— Не дрейфь. То, как ты иногда наглеешь, бесит, конечно, но ты достаточно полезна, чтобы я закрывал на это глаза.

— А если я упущу этого ученого?..

— Ну не знаю. Что тогда с тобой делать?

— ...

— Посмотрим на твое поведение.

Легче от этого ни капли не стало. Мысленно показав ему средний палец, я решила, что завтра буду дергать траву еще усерднее.

На удивление, вел он машину очень спокойно. Только откровенно блокировал тех, кто пытался влезть в наш ряд, как ненормальный, а в остальном не лихачил и не вел себя как мудак на дороге.

— Так что. Что любит есть моя малышка?

— Ужинать в одиночестве.

— Не выебывайся.

— Фастфуд. Сэндвичи, бургеры, хот-доги, что-то в этом роде?

Я выбрала меню, с которым можно покончить максимально быстро, но недооценила своего оппонента. Тео, на удивление покладисто кивнув, словно принимая мой выбор, привез меня в отель. Это был ресторан европейской кухни, где подавали ужин из нескольких блюд, от закусок до десерта.

Идеальное место, чтобы вывести из себя человека с нетерпеливым характером. Только на то, чтобы съесть всю эту еду, которую приносили крошечными, как птичий корм, порциями, ушло два часа. Теперь я поняла старшую сестру, которая возвращалась с корпоративов такой раздраженной. Я-то думала, чего она бесится, вкусно же поела мяса, а оказалось, важно не что ты ешь, а с кем. Да я бы с бóльшим удовольствием просто поела сухого риса, запивая водой.

Как же печально, когда вам по пути. Мой дом тоже находился на склоне Пино-Хиллз, так что он, как нечто само собой разумеющееся, предложил подвезти меня. Уставшая за день, я не стала спорить и молча села в машину.

— Что делала на пляже.

— Да так, то одно, то другое.

— Что именно.

— Планы строила, на людей смотрела, песок трогала…

— На людей?

— Да, все выглядели такими счастливыми, кроме меня.

Я намекала, что несчастна из-за него, но ему, разумеется, было плевать на мое счастье, и он, погруженный в свои мысли, пропустил мои слова мимо ушей. Покосившись на его длинные пальцы, выстукивающие ритм по рулю, я тоже замолчала и уставилась в окно. Какой же невыносимо долгий день.

Но мои страдания только начинались. На следующий день, и на следующий за ним — пытки продолжались. Рано утром я бежала к дому Блэка и вкалывала как проклятая. В робкой надежде на остатки его совести, я как-то осторожно поинтересовалась за обедом, которым он меня угощал: не хочет ли он нанять профессионального садовника? На что получила невозмутимый ответ: не нравится — можешь бросить в любой момент. Какая-то извращенная садистская забава, но я лишь лучезарно улыбнулась и сказала, что буду стараться еще больше.

А ближе к вечеру меня вызывал Тео, заставлял играть роль его девушки и ужинал со мной. Адский график: по утрам ломает тело, по вечерам — психику. Радовало лишь то, что с сорняками было почти покончено.

Каре-яйцо

Эй, эй! Как жизнь, дружище?

Если забыла номер моего счета, можешь звонить в любое время.

На третий день вечером я получила сообщение с напоминанием от Адама. Возвращаясь домой, я сразу шла мыться и падала спать, напрочь забывая о переводе. Развалившись на диване, я слипающимися глазами оформила запоздалый перевод и отбросила телефон подальше.

— Ой, ошиблась.

Я поняла, что приписала лишний ноль к оговоренной сумме, но на балансе это особо не отразилось, так что я решила забить. Медленно поднявшись с дивана и разминая ноющие руки, я услышала звук входящего сообщения.

Каре-яйцо

Вы моя крестная мать.

Капитализм — такая удобная штука.

Горький вечер: реальность, в которой меня мучают два мужика, на которых деньги не действуют.

* * *

Три дня. 

Сегодня я снова сидела на корточках в чужом саду, дергала траву и поглядывала на хозяина дома.

Чем меньше оставалось сорняков, тем сильнее росла моя тревога, а подозрительность Тео крепла с каждым днем. Видимо, ему казалось странным, что на вопрос о моем местонахождении я всегда отвечаю «на западном побережье». Он изводил меня расспросами и буквально не давал продыху.

— Где ты.

— На западном пляже.

Отвечая на очередной звонок, я оглянулась через плечо. Блэка, которому было плевать на мою личную жизнь — лишь бы я сорняки дергала хорошо, — с невозмутимым видом чистил свое оружие.

— Где именно на западном пляже.

Голос, еще более резкий, чем вчера, казалось, заморозил влажный и знойный пляжный воздух. Но, возможно, из-за того, что я слышала только голос, или просто у меня выработался иммунитет к этим повторяющимся изо дня в день вопросам, было не так страшно, как обычно. Позавчера он придирался, спрашивая, на что я там так пялюсь, а вчера угрожал, что если поймает на какой-нибудь глупости, мне не поздоровится. Для меня, чья жизнь была до одури скучной, эти угрозы звучали как пустой звук.

— Наверное, на пляже, который находится на западе?

Стоило мне равнодушно ответить, как он сбросил вызов. Злиться на его хамские манеры не было сил, да я уже и привыкла, что он бросает трубку, когда ему вздумается. Пожав плечами, я запихнула телефон в карман и взялась за тяпку.

Но этот человек всегда играючи превосходит мои ожидания, и этот раз не стал исключением. Сначала я недоуменно смотрела на снова вибрирующий телефон. А потом, увидев, что это видеозвонок, подскочила как ошпаренная и заметалась.

— Б-Блэк, я отойду на минутку!

Времени ждать ответа не было. Бешено несясь по вязкому песку, я поспешно нажала кнопку ответа и переключила камеру на основную.

— Поверни камеру.

Максимально откинув голову назад и шумно выдыхая воздух, скопившийся в легких, я переключила камеру обратно и неловко улыбнулась. Его ледяные глаза медленно осмотрели экран. Видимо, телефон лежал на офисном столе, потому что ракурс был снизу вверх, но даже под таким унизительным углом его бесстрастное лицо выглядело безупречно.

— Красавица.

— Ух, да.

— Жарко?

— Ж-жарко, конечно.

— И что ты делаешь там в такую жару?

— Любуюсь видами?..

— А, любуешься.

— Да, любуюсь.

— И в это твое любование входит ебаное туловище того ублюдка?

Что за бред. Проследив за его равнодушным взглядом, я обернулась и увидела полуголого мужика, загорающего на пляжном полотенце. Называть это «ебаным туловищем» было несправедливо: его бронзовая блестящая кожа и рельефная грудь выглядели весьма впечатляюще, но я все равно замотала головой.

— Нет. Я вообще этого парня не знаю.

— Трубку ты, блядь, берешь еле-еле. Дышишь в трубку охуеть как сексуально. И то, что за тобой, одетой в жалкий лоскуток, вдруг оказывается какой-то левый хрен — это всё случайность?

— Я понимаю, о чем вы подумали, но вы ошибаетесь…

— Блядь, красавица. Я же говорил тебе беречь свою пизду.

Боже мой. С больной головы на здоровую.

Возмущаться этим нелепым обвинениям должна была я, но атмосфера была такой жуткой, что я и слова вымолвить не могла. Когда он угрожал с нагловатой ухмылочкой, было страшно, когда молча сверлил взглядом — по спине бежали мурашки, но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, когда он злился по-настоящему. От его свирепого взгляда, казалось, пронзающего экран, и ледяного голоса я невольно сжалась в комок.

— Кидай адрес.

Отчетливый скрежет зубов наконец-то привел меня в чувство.

— Боже, я сейчас с ума сойду. Говорю же, это не то!

— Не то?

— Конечно не то! Вы всех по себе, что ли, судите? Я, во-первых, не собираюсь этим заниматься, а во-вторых, кто вообще будет делать это средь бела дня, да еще и там, где люди ходят?!

К счастью, мир не без добрых людей: пока я тараторила, как пулемет, за моей спиной появилась девушка, судя по всему, девушка этого самого полуголого парня, с напитками в руках. Они обнялись, начали целоваться и ворковать. Я бросила на них взгляд, а затем снова посмотрела в экран.

— Вот, видели?

Его взгляд, на секунду скользнувший по происходящему за моей спиной, вернулся ко мне. А затем он с явным недовольством медленно осмотрел меня с ног до головы.

— А где твоя одежда.

На мне была обычная белая майка.

— Можно подумать, я тут голая стою. Между прочим, я тут одета приличнее всех!

— Я спрашиваю, где твоя одежда. Где та рубашка, в которой ты утром ушла?

Он говорил так, словно своими глазами видел льняную рубашку, которую я накинула утром. Вчера я бы вздрогнула и спросила, откуда он знает, но не сегодня. Стадию шока и ужаса я прошла еще вчера, так что сейчас мне было просто обидно.

«И что же такого интересного на западном пляже, что моя малышка прется туда к восьми утра?»

«Да что там может быть, море да песок. Говорю же, гуляю, планы строю».

«И для этого обязательно тащиться на западный пляж?»

«У меня просто стихия воды. А откуда вы знаете, что я ушла в восемь?»

«А что, мне нельзя знать?»

«Вы что, слежку за мной устроили?»

«Пока нет, но кто знает, что будет потом. Так что ты там делаешь?»

Вполне в духе представителя полиции криминального города — он без стеснения угрожал мне слежкой. Я тогда вспылила и возмутилась, есть ли у меня вообще личная жизнь, на что получила издевательский ответ: зачем тебе вообще личная жизнь? А секрет его осведомленности раскрылся, только когда мы доехали до моего дома. Опустив стекло, он снисходительно указал пальцем. Над деревянными воротами мигала лампочкой камера видеонаблюдения. Дом был мой, но камеру эту я видела впервые.

«Веди себя хорошо, красавица. А то меня это уже начинает бесить».

Человек, организовавший незаконную слежку за чужим домом, вел себя донельзя нагло. А у меня, простой смертной, даже сил злиться не осталось, поэтому я лишь вяло показала средний палец вслед его уезжающей машине.

— Одежда.

Я отвлеклась буквально на секунду, но его терпение уже лопнуло, и он процедил это слово сквозь зубы, недовольно нахмурившись.

— В машине.

— Значит, ты так и расхаживала бы? Выставив сиськи напоказ.

Боже, какой абсурд. Даже мой родной отец не указывал мне, что носить. И что? Сиськи?

Сквозь экран от его напряженного лица повеяло холодом. Но до простой смертной, у которой от ярости уже потемнело в глазах, этот холод не дошел.

Терпела из вежливости, терпела из страха, терпела, чтобы не давать повода для придирок. Это «терпение», накапливаясь, слилось воедино и превратилось в колоссальную смелость. Молча глядя на мужчину в экране, я подняла глаза к небу и глубоко вздохнула. А затем заговорила:

— Дорогой.

Я стиснула зубы и широко улыбнулась. Его ровные брови дрогнули.

— Я из-за тебя сейчас от злости свихнусь. Будешь и дальше так выебываться — я реально сбегу. Тогда и тебе проблем прибавится, так ведь?