Ты. Ты и расстаёшься.
Вертевшиеся на языке слова он тоже проглотил.
— Так что давай сперва обработаем рану… Я вызову врача.
— Оставь.
— Какое там оставь. Твоя красавица и хотела бы прийти, да, увидев твою руку, опять сбежит.
Это он сказал просто от досады. Но эффект оказался поразительным. Тео, ощетинившийся так, будто внезапный визит Ноа был всего лишь досадной помехой, чуть заметно смягчился. Улучив миг, Ноа быстро черкнул сообщение секретарю. Врача, как можно скорее. Оставив суть дела и адрес, он поднял голову — Тео тоже смотрел в телефон.
Контакт не сохранён
(фото)
За едой.
— Выходит, у этого гадёныша руки целы — оттого его и привечает.
— …
— Может, отрезать.
Это он сказал не о снимке. Помрачневшие глаза смотрели на его собственную левую руку. Ноа обомлел. Мало того что истерзал её в кровь, так теперь и вовсе резать собрался. И ведь не для красного словца сказано. Дай только повод — отдать руку, если так можно вернуть Разносчицу Пиццы, — и он тут же приведёт это в исполнение. И что такое эти отношения, и что такое любовь. Видеть, как Тео, всегда безразличный ко всему на свете, реагирует так яростно, было и любопытно, и горько.
Ни крепкой братской любви, ни нежной привязанности тут не было. Для бесчувственного брата Ноа был чем-то вроде запаски: оставишь — сгодится, лишишься — заменишь чем-нибудь другим. Да и сам Ноа был не лучше. Разве что к брату, у которого ни крови, ни слёз, он всё-таки питал какую-то малую толику тепла.
— Отрежешь — и что, крюк приделаешь, в капитана Крюка играть будешь? Ого, мне уже слышно, как твоя красавица убегает.
В другой раз он рявкнул бы — мол, неси чушь в другом месте, и проваливай. Но Тео не дал никакого ответа. Молча отвернулся, откинув мокрые волосы, с которых капала вода. Взгляд Ноа упал куда-то на стойку. Туда, где стояли два пузырька с таблетками. Покосившись на Тео с сигаретой во рту, Ноа взял их в руки. Снотворное. И стимулятор.
— Тео.
— Блядь, вот заладил: «Тео».
Сокращать длинное имя — невелика ласка, но Тео тут же раздражённо свёл брови, будто слышать этого не желал. В другой раз Ноа ухмыльнулся бы: «Тео разозлился?» — но сейчас он с застывшим лицом пристально смотрел на него. Мысль, что однажды Тео может сесть на дурь, у него мелькала. Заполучив Фикс Форд, тот явно скучал.
Но что этой дурью окажутся психиатрические препараты — такого он и во сне не видел. Не спишь — надо принять, тяжело вставать — ищи стимулятор, оно конечно, — но что именно этот, похожий на чудовище, мужчина дотягивает день на лекарствах, было дико и странно.
— Может, просто другую женщину найдёшь? У меня прямо сердце разрывается, когда ты творишь то, чего за тобой отродясь не водилось.
Сейчас должно было прилететь «вали». Но Тео, глядя на дом напротив, лишь выпускал блёклый табачный дым и так и не сказал ни слова.
С Харпером мы заметно сблизились. Иначе и быть не могло. Последнее время чаще всех я вижу именно Харпера и Блэка.
Блэк, Харпер и я. Дней, когда мы встречались втроём, было немало, но Блэк был на удивление занят, и наедине с Харпером я ужинала довольно часто. Так вышло и сегодня. Мы поздно ужинали в бургерной у моей новой квартиры, и Харпер, какой-то особенно понурый, вдруг расплакался.
— Простите. Я привык всегда есть один, а в последнее время каждый день ужинаю с Райли, и кажется, будто у меня появился друг…
Харпер всхлипнул и снял очки. До чего же эти очки виноваты. Исчезла всего лишь роговая оправа, а впечатление совсем другое. Покрасневшие веки и слезинка на кончике длинных ресниц придавали ему такой жалкий вид. Может, потому. Сердце смягчилось. Пожалуй, неплохая мысль — на этом этапе познакомить Харпера с остальными друзьями. Все они немного со странностями, но добрые, и, в отличие от меня, подобравшейся к нему с корыстью, могли бы стать ему настоящими друзьями.
— А, точно. Завтра я устраиваю новоселье — Харпер, непременно приходите. Будет весело.
Под предлогом новоселья, которого и в планах не было, я устроила встречу. И позвала всех, кто входил в мой тесный, скудный круг общения, — но атмосфера сложилась совсем уж странная. На припозднившегося Харпера смотрели недобро.
— Держать при себе этого молокососа, когда рядом я, верный вассал Адам. Я глубоко разочарован, госпожа.
Адам — боясь, что у него отнимут его миску.
— Извините, Райли. Я просто очень стеснительный.
Колин — потому что очень стеснительный.
— А, теперь ясно: это ещё и праздник по случаю передачи M6.
Блэк — потому что дулся из-за бронежилета,
— А это что за пуговичные глазки, Лили? Прикажете разобраться?
Хозяйка — по причине сугубо в духе хозяйки.
— Райли, ты же ходила с этим очкариком за бургерами? Я всё слышал. Это просто возмутительно. Знаешь, как я хотел в ту бургерную?
Бёрк — потому что обиделся из-за вчерашних бургеров.
— Чего это с атмосферой.
Все, кроме Рена, по своим причинам относились к Харперу настороженно. Я знала, что с распростёртыми объятиями его не примут, но что вот так в открытую будут коситься — не ожидала.
— А Адам-то чего так вырядился. Реально, блядь, бесит, — раздражённо буркнул сидевший справа от меня Рен.
Аккуратные брови недовольно сдвинулись, будто он увидел нечто непотребное. От одного взгляда на наряд Адама эта реакция была понятна. Огромный детина — и не идущий ему белоснежный фартук с рюшами. Сегодня, готовя вечеринку, я наняла Адама поваром, и с самого утра, когда он вломился ко мне, он был уже в таком виде.
От неожиданности я спросила, обязательно ли именно этот фартук, и велела снять, — но в ответ удостоилась лишь клейма извращенки: «Ха-а. Фартук на голое тело. Грязные мысли у госпожи всё те же». Сам он жеманно добавил, что он-де дворецкий, а не стриптизёр. Что это за диковинное обращение и с какой стати Адам сделался дворецким — тоже было непонятно. Я растерялась, с чего начинать выговор, и просто помалкивала.
— Собрал всех в кучу — и впрямь зрелище.
Это Блэк. Оглядев всех, кто расселся за большим столом, он насмешливо фыркнул, будто не веря своим глазам. Жаль только, что сам говоривший не подозревал: он и сам — часть этого «зрелища».
— Привет, Рен. Привет, Колин. Привет, балбес.
Хозяйка сэндвичной, вымыв руки в туалете, оборачивалась к каждому по очереди, кого называла, и слегка махала рукой. Видимо, в порядке убывания симпатии. Я заметила: Рену она ещё и подмигнула. Рен буркнул «у-у, блин», скривился, будто проглотил кислятину, и отвернулся; Колин неловко улыбнулся, а Бёрк, занятый едой, даже не ответил. То, что в рейтинге расположения хозяйки не было Блэка, слегка удивляло. Пусть он и одевается во всё чёрное, но и Блэк внешне нигде не оплошает.
А может, развязный нрав Блэка просто не в её вкусе. Переведя взгляд с Блэка на хозяйку, я тихо кивнула.
— Вот же бля!
Усаживаясь напротив Рена, хозяйка напоследок зыркнула на Адама и резко скривилась. До чего же свирепое лицо. Я, только и делавшая, что водила глазами по сторонам, испуганно вздрогнула, а хозяйка, будто ничего и не было, прикрыла рот ладонью и хохотнула: «Хо-хо».
— Ой, ох. Простите, Лили. Я вообще-то не такая. Просто, как увижу что-нибудь вредное, так зла не хватает.
А взгляд, которым она косилась на Адама, всё равно был лютым. И всё же Адам стоически уселся за стол, не снимая фартука. Во главе стола.
— Наготовлено много. Что ж, и убогие гости пусть приступают к трапезе.
Это сказал самый убогий из всех — Адам. Но у Адама был и свой талант. Еды и правда было в изобилии, и я, повернувшись к Харперу, сказала: «Ешьте побольше», — и принялась за ужин.
Было шумно и весело. Народу много, и стоило кому-то вставить хоть слово, как тут же поднимался гвалт. Но норов у всех был не из простых, и без того хлипкий Харпер не мог выдавить ни слова и только водил глазами туда-сюда. Не разом надо было их собирать, а встречаться по одному. Я просчиталась. От неловкости я то и дело подкладывала Харперу то одно, то другое, и всякий раз глаза за столом обращались к нему.
— Хм. У молокососа что, рук нет?
— Райли, вы тоже поешьте. Вы ведь почти ничего не едите.
— Точно! Райли, ты ужасная! Мне ты мясо ни разу не уступила!
Три брата — Адам, Колин и Бёрк — каждый вставил своё слово.
— Мешать трапезе Райли. Это непростительно. Прикажете разобраться?
— И верно. Нельзя же людей делить. А, точно. Разносчица Пиццы как раз людей и делит.
— Атмосфера и впрямь странная… Вам не кажется, что глаза у всех какие-то шальные?
Хозяйка, Блэк и Рен тоже добавили своё. Рен был прав. И колкие взгляды, и эта странная, временами накатывающая холодность. Где-то я уже видела такую картину. Из сериалов — как семья мужа третирует добрую главную героиню.
— Простите, Райли. Я, я сам справлюсь. Вы тоже ешьте побольше.
Совсем съёжившийся Харпер робко пробормотал это. Я ответила, что всё наоборот, это мне неловко, коротко вздохнула и решила снимать с них эту враждебность одну за другой. Для начала, будто бы нечаянно, брызнула лимонным соком на очки Харпера.
— Ой, простите, нечаянно. Всё нормально?
— Д-да. Нормально.
— Какое там нечаянно. Ты ж, блядь, в открытую лимон выжима… ай!
Я ущипнула за бок Рена, который, не понимая моего тайного умысла, всё портил, и Адам почему-то остался доволен. Похоже, он всё ещё дулся за то, что Рен раньше высмеял его наряд.
— Может, очки лучше поскорее снять?
— И во сне, и наяву только и мыслей, как раздеть мужчину. Какая коварная особа.
Удовлетворение Адама длилось недолго. Будто опасаясь, что искра перекинется и на него, Адам аккуратно поправил фартук и посмотрел на Харпера с состраданием. То ли это значило «тяжко тебе приходится», то ли — что он проникся глубоким товарищеским чувством к его жалкой участи. В любом случае оба варианта были нелепы донельзя, но настороженность к Харперу вроде бы пошла на убыль, и я решила промолчать.
