Контент удален!

— И что там Раньери?

Когда Колин нетерпеливо переспросил ещё раз, в глазах Блэка, рассеянно глядевших на здание напротив и витавших где-то в раздумьях, вернулась осмысленность.

— Говорю же, нянькой устроился.

Блэк пожал плечами, порылся в кармане, развернул последнюю оставшуюся конфету и закинул в рот. В кармане завибрировал телефон. «Эх, мне бы отдал», — уныло пробормотал Бёрк; Блэк потрепал его по волосам и посмотрел сообщение.

Контакт не сохранён

(фото)

ммм пляжная вечеринка это хорошо

наконец-то что-то по душе

отлично, разожги в Раньери жгучую ревность!

хахахахахахахахаха

Контакт не сохранён

(фото)

это кто посмел надеть Лили наручники?

ты где?

Сообщение было от его младшей сестры Алисы. Бегло проглядев его, Блэк, как всегда, оставил без ответа.

Когда солнце село, на крыши лёг синеватый сумрак. Даже в спальню, где ещё не схлынул жар, как водяная морось, расползлась темнота.

Он поцеловал в лоб женщину, что забылась сном, бросив его, всё ещё неутолённого, одного. Сквозь сон она вяло шевельнула обессилевшей рукой и протянула: «Не могу-у больше-е…» Уголки губ Тео изогнулись.

Да, довёл-таки до слёз.

Он это признавал. Терпел слишком долго, чтобы щадить её по ходу, а нутро было настолько перекручено, что нянчиться и уговаривать не выходило, — вот и мучил больше обычного.

— Я же гово, говорила, что не я сняла с Харпера очки!..

— С чего это ты, так смачно глотая мой член, зовёшь другого ублюдка? Не знаешь, чьё имя называть?

— Ах, ну в самом деле. Нарочно, хнык, опять нарочно мучаете.

— Угу. Ты ведь только в такие минуты меня и зовёшь.

— Ах вы, гад!..

— Чем же гад. Я делаю всё, что ты любишь.

— Тогда быстрее, ну, хны-ы!..

С покрасневшими веками Райли умоляла и цеплялась за него, прося наконец войти, и десятки раз звала только его по имени. Женщина, что лежала в его комнате, на его кровати, вся в его метках и так истово звала только его, не могла не быть красивой; одно лишь воспоминание об этом мгновении — и полувставший ствол затвердел и, как голодный пёс, пустил слюну.

Тео покосился на ноющий низ и досадливо вздохнул. Вместо того чтобы будить крепко спящую женщину, он тихо поднялся. Убавил температуру кондиционера, аккуратно вернул под одеяло высунувшуюся руку. А потом, накинув халат, вышел из спальни, где остался только звук её дыхания.

В отличие от больничной палаты, где Райли была как на ладони, чем бы и где бы ни занималась, его особняк был без нужды огромен и тих. Это претило ему, и время от времени он останавливался и проверял свёрнутый в одеяле силуэт.

Когда он открыл холодильник и доставал воду, мелькнуло запоздалое сожаление: надо было ехать в квартиру. Но он тут же мотнул головой. Уж слишком трудно было представить, как отреагирует Райли, если узнает, что он и жильё сменил, лишь бы быть к ней поближе.

Вскоре, вернувшись в спальню, он беззвучно усмехнулся. Не успел отлучиться, как… Толку, что уложил её ровно: за это время женщина откатилась к самому краю кровати, свернулась клубком и опасно свисала. Поставив стакан на прикроватный столик, он обнял и приподнял её.

— М-м…

— Что «м-м». Открой рот. Попьёшь воды и спи.

Видно, до того он довёл её до слёз, что даже капризный, болезненный спросонья голосок надломился. Глядя на дрожащие ресницы и шевелящиеся губы, он набрал в рот воды.

Он бережно сжал ладонью разгорячённую лёгким жаром щёку и поцеловал. Даже когда вся вода была отдана, губы не оторвались. Лаская крошечный язычок, пока остывший язык не согрелся, он нехотя поднял голову. Женщина заворочалась, и тонкая простыня соскользнула.

— До чего же красивая, блядь.

Беззащитно спящее лицо и до неприличия соблазнительное тело подстёгивали порыв. Сталкивались два противоречивых желания: без конца вторгаться в перепачканную их соками дырочку, раздвинув ей ноги, — и в то же время уложить спать как следует.

Член, легко возбуждавшийся от одного запаха её кожи, ходил ходуном, как змея, ищущая нору, куда впихнуть голову, а переливавшаяся через край тревога подобралась к самой критической точке. Узкий, влажный проход был покоем и утешением, унимавшим эту тревогу. Только я могу это видеть, только я могу туда войти. Такая мелочная мыслишка хоть ненадолго стирала тревогу.

Потемневший взгляд блуждал по белой коже. Метки, выжженные на нежной плоти, словно клеймо, были похожи на лепестки, кружащие над снежным полем.

— Помоемся и спать.

Но несвойственный ему порыв растроганности кончился терпением. Подавив мутным вздохом кипящую похоть, он подхватил обмякшее тело и понёс в ванную.

Чтобы распоряжаться ею вволю, женщина была слишком хрупкой. Чуть не рассчитаешь силу — остаётся след, чуть сильнее присосёшься — кожа мигом краснеет.

Разве что вгонять член навечно — а так одним-двумя разами эту тревогу было не унять.

— …Даже если я инопланетянка, даже если времени осталось мало… всё равно — вы согласны?

С того дня он ни на миг не был с этим согласен. Проглотив застрявший вздох, Тео легонько тронул щёку спящей.

— Хоть кто тебя унеси — не заметишь. Ну что ты так сладко спишь, а?

Спящее лицо было кротким. Под стать покладистому нраву: уснёт глубоко — так просто не разбудишь. Он же, наоборот, чутко отзывался на малейший звук. Отчасти от природы был обострённо восприимчив, отчасти — суровая выучка VCI. Враг не разбирает ни времени, ни места.

Он осторожно отряхивал её влажные волосы, а когда влаги на руках не осталось, лёг рядом. Убрав ненужную подушку, он просунул руку ей под шею, и женщина, ища тепла, заворочалась и прильнула к нему — до того мило, что он против воли усмехнулся, будто вздохнул.

Обняв прильнувшую к груди женщину, он погладил её по спине и закрыл глаза. И тут же отяжелел, словно бессонницы и не бывало. Когда привычные, как въевшаяся черта, тревога и навязчивость начинали разрастаться, он сосредотачивался на сладком запахе кожи у самого носа и на тихом, ровном дыхании. Рука, баюкавшая Райли, замедлялась всё больше.

Когда молодой месяц склонился к закату, сквозь окно просочился лиловый рассвет. На лбу задремавшего Тео выступил холодный пот. Густые, пышные ресницы лишь миг подрагивали, как от дрожи, — и он резко открыл глаза. Хватая воздух, словно его душили, он первым делом проверил женщину в своих объятиях.

На месте.

Пока ещё — на месте.

Притянув тёплое-тёплое тело ещё ближе, он зарылся губами в её волосы. Но облегчение было недолгим. Зыбкое допущение «пока ещё» подбросило искру в едва-едва угомонившееся нутро. Тревога расползлась, как лесной пожар. Даже держа её в объятиях, он задыхался и иссыхал от чувства, будто она вот-вот куда-то исчезнет.

Вот потому-то заточение и бессмысленно. Надо не дрожать и не скулить, как трусливый щенок, а найти корень тревоги и вырвать его с зародыша. Вот так правильно.

Опираясь на её тёплое тело, черпая утешение в дыхании, он медленно выровнял своё. Мышцы спины несколько раз неспешно расширялись и снова сжимались. И даже когда грудь сдавливало, будто его придавило рухнувшим зданием, бессовестный член исправно набирал в объёме.

— Похоже, и правда течка.

Запах кожи, дыхание, тепло тела. Всё это стало точкой воспламенения. Рука, обнимавшая её за поясницу, понемногу спускалась ниже. Под предлогом, что подходящей одежды нет, он надел на неё свою футболку, но разница в телосложении была так велика, что женщине она доставала почти как короткое платье.

Рука с проступившими жилами скользнула по обнажённому бедру вверх и сжала мягкую ягодицу. Уже от одного этого головка дёрнулась и пустила вязкую каплю. Тяжело выдохнув, Тео прижался губами к уху Райли.

— Милая.

— …М-м.

— У меня встал.

— М-м, нельзя…

Он тут же глянул на её лицо — вдруг проснулась, — но женщина была во власти сна. Тугая на ухо во сне, а всё же откликнулась — до того это умилило, что он покрыл поцелуями всё, до чего дотягивались губы: щёку, лоб. И только когда Райли, послушно сносившая это, наконец отвернулась с видом «достал уже до смерти», губы оторвались. Беззвучно усмехнувшись, Тео, затаив дыхание, тихо поднялся. Затем взял брошенный на столик у входа телефон, достал из ящика в кабинете сигареты и вернулся в спальню. Райли, как и следовало ожидать, свисала с края кровати.

— Свалишься.

Ласково уговорив, он уложил её на свободное место и открыл дверь на террасу. Прохладный предрассветный воздух легко растрепал ему волосы. Откинув упавшие пряди, он взял в зубы сигарету.

Едва он поднёс огонь к кончику сигареты, как взгляд, словно магнитом, потянуло в спальню. Выпуская белёсый дым, он растерянно усмехнулся. Стоило отвести глаза на миг, как Райли, не вытерпев и этого, опять укатилась к самому краю кровати.

С каких это пор она так полюбила углы? Кто, кроме меня, знает, как она спит? Семья? У неё там семья, потому она и рвётся уйти? Что такого в этой семье. Мысли цеплялись одна за другую. Даже когда он смеялся и болтал, всё в итоге возвращалось на то же место.

Кто она такая, откуда явилась и куда уйдёт, зачем ей уходить. По-прежнему не решено ровным счётом ничего. Лишь росла тревога, что в любой час, в любую минуту женщина может его покинуть.

Покусывая фильтр, он вглядывался в телефон. То ли от едкого дыма, острый разрез глаз сузился. Узловатый палец медленно прошёлся по экрану, блокировка снялась, и всплыли непрочитанные сообщения.

Контакт не сохранён

(фото)

заточение закончилось?

а твоя красавица-то развеселилась?

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/moy-gryobanyy-npc-0b4t

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab