Стоило мне уставиться в окно, как он начинал докапываться, почему я смотрю только туда, а любой разговор с Тео просто выводил меня из себя, поэтому я закрыла глаза и притворилась спящей. Каким бы беззаботным ни был человек, вряд ли кто-то мог бы со спокойной душой клевать носом в подобной ситуации.

Но этим человеком, конечно же, оказалась я.

Я честно собиралась лишь притвориться, но то ли напряжение спало, то ли накопившаяся усталость взяла свое. Веки становились всё тяжелее, и глаза закрылись сами собой. Вскоре моя клюющая носом голова во что-то уткнулась. Там должно было быть окно, но я не почувствовала холодного и твердого стекла. В тот момент, когда я подумала, что это нечто теплое и мягкое подозрительно напоминает человеческую руку, спиной я тоже ощутила чужое тепло, и раздался смешок, похожий на вздох. Одновременно с этим зазвучал голос Миллера.

— Оставшихся людей нет, обнаружены только следы крови и гильзы — судя по всему, там была перестрелка. Если судить по разорванным пластиковым стяжкам, номерам партий на гильзах и их расположению, Райли...

— Шнелло.

— Виноват. Судя по всему, Шнелло сама освободилась от пут и сбежала.

— Какая умница. А запястья?

— Об этом не упоминалось.

— У них там и уши наркотой заплыли, что ли. Нихуя простых слов не понимают.

— Что прикажете делать?

— Запроси поддержку и организуй преследование. Установите блокпосты в портах, на вокзалах и в аэропорту, а начать обыски — с их берлоги, переройте всё сверху донизу.

— Вас понял. Выполняю.

— А, и давай заодно разберемся с Родриго. Свяжись с надзирателем, отвали ему столько, сколько попросит, и переведи его в другой блок.

— Вы имеете в виду блок, где сидят парни из «Черных вепрей»?

Эта новость мигом сдула с меня сон. Нет, сон сняло как рукой еще в тот момент, когда меня начали осторожно гладить по волосам, но по мере того, как продолжался их тихий разговор, я протрезвела окончательно, словно меня окатили ледяной водой. Я уж молчу о его бесстыдстве, когда он мгновенно осадил Миллера за одно только упоминание моего имени — хотя сам лип ко мне как ни в чем не бывало, — но последняя фраза внушала чистый ужас.

Родриго был боссом «Братьев Редвин», которые похитили меня сегодня, а «Черные вепри» — их кровными врагами. Следовательно, просто швырнуть Родриго в блок, кишащий «Вепрями», означало прямо приказать им его прикончить. VCI оказались куда более гнилой конторой, чем я предполагала, а Тео — куда более страшным человеком. Надо же быть таким расчетливым и безжалостным.

— Ага. Остальное потом. А то она проснется, — раздался голос дьявола. Атмосфера была такой, что мне почему-то казалось крайне опасным выдать свое пробуждение, поэтому я что-то невнятно пробормотала, имитируя разговор во сне, и осторожно отвернулась.

— И как только можно так крепко спать. Даже не знаю, можно ли вообще выпускать ее на улицу.

А если не выпускать, то что он собирается делать? Неужто и меня в тюрьму засадит?

По мере того как душа, ушедшая в пятки, медленно возвращалась на место, наши сегодняшние разговоры пронеслись перед глазами, словно в калейдоскопе. «Ублюдок» — два раза, отшвыривание руки — три раза, неуважительные злобные взгляды — бесчисленное множество, игнорирование и прочие формы нежелания идти на контакт.

С каждым новым воспоминанием едва вернувшаяся на место душа снова ухала вниз. Но прошлого не воротишь, да и сказанного тоже. Ладно. Уж не знаю, что ему еще от меня нужно, но позволю использовать себя ровно один раз, а потом буду искать способ спастись.

Но что, если одним разом всё не ограничится? Что, если он всю жизнь будет таскать меня за собой как шестерку?

Стоило мне представить свое далекое будущее, где я подобострастно кланяюсь со словами: «О господин мой. Только прикажите», а потом втихаря показываю ему в спину средний палец, как мне стало невыносимо грустно. Ладно еще я, так и не сумевшая вырваться из его лап, даже став сгорбленной старухой. Но ведь мои детишки, милые как зайчата, тоже будут вынуждены пресмыкаться перед его жестокими потомками! А что, если мой очаровательный внук однажды с невинным видом спросит: «Бабушка, а кто такой раб? Друзья называют меня рабом! Это что-то хорошее?». Не могу же я учить внуков посылать всех на хер.

— Блин. Ни за что!

Я в ужасе распахнула глаза и, естественно, встретилась взглядом с Тео, который — кто бы сомневался в его извращенности — всё это время пялился на меня.

— Чего «ни за что»? Сон приснился?

— Ой, кажется, я немного задремала. Просто приснился кошмар.

— Какой еще кошмар?

— Да так...

— Что «да так»?

— Не помню точно, просто было очень страшно.

Уж не знаю, профессиональная ли это деформация или обычная паранойя, но поверх этой смазливой рожи, прицепившейся к сущей мелочи, вдруг наложилось безликое лицо его потомка, который обирает моего внука до нитки. Конечно, нельзя сказать наверняка, буду ли я находиться здесь до того времени, но худшего сценария следует избегать, и позор должен закончиться на мне.

Надо валить.

С глаз долой — из сердца вон. Сейчас, пока я ему полезна, он, конечно, будет рыскать по всем углам в моих поисках, но со временем всё забудется само собой. Далеко за примерами ходить не надо: взять хотя бы меня, ослепленную богатством и славой и отвернувшуюся от семьи ради собственной сытой жизни.

Решено. Значит, теперь мне нужно искать способ вернуться из этого роскошного и опасного мира в свой — пусть и потрепанный, но такой уютный.

К тому же разговор Тео и Миллера принес не только страх. Была и польза — упоминание аэропорта. Когда я была просто игроком, аэропорт открывался только для определенных миссий, а в остальное время оставался бесполезным декоративным зданием. Да и находился он на отшибе, так что я вообще забыла о его существовании. Но теперь появилась возможность перебраться на другую карту именно через него. Всего в игре четыре карты. Все они связаны в единый мир, так что смена локации не приведет к сбросу прогресса, но чем больше вариантов для побега, тем лучше.

— Совсем еще ребенок. Кошмары вон снятся.

— Пусть я и выгляжу молодо, но не до такой же степени.

— Это да. Будь ты ребенком, это была бы катастрофа.

Он усмехнулся, будто констатировал очевидный факт, а я неловко рассмеялась в ответ, мысленно составляя четкий план действий на то время, когда вернусь домой. Было страшно провести с тобой время, давай больше никогда не встречаться, ублюдок.

К моему огромному сожалению, пунктом назначения оказался не мой дом. Я-то хотела поехать к себе, но Тео, как всегда плевавший на мое мнение, бесцеремонно притащил меня в больницу. А ведь больше всего на свете мне сейчас нужны были не врачи и анализы, а просто время наедине с собой. Если не брать в расчет мою изрядно пошатнувшуюся психику, физически я была абсолютно здорова. Однако он умудрился записать меня на все мыслимые обследования с ног до головы, пропустив разве что визит к психиатру.

— У меня правда ничего не болит.

— Это потому что ты еще в шоке.

— Шок прошел уже давным-давно. Если сердце до сих пор колотится от испуга, может, это аритмия?

— Вот именно. Посмотрим результаты анализов, и если это не аритмия, тогда и поедешь. У тебя еще щека опухшая.

У него что, сегодня образ одержимого гиперопекой папаши? Ну кто в здравом уме проходит полное медицинское обследование из-за слегка опухшей щеки? Слов у меня было хоть отбавляй, но, вспомнив подслушанный в машине разговор, ругательства пришлось проглотить. Окинув взглядом роскошную палату, я тяжело вздохнула и заговорила размеренным тоном.

— Мне бы не хотелось говорить это вслух, но раз уж человек, стоящий передо мной, об этом забыл — я всё-таки скажу.

— О чем я забыл?

— Я — Разносчик Пиццы.

Пусть я немного хорошенькая, хрупкая, да к тому же с невинным лицом, из-за чего меня легко спутать с болезненной неженкой, готовой слечь на пару дней от малейшей царапины. Но в реальности-то я была печально известной преступницей. Конечно, в этой славе скрывалась сложная подоплека, но мои слова означали одно: я не настолько слаба, чтобы валяться в больнице из-за ссадины, которую и раной-то назвать нельзя.

— А.

Тео, не отрывая взгляда от того, как я высокомерно отбрасываю волосы, издал непонятный возглас. А затем, словно не веря своим ушам, опустил голову и усмехнулся, как будто просто выдохнул.

— Не хочешь обследоваться?

Когда он снова поднял на меня глаза, его аура неуловимо изменилась. В голубых глазах закипал какой-то странный жар, и, медленно облизывая красные губы, он начал плавно приближаться ко мне, напоминая вожака львиного прайда, которого я когда-то видела на сафари.

Что за дела. Страшно-то как. На чем его опять переклинило?

Растерявшись, я в первую очередь посмотрела ему между ног. Уж не знаю почему, но взгляд упал туда сам собой. К счастью или к несчастью, но сквозь ткань его боевой униформы ничего не выпирало. Однако, будь то внезапный приступ похоти или просто очередной сдвиг по фазе, такие перемены не сулили ничего хорошего, и инстинкты, почуяв опасность, забили тревогу. Запоздало кивнув в ответ на его вопрос, я попятилась, но уперлась в кровать и отступать дальше было некуда.

В тот момент, когда я поняла, что оказалась в ловушке, носок его грубого армейского ботинка легонько — тук — коснулся моего кроссовка, а его крепкая рука обвилась вокруг моей талии.

— Поцелуй меня. Тогда отпущу.

Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

boosty.to/novelslab

t.me/tenebrisverbot