— Я пришёл извиниться.

То, что последовало дальше, было неожиданно.

— В тот день я был неправ. Всё переживал — вдруг я вас задел.

Он имел в виду слова, сказанные в день операции Тео, что не давали ему покоя.

— Ничего. Бывает.

— Бывает?

— Да. Я слышала. Что вы ему старший брат.

— Не мог он меня так представить.

— …Что-то похожее, в общем. Так или иначе, спасибо, что извинились.

Ноа добавил, чтобы я передала извинения и моей подруге, — речь, кажется, шла о хозяйке сэндвичной. Он даже пожаловался, изобразив слабость и уныло опустив брови, что взгляд у хозяйки в тот день был уж очень страшный. Это было противно, но я не подала виду и, поддакивая, рассмеялась: «Ха-ха-ха».

В тот день, когда мы знакомились, всё пошло наперекосяк, но человеком плохим он, похоже, не был. Будь он и впрямь негодяем, не стал бы извиняться и уж тем более беспокоиться о хозяйке. Впрочем, это всего лишь моё субъективное мнение, а вот для Тео, у которого сейчас, верно, всё внутри переворачивалось, он был хуже всех на свете. Надо поскорее его выпроводить и связаться с Тео.

— Я…

С предельно безобидной улыбкой, чтобы не создать впечатления, будто я его гоню, я только собралась заговорить, как откинувшийся на спинку дивана Ноа перебил меня.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/moy-gryobanyy-npc-0b4t

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab