— Наркоторговлю? Вы случайно не о той шайке, что силой отобрала наркотики у господина Брауна?
— А вы что, очевидец?
— Нет. Клиентка…
— Вот и звоните. Своей клиентке.
Откинувшись на спинку стула, Тео чуть приподнял уголки губ — не то с улыбкой, не то без.
— Зачем вам моя клиентка?
— Допрос свидетеля.
— …
— Пусть придёт, встретится со мной и даст показания — ровно то, что видела. Тогда отпущу.
То есть он хотел допросить Разносчицу Пиццы как свидетельницу, чтобы доказать невиновность Харпера Брауна, — но «допрос свидетеля» это только звучит красиво. На деле — приманка, под предлогом следствия удовлетворить личный интерес.
— Сколько вам ещё накинут, если вытащите этого ублюдка? Наша милая в житейских делах ни черта не смыслит, так что отвалит, поди, дохрена. Угадал?
Адвокат едва не ответил по привычке. Гонорар за успех сам по себе не противозаконен, но стоит ему перевалить за определённую сумму — и договорённость становится недействительной. А намерение упомянуть гонорар именно в этот момент яснее ясного. Угроза. Дай понять, что, не согласись он, проверят не только нынешний договор, но и все дела, что он вёл прежде.
Страшный тип. Когда адвокат нехотя достал телефон, мужчина с ленцой усмехнулся и бросил: «Громкую связь». Сглотнув вздох, адвокат переключил режим, чтобы Тео было хорошо слышно, и положил аппарат на стол. Скользнув взглядом по высветившемуся номеру, тот хмыкнул с недоумением: «И впрямь сменила».
Холодный электронный звук тянулся особенно медленно, и тут...
— Алло?
Когда голос из динамика прорезал ледяную тишину, в зрачках мужчины блеснул иной свет, и на прищуренных глазах, что казались лишь острыми, проступило отчётливое чувство. Привязанность, нежность, влюблённость — что-то в этом роде. Само собой, это было на сто восемьдесят градусов не похоже на ту безразличную манеру, с какой он держался с адвокатом.
— Здравствуйте, госпожа Шнелло.
— Да, здравствуйте.
— Хорошие новости. Господина Брауна, похоже, скоро отпустят.
— Правда? Когда? Ух ты, не думала, что так быстро. Спасибо вам. Вы проделали огромную работу.
Адвокату стало хлопотно. Ушами он слушал воодушевлённый голос Райли, на душе было тяжело, а глаза то и дело косились на мужчину по ту сторону стола. Тот молча сверлил взглядом телефон, явно весь обратившись в слух. Он походил на матёрого хищника, а ещё напомнил адвокату виденную как-то стрелковую тренировку одного агента. Общее у обоих — то, как они обостряли все органы чувств и нацеливали внимание на одну лишь добычу.
— А как вышло-то так быстро?
— Я, видите ли, встретился с директором отделения Раньери. Запросил встречу со следователем, ведущим дело, а вышел сам директор.
— Раньери?..
Воодушевления в голосе как не бывало — отклик был кислый, словно она услышала несусветную чушь. В тот же миг лицо мужчины едва уловимо переменилось. Сосредоточенное выражение почти не изменилось, но колючая аура, кажется, чуть-чуть смягчилась. С чего бы? Оттого что назвала по имени?
Адвокат на миг недоумённо склонил голову. Чушь. Не может же он смягчиться оттого, что разок назвали по имени.
Адвокат, поглядывая на его реакцию, перешёл к делу.
— Да. Именно так. Но есть одно условие.
— Какое условие?
— При обыске в жилище господина Брауна в качестве вещественных доказательств изъято большое количество наркотиков. Даже если тест окажется отрицательным, доказать невиновность по обвинению в сбыте и перевозке наркотиков будет трудно.
— Понятно...
— Вы ведь говорили, что лично видели, как господина Брауна кто-то запугивал? Если согласитесь на допрос свидетеля, проведут небольшую формальную процедуру и закроют дело.
Райли молчала — видно, нужно было время подумать. Адвокату это казалось просто тишиной, но Тео по едва уловимым звукам из динамика определял, где находится Райли. Шума с улицы нет. Значит, не снаружи. Но и не одна. Других голосов не слышно, однако различается тихое шуршание.
С кем, где, зачем?
Ответ прост. Чтобы настроить новый телефон против слежки, нужен хакер. Высока вероятность, что она с тем смазливым ублюдком. Нутро, было размягчившееся оттого, что назвали по имени, снова затвердело, как камень, и настроение перекосило.
Хрусь. Под его рукой испустила дух пятнадцатая ручка. Даже плотно наросшая мозоль не выдержала пятнадцатого удара. Кожа в конце концов лопнула, и на белый стол капнула кровь.
— Ой. В-вы целы…
На лице адвоката отразилась оторопь. Растерявшись, не зная, как быть, он заёрзал и привстал, но Тео, бесшумно положив ручку на стол, поднёс палец к губам.
— Да?
Не понимая, что происходит, Райли переспросила. Тео мотнул подбородком: мол, отвечай. Адвокат, неловко присев обратно, кое-как отговорился: ничего, мол. Тогда Райли со вздохом протянула: «Понятно».
— А до какого срока нужен ответ?
— А, э-это… Чем скорее, тем лучше, не так ли?
— Тогда передайте прямо сейчас. Пусть не выкаблучивается.
Если бы не капли крови, размеренно падавшие на стол, можно было бы поддаться нелепому ощущению, будто время остановилось, — настолько мгновенно заледенела обстановка. Хуже не придумаешь.
— Спасибо за сегодняшние хлопоты. Будут другие новости — звоните.
— А, постойте, госпожа Шнелло!..
Адвокат торопливо открыл рот, пытаясь предотвратить сползание в ещё худшее, и тут...
— Красавица.
По ту сторону стола раздался негромкий голос. Словцо ещё приторнее, чем «милая», но в этот миг было не до подобных оценок. Адвокат заметался взглядом и уставился на притихший телефон. Отчаянно надеясь, что она не повесила трубку.
— …
Ответа не было, но счётчик соединения исправно отсчитывал секунды. Адвокат украдкой сглотнул вздох облегчения, а Тео вздохнул в открытую.
Хотелось спросить. Прав ли он в своей догадке, правда ли она с тем смазливым ублюдком, опять ли строит глазки да хохочет, сколько ещё ему терпеть, почему она вечно липнет к этим прилизанным, чистеньким мерзавцам, почему его так отталкивает. Хотелось спросить и хотелось привезти. Сюда, к себе, туда, где он.
— Понял я, что ты злишься, так что хватит уже. Тогда и я выкаблучиваться не стану.
Но какими бы ни были его мысли, сейчас надо было улещивать и терпеть. Райли отвернулась безжалостно, будто ей ничуть не жаль, а вот ему было о чём жалеть, и он был слабой стороной в этих отношениях. Нет, словом «жаль» не передать: отсутствие Райли тянулось, блядь, бесконечно долго, а день, в который он не слышал даже её голоса, был дохрена тосклив.
Так что надо терпеть. Терпеть всё, подстраиваться под всё и держать её рядом. Так оно правильно.
Подавляя свирепые мысли, бежавшие по венам, он крепко сжал кулак. Лицо сидевшего напротив адвоката тоже сделалось плачевным. Мягкий, улещивающий голос и омрачённое заботой лицо были как у героя мелодрамы, но насквозь окровавленная рука — чистый фильм ужасов. И этот непреодолимый разрыв творился одновременно.
— Я виноват.
— …
— Раскаюсь и впредь буду стараться. Не буду так делать. Покажись хоть на минутку.
— …
— Ты вот так ушла — и я ничего не могу делать. Соскучился до смерти. А?
Поразительное всё не кончалось. Поправив очки, адвокат наблюдал за ним сквозь стёкла.
Мужчина, который, казалось, ни перед кем не склонится, гордец, заявлявший, что смотреть снизу вверх — это, блядь, противно, цеплялся за оборванные отношения и вымаливал — зрелище было прямо-таки величественное.
Однако странное дело. Неужели чужие любовные дрязги могут быть так занятны. То, что тот самый Раньери, тот самый великий Раньери никак не справится с одной-единственной возлюбленной и места себе не находит, было до крайности любопытно.
С другой стороны, было и тревожно. И адвокату, и Тео. У Тео нутро выгорало дотла от страха, что эта безжалостная женщина возьмёт да повесит трубку, что так и не покажется сегодня; адвокат же по схожей причине, навострив уши, ждал ответа Райли. От её ответа зависел и его гонорар за успех, да и плачевную атмосферу в кабинете можно было бы переломить.
Помиритесь. Помиритесь. Невольно отбивая про себя такт, адвокат втайне понадеялся на ответ, и тут...
— Возьмитесь за ум. «Хватит» давно уже было.
— Мне больно. Не надо так.
— Ой, опять выкаблучивается.
— Я серьёзно.
— Серьёзно или нет — если будете и дальше так выкаблучиваться, я этого так не оставлю. Не звоните мне.
— Сказал же, не надо так.
— Тогда всего доброго.
— Райли.
Резко сведя брови, он позвал её, но ответа не последовало.
* * *
— Совсем смешно, честное слово.
Когда я, кипя от злости, повесила трубку, на меня уставились шесть глаз. Это были Рен, Колин и Бёрк.
— Точно, смешно. Райли как разъярённый носорог.
Бёрк, чавкавший пончиком, ухмыльнулся и подал голос. Колин, покосившись на меня, поспешно запихнул пончик ему в рот, а Рен, склонив голову, протянул: «А по-моему, у того конца ещё не конец». Я же, не обращая внимания на все эти реакции, залпом выпила холодной воды.
— Спасибо за сегодня. Я ужасно устала, поеду я.
И правда, день выдался утомительный. После той истерики в обед эмоций ушло немало, да ещё и моталась без передышки.
Началось всё с адвокатской конторы. Вырвавшись с парковки штаба VCI, я в ярости неслась и на каком-то перекрёстке остановилась на красный, и тут мне на глаза попалась вывеска адвоката на здании напротив.
— Какой у вас контактный номер?
И только проконсультировавшись как следует, я сообразила, что телефона-то у меня нет.
Вот незадача. Будь рядом Гувер, с которым я вечно ездила, я оставила бы его номер, но теперь я была одна. К тому же ни одного номера наизусть не знала. На память приходили только сэндвичная да автомастерская Рена. Выбор, само собой, пал на второе.
