— Угу, пойдем. До-ро-гой.

Словно беря его под руку, я легонько ухватилась за край рубашки Тео. Посмотрев на руку, вцепившуюся в него, он неверяще усмехнулся. Попрощавшись с главой управления, который предложил как-нибудь поужинать вместе, мы направились к выходу из лобби, и с каждым нашим шагом за нами тянулся шлейф из пристальных взглядов и перешептываний. «Они встречаются? Наверное, встречаются. Боже мой, Раньери и Разносчик Пиццы. А как же тогда слухи про него?».

Я всё это прекрасно слышала, а значит, и Тео не мог не слышать. Но он, словно оглохнув, продолжал как ни в чем не бывало закидывать меня вопросами. Где я припарковалась, откуда приехала, насколько же мне было весело, раз вся одежда в земле. Он осыпал меня вопросами, виртуозно играя роль заботливого парня. В ответ я, мило улыбаясь, щебетала: «Я нормально припарковалась, дорогой. Ты вообще меня слушаешь? Я же говорила, что была на западном побережье, давай понимать с первого раза, а? Мой дорогой что, дурачок? Там много песка, вот и испачкалась».

Если бы в его взгляде или выражении лица, обращенном ко мне, промелькнула хоть капля холода, я бы благоразумно заткнулась, но, видимо, из-за обилия зрителей он лишь с улыбкой пропускал мою дерзость мимо ушей. Да, он определенно играл на публику.

Пусть он и делает вид, что ему плевать на шепотки за спиной, Тео очень злопамятный. А значит, он весьма трепетно относится к своей репутации и слухам, и, скорее всего, притащил меня в лобби VCI, где его знает каждый встречный, именно для того, чтобы развеять сплетни о том, что он импотент или гей.

Или, может, из-за этих слухов с ним ни одна девушка встречаться не хочет, и ему проблематично распускать свой член налево и направо, как одуванчик семена.

Как бы то ни было, это не отменяет того факта, что он просто использует меня в своих целях.

— Какой же ты всё-таки мерзавец. Мой дорогой.

Я лучезарно улыбалась, выражая свои паршивые чувства. Что умереть от разрыва сердца, сдерживая злость, что сдохнуть от его рук — исход один, так что уж лучше я выскажу всё, что думаю, пусть даже потом придется на коленях ползать, зато на душе станет легче.

— Тебе нравятся добренькие?

— Нет.

— Тогда в чем дело.

— В том, что мне противно всё, что делаешь ты, дорогой.

Тео, который, казалось, был готов стерпеть любую мою выходку, резко остановился. Слишком прямолинейно? Надо было как-то завуалировать?

Стоило мне высказаться и почувствовать облегчение, как изнутри тут же поползли липкие щупальца вины и раскаяния. Я уже хотела было осторожно отпустить его рубашку, но Тео вдруг перехватил мою обмякшую руку и рассмеялся в голос.

Его низкий, бархатистый смех и улыбка, озарившая безупречное лицо, радовали глаз и слух, но мозг отказывался в это верить. Видимо, раз записав его в психи, я так и видела в нем лишь сумасшедшего. У меня и так затылок горел от чужих взглядов, а когда он устроил посреди лобби эту сцену из ромкома со своими смешками, внимания к нам стало только больше. Что уставились? Представление тут вам, что ли?

— Что же мне делать. Я от своей малышки просто без ума.

То, что он выдал, нежно поглаживая мою руку, было еще хуже. Я аж покрылась мурашками. С трудом разгладив перекошенное лицо, я выдавила из себя улыбку, от которой аж скулы свело.

— Надо же. Я буду очень стараться, чтобы стать еще красивее.

— Что, хочешь, чтобы я побыстрее сдох?

— Угу. Я хочу, чтобы мой дорогой отправился в ад.

Мои проклятия, казалось, лишь доставляли ему удовольствие: он хрипло рассмеялся, а в сощуренных глазах плясали смешинки. Сзади послышался шепот: «Впервые вижу, чтобы Раньери так смеялся. С улыбкой он вообще на другого человека похож. Видимо, он и правда её любит. Они вроде даже неплохо смотрятся вместе?».

Слушая этот шепот, я думала только об одном. Чтоб вы все провалились.

Только когда мы вышли из лобби и оказались на открытой парковке, внимание к нам немного ослабло. Нас всё еще разглядывали, но, бросив быстрый взгляд, люди спешили к своим машинам. Когда я робко заикнулась, что моя машина стоит на другой парковке, он ответил с легкой улыбкой:

— Опять тупишь. Кто же на свидание ездит порознь. Ты что, никогда на свиданиях не была?

У меня на языке крутилась тысяча колкостей, но зрителей поубавилось, так что пришлось прикусить язык. Он предложил дать ему ключи, мол, сам перегонит мою тачку к дому, но я не могла доверить ключи такому ненадежному типу. Кто знает, вдруг он туда бомбу подложит.

Я отказалась под благовидным предлогом, и, к счастью, он не стал настаивать. Вместо этого, открывая передо мной пассажирскую дверь, он с издевкой спросил: так я правда ни разу не была на свиданиях?

— Думайте как хотите.

Скажу, что не была — засмеет, скажу, что была кучу раз — начнет допрашивать с пристрастием. Резко выдернув свою руку из его хватки, я ответила максимально равнодушно, и его лицо мгновенно заледенело. Боже, как же сложно угождать этому психу.

— Ох, просто я, скромная простолюдинка, так разволновалась от свидания со столь важной персоной. Если у вас так сильно болит рука, может, ну его всё, и поедем в больницу?

— И как далеко, по-твоему, может зайти моя фантазия, раз ты говоришь мне «думать как хочу»?

Дело было не в том, что я выдернула руку. Я прекрасно понимала, что он опять цепляется к словам, но его лицо было настолько серьезным, что мне снова пришлось униженно улыбаться.

— Можете думать о чем угодно. Это же просто мысли, чего уж там.

Я имела в виду: думайте что хотите, только вслух не произносите.

— О чем угодно? Видимо, опыт у тебя охуеть какой богатый.

Но слушатель интерпретировал мои слова весьма креативно. Уж не знаю, что ему опять не понравилось, но в его глазах, до этого лучившихся весенним теплом, внезапно разбушевалась снежная буря.

— Но уж точно не богаче, чем у человека, стоящего передо мной.

— Человек, стоящий перед тобой, делает это впервые.

— Ну, тогда я, наверное, тоже впервые?

Смешно, честное слово. Он что, секс за свидания не считает?

Возмутившись, я ляпнула первое, что пришло в голову, и он, пристально глядя на меня, словно пытаясь докопаться до истины, криво усмехнулся.

— Да. Хотелось бы в это верить.

— Мне уже можно сесть?

— Садись.

У меня не было ни малейшего желания ехать с ним в замкнутом пространстве машины, но лучше уж посидеть, чем стоять на улице и выслушивать его придирки. 

— Спасибо. — Сквозь зубы бросив неискреннюю благодарность, я забралась на пассажирское сиденье, и он молча закрыл за мной дверь.

— Послушайте. Что вы вообще творите? Этому же должно быть какое-то объяснение.

Только когда он обошел машину и сел за руль, я смогла задать вопрос, который так долго сдерживала. В узком смысле это было возмущение тем, что мне сегодня пришлось пережить, чувствуя себя обезьянкой в зоопарке рядом с ним, а в широком — я спрашивала, за что он меня так мучает.

Видимо, умирать молодым он не планировал: потянувшись за ремнем безопасности, он посмотрел на меня и изогнул губы в ухмылке. А затем оказал мне излишнюю любезность. Бросив свой ремень, он наклонился ко мне и медленно потянул ремень безопасности с моей стороны.

Нас разделяли считанные миллиметры, дыхание смешивалось.

Эта забота была мне совершенно ни к чему, но мое дурацкое, чересчур наивное тело рефлекторно напряглось от такой близости. Я, словно забыв, как дышать, лишь хлопала глазами, уставившись на его точеный профиль. Застегнув ремень, он прижался губами к моему уху, словно шепча слова любви:

— Люблю полезные вещи.

— ...

— Это комплимент. Ты молодец.

От его томного шепота и горячего дыхания стало щекотно, я рефлекторно вжала голову в плечи. Чмок. Раздался звук, которого я никак не ожидала услышать, и что-то мягкое и влажное коснулось мочки моего уха и тут же исчезло.

— Псих.

Резко придя в себя, я оттолкнула его и вжалась в окно, но его липкий взгляд последовал за мной.

— Нет. Я пока не псих, раз держу себя в руках, красавица.

В отличие от того резкого рывка, с которым он ко мне приблизился, на свое место он возвращался медленно и вальяжно. Оказавшись за рулем, он облизнул губы. Странный блеск в глазах и красный язык, лениво скользящий по губам — он выглядел в точности как хищник, предвкушающий вкусную добычу.

— Усекла?

Не знаю, что именно, но знать не хотелось. Возникло лишь мерзкое чувство, будто я стала чьим-то обедом, который приберегли на потом. Отведя взгляд, который так и норовил опуститься к его промежности, я уставилась в окно и отчаянно закивала. Я остервенело терла ухо, словно пытаясь стереть его след, а он лишь низко рассмеялся и бросил, что я веду себя мило. Я постаралась пропустить этот бред мимо ушей.

Скорей бы уже стать бесполезной. Желательно прямо завтра.

Пережевывая эту мысль, не то обещание самой себе, не то молитву, я вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Стоп. А что будет с моей головой, когда я стану бесполезной? Что, если я не смогу нанять Блэка или кого-то еще и не уберу этого ученого?

Не выдержав тяжести мрачных мыслей, сгущающихся, как грозовые тучи, я медленно повернула голову и посмотрела на него. Тео, нажимающий кнопку запуска двигателя, бросил на меня быстрый взгляд. Видимо, у меня было такое серьезное лицо, что он всё понял без слов и беззвучно усмехнулся.