Мир сходил с ума. К одиннадцати с лишним от него не было ни весточки, и во мне как раз буйно разрасталась надежда, что уж теперь-то меня и правда бросят, — как вдруг пришло сообщение.

Хозяйка сэндвичной

Лили, проводите жаркие деньки? Я вот по какому поводу: хочу порекомендовать вам хороший детский сад :) В хорошие садики записываться надо уже сейчас. Когда кажется, что рано, — на самом деле уже поздно!

Я подумала, что в ленту опять что-то выложили, но решила, что это лента кого-то из других сотрудников VCI, получивших шоколад, — и в страшном сне не могла представить, что это лента Тео.

Кто-то сфотографировал коричневую коробку шоколада с выгравированной золотом надписью «♥Поздравляем Тео с повышением♥ Берегите свою любимую крошку» и без единого пояснения выложил один лишь этот снимок.

Вот, значит, почему надо быть добрее душой?

Я скрипела зубами, мечтая опозорить его в пух и прах, — а в итоге намертво застряла в позорной истории, из которой ни выйти, ни выкрутиться, да ещё и увековеченной. Но ведь Тео хамоватее самого сатаны — почему опять одна я. Почему вечно я.

Адам

Согласно Закону о защите специалистов, возврат средств невозможен.

Адам, как ни в чём не бывало сославшись на несуществующий закон, провёл черту. Получив сообщение, я тут же ему позвонила, но он даже не взял трубку. Сразу переключило на голосовую почту — похоже, он меня заблокировал. Сносное было самочувствие резко рухнуло, и тело обмякло, как варёный шпинат.

— Эх-х.

И как только до этого дошло.

Где же всё пошло не так.

Бессмысленно уставившись в потолок, я неторопливо перебирала воспоминания минувших дней — и вдруг вспомнила о Гувере.

Кое-как поднявшись, я вышла из дома, чтобы встретиться с Гувером. Стоило открыть ворота, как я его увидела. Похоже, ночь у него выдалась печальной — глаза опухли.

— Простите меня. Я думала, нас никогда не раскроют. Знай я, что всё всплывёт так скоро, действовала бы иначе.

— Что вы. Это мне не следовало стрелять, просто я так разозлился, что… Как ваше самочувствие?

— Нормально. Ну, более-менее.

И я, и Гувер, оба понурые, разговаривали, глядя лишь на носки чужих ботинок. Я предложила ему зайти и побыть в доме — выходить мне сегодня всё равно некуда, — но Гувер покачал головой. А потом, будто приняв торжественно-скорбное решение, глубоко вдохнул и заговорил.

— Я вчера о многом передумал, вот что.

— Да.

— Я заблуждался. Счастье началь… нет, господина директора отделения вправе определять только он сам, а я-то кто такой, чтобы дерзко судить да рядить, — мне, право, ужасно стыдно. Я раскаиваюсь и буду болеть за вас обоих.

— Что?..

Странный вывод. Получив очередной удар по затылку, я снова и снова допытывалась: может, его запугал Тео, может, вчера ему сильно влетело, — но всякий раз Гувер мотал головой.

После вчерашнего разговора в гостиной он больше ничего особенного не услышал, а Тео рядом со мной выглядел до того счастливым, что Гувер всю ночь предавался раскаянию, — такую вот трогательную до слёз преданность он и излил.

Ещё и полудня не было, а усталость навалилась такая, будто я не спала несколько суток кряду. Когда я, пошатываясь, вернулась в дом и снова легла в постель, мне даже подумалось: все вокруг счастливы, одна я нет, — может, просто сдаться, и дело с концом?

Вот именно. К чему так стараться. Буду жить как живётся.

Если, как ни барахтайся, всё равно не вырваться с ладони Тео, то, может, разумнее по чуть-чуть идти на компромисс с реальностью. Поживу так, спустя рукава: повезёт — найду зацепку, как вернуться домой, не повезёт — отправлюсь в свадебное путешествие прямиком в ад.

Едва я признала поражение, как позвонил победитель.

— Да.

— Проснулась?

— Да.

— Тогда первым делом надо было позвонить. Я-то думал, ты спишь, и всё ждал.

— А разве вы велели звонить, как проснусь?

— И что это с моей милой — всё хорошо шло, и вот опять.

Похоже, он намекал на те дни, когда я по собственной воле названивала ему, лелея надежду, что он меня бросит.

— У меня несколько личностей. Та личность вчера умерла.

— А мило себя вела. Эта личность тоже умерла?

— Я её сожгла на костре. Не ищите.

Послышался смешок, похожий на вздох. Затем он спросил, как я себя чувствую, и я ответила, что так себе.

Захочешь чего поесть — звони, не захочешь — всё равно звони, впустишь Гувера в дом — обоим конец, устала — спи, поешь обязательно, если лень — заеду в обед, и так далее. Перебрав целый ворох пустячной болтовни вперемешку с леденящими душу угрозами, мы наконец закончили разговор.

Вымотанная вконец, я закрыла глаза с мыслью «будь что будет». И в этот миг звучавший в голове голос дьявола принялся подзуживать обессилевшую меня. Соберись. Ты ведь ещё не всё перепробовала. Давай ещё разочек.

А я ведь легко поддаюсь чужим словам. Может, оборотная сторона бессилия — это порыв. Куда разумнее было бы пойти на компромисс с реальностью и жить себе, пресмыкаясь, но порыв — он, как всегда, насквозь безрассуден, и это полное опасностей искушение неудержимо манило меня.

Если уж и в роли рабыни себя попробовала, и в переговоры вступала, и осточертевшую любовь изливала, как помешанная на нём женщина, — а бросить меня всё никак не выходит, то остаётся одно: уйти самой. Побег.

Сглотнув пересохшим горлом, я взяла телефон.

Я посплю немного

Разбудите меня попозже

Зая-гад

Угу. Когда?

Вы же говорили, что приедете после работы

Зая-гад

Ещё и двенадцати нет, красавица.

Так долго собираешься спать?

А есть ты как.

От стресса я обычно сплю подолгу

Поем, когда встану

Зая-гад

Тогда сладких снов

Сообщение, оставленное Тео, было всем моим планом.

* * *

Ни плана, ни плана действий, ни даже пункта назначения.

Но если прежние промахи чему меня и научили, так это тому, что лучше уж вовсе без плана, чем с кое-каким.

Всё делалось по обстоятельствам, на ходу: едва отправив сообщение, я первым делом надела бронежилет и подобрала чёрную футболку, подобающую беглянке.

В рюкзак подходящего размера я кое-как затолкала сменную одежду и пачки наличных из сейфа. Надела кепку, встала перед зеркалом, проверила вид — но получалось не то. Просто я в кепке. Даже когда я скрутила и подвязала свисавшие из-под кепки волосы, выходила всё та же я — в кепке и с подвязанными волосами. Требовались чрезвычайные меры.

— …

Дзынь. Как раз вовремя подводка для глаз, торчавшая в стакане для карандашей, едва заметно качнулась, словно давая о себе знать. Поразмыслив, я взяла подводку и нарисовала на переносице усы. На первой, на второй линии меня одолевала только мысль, что всё пропало, но, прорисовав их погуще и взглянув снова, я решила: а ничего.

— Тьфу ты, что такое. Это был фломастер?

Форма-то ничего, да вот состав подкачал. Но переигрывать было поздно. Вместо того чтобы стирать усы, я переоделась. Скомкала носки, подсунула их под плечи бронежилета, накинула просторную рубашку — и плечи стали казаться куда шире. Настоящей подводкой я прошлась под глазами и по носогубным складкам, как следует растёрла, чтоб расплылось, и посмотрелась в зеркало. Приглядишься — похожа на Разносчика пиццы, но на беглый взгляд — заросший щетиной длинноволосый мужчина. Я осталась очень довольна.

Я уж было собралась так и выйти из спальни, но тем самым фломастером всё же оставила записку.

Причина побега — всё так заебало, что сил больше нет. Тьфу

Написала что в голову пришло. Если б мы больше никогда не увиделись — ладно, но вероятность встретиться снова была велика, так что я жирно зачеркнула написанное.

Причина побега — просто так

С довольным видом я полюбовалась запиской — недолго. Положила телефон и записку на кровать и вышла из дома.

Ворота, где и Гувер, и камеры видеонаблюдения, — опасны. И я, повторяя путь отступления тех NPC, что когда-то давно устраивали вечеринки у бассейна на заднем дворе, перелезла через ограду и выбралась к соседнему дому позади. Среди бела дня я пересекала чужой сад — вид у меня был, что и говорить, подозрительный, но, к счастью, обошлось без неприятности быть застигнутой хозяином.

В жилом квартале свободные такси разъезжают нечасто, так что я собиралась дойти пешком до проспекта и поймать машину там. Но, как ни странно, навстречу неспешно катило такси с зажжённым огоньком.

Повезло. По опыту, как раз когда везёт, и надо быть начеку, но даже с поправкой на это всё шло как по маслу, будто в возмещение всех недавних бед.

Сойдя в людном оживлённом квартале, я зашла в туалет торгового центра и переоделась ещё раз. Затем села на автобус, проехала ровно две остановки и тут же вышла. Дальше снова взяла такси.