Но реакция была неожиданной.

— Я так охуел, что слов нет. Что мне реально делать с этим тупорылым уебком?

Несмотря на то, что мы в открытую встретились взглядами, рыжий отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил, и наоборот, словно отвлекая внимание на себя, схватил здоровяка за грудки и потащил за колонну.

Возможно, его достали непреодолимые разногласия, а может, это была просто минутная причуда, или же вместо безнадежной затеи он выбрал запасной план. Например, раз он так твердо верит в мои отношения с Тео, он мог решить сохранить мне жизнь, дистанцироваться от здоровяка и подумать о будущем. Как бы то ни было, неизвестно, что заставило его изменить мнение, но для меня это не обернулось плохим исходом.

— Этот конченый ублюдок чуть что заводит шарманку про то, какой я тупой и прочее, и ни в хуй меня не ставит. Эй. Если бы не босс, ты бы, блядь, уже давно от моих рук сдох. Понял?

— Это я должен говорить. Ты в первый раз всё проебал? Нет же. Раз допер, что Бешеный Пёс нас наебал, пора бы уже мозгами пошевелить. Этот уебок за одну пощечину своей девке требует отрубить и прислать ему твое запястье, а ты сейчас возьмешь инструменты и опять какую-нибудь хуйню устроишь. Ты вообще, блядь, не сечешь, что за этим последует?

— Не ходи вокруг да около, говори прямо. И что случится?

— Есть такое выражение на Востоке. Не знаешь случайно, что значит «уничтожить три поколения рода»?

— И что это значит?..

Вместо здоровяка спросил один из разнимавших их бандитов. Пока рыжий тянул время, я высвободилась из сравнительно слабо затянутых узлов и достала пистолет из подсумка бронежилета. Странное дело. Пока я возилась с путами, я так не нервничала. Руки и ноги обрели свободу, но как только я сжала рукоять пистолета, меня охватил страх от осознания того, что пути назад нет. Я так напряглась, что к горлу подступила тошнота, и хотя сезон был не холодным, меня беспричинно пробрал озноб.

Оно и понятно: это был мой первый реальный бой. К тому же, даже если исключить рыжего, противников было трое. Лучшим вариантом было бы, если бы до самого моего побега из подвала мы просто держали друг друга на мушке, не стреляя, но шансы на это были ничтожны.

— Это значит, что начиная с тебя, всю твою родню по отцовской и материнской линии вырежут под корень.

— Охуенные сказки сочиняешь. А чего не скажешь, что он по щелчку пальцев Землю в порошок сотрет?

— И о чем мне с таким долбоебом разговаривать. Всё, забей. Делай что хочешь, мать твою.

— Это последнее предупреждение. Блядь, еще раз какую-то хуйню пизданешь и помешаешь — реально сдохнешь.

Вслед за леденящим голосом здоровяка, который он процедил сквозь зубы, раздался жуткий металлический скрежет: кр-р-р. Это был звук того, как он подтянул ногой упавший ранее инструмент, что означало: время решающей битвы настало.

Ничего. Это не реальность. Это игра. Ты же каждый день играла. Ты сможешь.

Хотя это был запредельный уровень сложности, где при неудаче жизнь просто «разлогинится» без возможности переигровки, я, как заклинание, повторяла успокаивающие слова и восстанавливала дыхание.

— А ведь это было и мое последнее предупреждение.

— Продолжай пиздеть. Я этой суке кисти отрублю, а заодно и тебе все зубы повыбиваю.

Щелк.

Сняв пистолет с предохранителя, я дождалась, пока здоровяк наклонится. И в тот момент, когда его толстая ладонь потянулась за инструментом, я сделала глубокий вдох и медленно нажала на спуск.

— А-а-а! С-сука, блядь!

Бах!

Вылетевшая в мгновение ока пуля точно вонзилась в тыльную сторону ладони здоровяка. Неожиданно получив ранение, тот обхватил истекающую кровью руку и истошно завопил. Честно говоря, я думала, что на этом всё закончится. Я рассчитывала, что если обезвредить амбала, то двое рядовых бандитов либо послушают рыжего, либо сами всё поймут и освободят мне дорогу, и они действительно в панике спрятались за колонну.

— Ах ты ж ебаная!..

Однако контратака здоровяка стала полной неожиданностью. Состояние его руки было настолько жутким, что даже я, спустившая курок, не могла смотреть на неё прямо. Но здоровяк оставшейся рукой всё же выхватил пистолет и нацелил на меня. Когда у меня мелькнула мысль увернуться, он уже выстрелил, и: бах, бах, бах. Картина того, как три пули летят по параболе, казалась замедленной съемкой.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, но почему-то я вспомнила Тео. Если бы не этот псих. Я ему реально это припомню.

— Блядь, ч-что за…

И на то были веские причины. Видимо, время умирать еще не пришло: все три пули застряли в бронежилете. От удара слегка тряхнуло, но кроме того, что я чуть не обмочилась от испуга, физически я была цела и невредима.

— Это Эм-шесть, придурок.

Заносчиво похваставшись великим бронежилетом, я, не дав опешившему здоровяку опомниться, спешно прицелилась в его левую руку и нажала на курок. Я избегала жизненно важных органов не из соображений гуманизма или милосердия, а ради себя самой. В этом мире полно ублюдков, заслуживающих смерти, да и вместо того чтобы жить как мусор, родиться в следующей жизни хорошими данными было бы неплохо, но тяжесть убийства полностью ляжет на мои плечи.

— Вау, даже представить не мог, что ты додумалась нацепить броник. Меня же едва не постигла та же участь, — цокнув языком, проговорил рыжий, подняв руки в сдающемся жесте. Однако из-за того, что лишившийся обеих рук здоровяк катался по полу и истошно вопил, слова рыжего было плохо слышно. Если бы снаружи дежурили VCI, одного этого вопля хватило бы, чтобы они выбили дверь.

— Глотка у тебя, конечно, луженая. Перевяжите его кто-нибудь. Всё равно сдохнет, правда.

Не выдержав этих воплей, рыжий вдруг снял с себя футболку, порвал её на куски и засунул здоровяку в рот. Затем он бросил оставшуюся ткань бандитам и кивнул на изувеченные руки, после чего двое вконец запуганных прихвостней робко вышли вперед.

— Я пошла. Живите дальше по-хорошему и давайте больше не встречаться.

— Ты же видела, что я ничего не делал? Замолви за меня словечко перед своим парнем, онни.

Бандиты, перевязывавшие руки здоровяка, тоже робко вставили: «М-мы тоже ничего не делали», на что я лишь криво усмехнулась.

— До встречи, онни.

Рыжий энергично замахал рукой, провожая меня, а двое бандитов согнулись в глубоком поклоне, словно перед боссом, и громко выкрикнули: «Счастливого пути!». Поворачивая ржавую ручку, я оглянулась и встретилась взглядом со здоровяком. Не знаю, что его так взбесило, но он посмотрел на меня так, словно хотел сожрать. Однако стоило мне перехватить пистолет, как он тут же отвел взгляд и опустил голову. У меня и в мыслях не было его пугать — просто дверь заело, и понадобились обе руки. Цокнув языком, я с силой толкнула дверь.

Как только я выбралась из подвала, меня встретили палящие лучи полуденного солнца и приглушенный городской шум. Просидев взаперти в затхлом помещении всего пару часов, я чувствовала себя так, словно вышла из тюрьмы — нахлынули эмоции и стало как-то досадно. Я ведь просто хочу спокойной жизни, ну почему вечно происходит всякое дерьмо?

То ли из-за жалости к себе, то ли от того, что напряжение спало, по мере того как я шла по переулку, мои плечи опускались всё ниже, а шаг замедлялся. Когда я почти выбралась из узких лабиринтов, мне пришлось и вовсе остановиться. Причиной тому была целая толпа агентов VCI, разбившая лагерь на выходе из переулка.

В подвале-то осталось всего четверо. А тут выстроившиеся в ряд броневики перегородили улицу, будто произошел теракт. На капоте грузовика, припаркованного ближе всего к переулку, лежал большой лист бумаги, похожий на тактическую карту, а перед ним, нервно поправляя гарнитуру, стоял высокий мужчина — Тео.

— Они сходятся в том, что это подвал, но из-за запутанных улиц их показания о точном местоположении разнятся.

— Тащи их сюда. Поставь передо мной.

— Мы идем на штурм? Кто-то говорит, что их там пятеро, кто-то — что девять. Показания расходятся, мы еще не установили численность...

— Хуйню несешь. Не смогли посчитать, сколько их там, еще и гордитесь этим, молодцы.

— Виноват.

— Съебись. Повторять не буду, — ледяным тоном процедил Тео и вздернул подбородок, приказывая уйти с дороги. Запуганный агент тут же отскочил в сторону. Всё шло в точности по его плану, так с чего бы ему так беситься?

Выходит, он не только со мной ведет себя как мудак. Тц-тц. Не знаю, кто будет той несчастной, что купится на его смазливую морду и попадется в лапы этому психу, но мне её искренне жаль. Впрочем, главное, что это не я.

Как правило, когда я начинала жалеть других, на меня саму сваливались неприятности. Только я отбросила сочувствие к незнакомке и собралась сделать шаг, как Тео с искаженным от раздражения лицом внезапно повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились.

И реакция его была весьма неожиданной. Словно забыв о том, как только что строил из себя конченого мудака, он вытаращил глаза, глядя на меня так, будто увидел призрака. Да что там призрака — он выглядел таким ошарашенным, словно получил обухом по голове, и у меня мелькнуло дикое желание врезать ему разок. Но за это придется расплачиваться жизнью.

Крепко сжав зачесавшиеся кулаки, я окинула его презрительным взглядом с ног до головы и двинулась дальше. Мы не в тех отношениях, чтобы мило беседовать, да и мне не хотелось перекидываться с ним ни словечком, поэтому я пошла своей дорогой, но вдруг услышала смешок. Ну и перепады настроения у него, конечно. Теперь он, словно выиграл в лотерею, широко скалился и тер глаза.

— С ума сойти.

Ты уже.

Проговорив это про себя, я прибавила шагу, но не успела пройти и трех метров, как мою руку крепко перехватили.

— Куда собралась.

— Домой, куда же еще.

— Обиделась, что я так долго ехал?

Уж не знаю, чего ему еще надо было, но его спектакль явно не собирался заканчиваться. Не обращая внимания на то, что меня аж передернуло, он притянул меня за талию и обнял, словно только что чудесным образом спас свою похищенную девушку, а затем начал ощупывать с ног до головы, проверяя, цела ли я.

— А строила из себя недотрогу, хотя броник-то надела. Какая милашка.

— Вы рехнулись? Если еще раз дотронетесь, я подам на вас в суд.

— А если поцелую, разозлишься?

— Убью тебя, милый.

— Блядь.

— Да отпустите же!

Откуда в нем столько дури. Сколько бы я ни щипала и ни отталкивала обхватившие мою талию руки, они не сдвинулись ни на миллиметр, сковав меня словно железными цепями. Я просто хотела поскорее добраться до дома и отдохнуть. А он, сияя от восторга, вдруг снова прижал меня к себе.

И ладно бы само объятие, так я еще и ударилась о его рацию — чуть все зубы не выбила. Передние зубы ныли так, что я не могла вымолвить ни слова, только мычала, как вдруг откуда-то донеслись хлопки. У него были такие широченные плечи, что я ни черта не видела, но то, как одинокие аплодисменты волной разнеслись по улице, явно не предвещало ничего хорошего.

Кто-то свистнул. Словно благословляя воссоединение возлюбленных, преодолевших невзгоды, люди хлопали в ладоши, свистели и радостно кричали.

Как бы мне хотелось, чтобы они все провалились сквозь землю, но если это невозможно, пусть тогда я провалюсь. Пожалуйста.