Это платье прислали курьером два дня назад, вечером. Когда я открыла большую коробку, на которой даже не значилось имени отправителя, внутри лежало бережно упакованное платье. А вместе с ним — белые туфли на ремешке с искристыми камнями и бриллиантовые серьги.
— Ой, бля. А это откуда здесь?
— Это разве не вы прислали, хозяйка?
— А, д-да, я... Ох ты, как нынче быстро доставляют. Хо-хо.
— Похоже, вы много потратили. Как мне с вами рассчитаться?
— Всё, что у меня есть, — это любовь к Лили да деньги. Считайте, что они ваши, и тратьте без оглядки.
На следующий день, разглядев серьги, хозяйка повела себя несколько странно, но я не придала этому значения. Меня больше занимало другое: что же всё-таки значит для хозяйки её сэндвичная.
— Глаз не отвести. Лили, вы фея? Или, может, богиня? Сегодня Лили перевернёт весь «Валиосо» с ног на голову. Кья-ха-ха!
Хозяйка кружила вокруг меня, стоявшей перед зеркалом, и без устали рассыпалась в восторгах. И в этом был резон. Я-то ладно, но и платье такое же.
Высокая горловина и длинные, до самых кистей, рукава — из густого нежно-розового кружева; лиф сплошь расшит стразами, что причудливо меняют цвет под разным углом. А шифоновая юбка, чуть расходящаяся книзу по линии бёдер силуэтом «трапеция», при каждом движении вспыхивала россыпью вшитых тут и там камешков — не то платье феи, не то облачение древней богини.
— Да, и правда. Из всех клиенток, что я видела, вы самая красивая.
— А по-моему, вы самая красивая из всех, кого я встречала в жизни. Правда, очень красивая.
Девушки из салона тоже вставили по словечку. Память о нескольких днях сущих мучений потускнела, и уголки губ сами поползли вверх. Спасибо. Я с напускной скромностью прикрыла рот ладонью и тихонько улыбнулась, а добросердечные сотрудницы запрыгали, как девчонки, и подняли радостный гвалт. Я твёрдо решила перед уходом оставить им щедрые чаевые.
— Этот человек — сколько уже времени, а его всё нет, что за безобразие. Как он смеет заставлять Лили ждать. Вот закончится приём — я с ним разберусь, Лили.
Хозяйка, сверившись со временем, резко нахмурилась и проворчала это.
— А кто должен прийти?
— Ой, ну что вы, Лили. Это же приём, у вас, само собой, должен быть партнёр.
Вот тебе и на. Оказывается, у меня был партнёр, о котором я и не подозревала.
Что ещё за дрянь такая.
— А партнёр обязательно нужен?
— Другим, может, и нет, а Лили обязательно.
— Почему?
— Захотелось кое-кому нос утереть?
— Что?..
— Шучу. Как бы сказать. Нужен такой аксессуар, чтобы можно было щегольнуть: «Глядите, достойных мужчин у меня хоть отбавляй». Кья-ха-ха.
Не разобрать. Ясно одно — хозяйка ужасно воодушевлена. Что она там навоображала за эти короткие мгновения — уголки губ подёргивались, и ноздри раздулись. И глаза какие-то шальные.
— Кто я, по-вашему. Я несколько дней тщательно обдумывала и подбирала Лили партнёра. Первое — лицо, второе — фигура, третье — кураж, чтобы не сдрейфить, кто бы ни выкаблучивался.
Так кто же мой партнёр.
Я перебирала своё окружение одного за другим — трое братьев Брэдли, потом Рен, Блэк, наконец Харпер, — и тут дверь открылась, и кто-то вошёл.
— Ого, не узнать.
Это был Блэк. Мы встретились взглядами в зеркале. Замерший с рукой на дверной ручке, Блэк с нарочитым выражением оглядел меня с головы до ног. Я была не лучше. Округлив глаза, я резко обернулась и принялась внимательно его рассматривать. Тот, кто каждый день, как ангел смерти, ходил во всём чёрном, теперь облачился в смокинг и зачесал волосы назад — будто другой человек.
— Это я должна была сказать. Носите так каждый день. Вам идёт.
— Нельзя. Все только на меня и смотрят, неуютно.
Это он мне про самооценку толковал. Но и Блэк не промах. Впрочем, судя по румянцу на щеках сотрудниц, украдкой косившихся на Блэка, он был не так уж и неправ.
— И пасть ему не заткнёшь. Эх.
Только реакция хозяйки была иной. Хозяйка, нехотя поморщившись, вздохнула: мол, выбора не было, пришлось позвать Блэка. Блэк даже не ответил. Если подумать, и в день новоселья эти двое не обменялись ни словом. Даже когда менялись местами, лишь молча переглядывались, будто им и говорить-то друг с другом противно. Что у них за отношения?
Как я слышала, именно Блэк познакомил хозяйку с тремя братьями Брэдли. Раз дело дошло до знакомства, значит, они довольно близки. Когда-то были близки, а теперь отдалились. Ах ты. На миг в голове мелькнуло нехорошее предположение. Видно, они встречались. Вот оно что. Оттого и не замечают друг друга в упор. Хотя — до чего же надо быть невозмутимым, чтобы вот так запросто отправлять бывшего парня в партнёры к посторонней женщине. Эти люди вон какие свободные — так почему один Тео у нас Конфуций.
— И правда можно пойти с Блэком?.. — осторожно, будто прощупывая почву, спросила я.
Хозяйка, поправлявшая подол моего платья, покосилась на Блэка и сдвинула брови.
— Я-то, по правде, хотела приодеть милашку Харпера, но он, чуть кто затеет грызню, тут же поджмёт хвост: «П-простите». Несолидно как-то.
— Он же очень добрый.
— То-то и беда. Сегодня нужен злой язык.
Чтобы судить об их отношениях, реакция была слишком туманной. Да и не только реакция — чем дольше я вдумывалась в её слова, тем страннее они звучали. Послушать — так мы не на приём собираемся, а на массовую драку. Я уже хотела переспросить, что он имеет в виду, как стоявший у двери Блэк поторопил: «Долго ещё?» Я успела лишь перевести взгляд с одного на другого. Решив остальные вопросы задать Блэку, я подхватила клатч.
— А?..
Но приглашения, которое должно было лежать в клатче, не было. Покопавшись в памяти, я вспомнила жалобное лицо Адама, выпрашивавшего: дай хоть разок взглянуть на приглашение. Мне стало его жаль, и я достала приглашение и показала, — а вот забрать обратно не припомню. В суете, среди множества хлопот, попросту упустила.
— Что такое?
— Приглашение дома забыла.
— Ничего. У меня есть.
Блэк беспечно отозвался, будто это сущий пустяк, и открыл дверь.
— И в этом году? Вы разве не только в прошлом ходили?
— Так вы про этот год и не спрашивали.
Блэк ухмыльнулся и протянул руку, предлагая взять его под локоть. Почему-то вспомнился Тео. Я ведь не дурное дело делаю, не изменяю, да и, грубо говоря, всё уже кончено — с кем бы и что бы я ни делала, причин вспоминать Тео нет. Но не заразна ли его конфуцианская хворь — мне почему-то сделалось неловко, и, помешкав изрядно, я тихонько ухватилась за полу пиджака Блэка.
— Помнётся. Я им дорожу.
Блэк, опустив взгляд на захваченную полу, фыркнул. Наблюдавшая сбоку хозяйка тоже подхватила: «И верно. Не убудет от него, хватайтесь крепче», — взяла мою руку и решительно положила её Блэку на локоть.
— И всё же тот сукин сын — ни-ни, Лили. Высосите все соки и выбросьте.
Без своего лихого совета она, конечно, не обошлась. Блэк — то ли услышал, то ли нет — не отреагировал даже бровью.
— Можно спросить, кем вы приходитесь хозяйке?
Только сев на заднее сиденье машины, я смогла наконец выпустить вертевшийся на языке вопрос. Это было сразу после того, как мы тронулись под зычный возглас хозяйки — точь-в-точь как в один из дней из моей памяти, — которая, похлопывая по корме лимузина, кричала: «Давай, трогай!» Блэк, разливавший по бокалам припасённое шампанское, пожал плечами.
— Младшая сестра.
— Что?
От неожиданности я чуть не выронила протянутый Блэком бокал. Кое-как вцепившись в него, я переводила взгляд с хозяйки, маячившей далеко за окном крошечной фигуркой, на Блэка. И правда — если присмотреться, есть в них странное сходство. И тонкие черты лица, и нрав. Стоит на чём-то зациклиться — отдаются этому как одержимые.
А я-то, ничего не зная.
Нет, конфуцианская хворь и впрямь заразна. Не всякие же отношения между мужчиной и женщиной — это вот то самое. То ли мысли мои и впрямь стали походить на Тео — мне сделалось и стыдно, и горько оттого, что я по своему разумению напридумывала про их отношения.
— Только молчите. Скажете, что мы похожи, — высажу и уеду.
Видно, на Востоке и на Западе, во все времена, нет оскорбления больнее, чем «ты похож на родню». Впервые за очень долгое время я подумала о старшей сестре и о близнецах. Просто пришло на ум, как и мне самой делалось не по себе всякий раз, когда говорили, что я на них похожа.
А мысль в конце концов снова уткнулась в Тео. Ведь именно Тео вытеснил мысли о семье, и с какого-то момента я, кажется, стала думать о нём всё больше.
Красиво наряженная, я ехала на приём, которого мне на роду не было писано, а в груди мутило от того, что неотвязная мысль саднила душу. Но всё впустую. По привычке я вспомнила Тео — и по привычке отпустила эту мысль.
Машина подъехала к флигелю самого роскошного отеля в городе. Для благотворительного вечера размах был необычайный. Алая дорожка, расстеленная от того места, где выходишь из машины, до самого входа, нескончаемые вспышки и стянувшаяся толпа — всё это больше походило на церемонию вручения наград, чем на приём. А когда вставший рядом Блэк взял мою руку и положил её себе на локоть, раздался даже восторженный визг: «Ах!»
— Приёмы всегда такие?..
— Да. Упадёте. Держите платье как следует.
Кажется, я поняла, почему хозяйка выбрала Блэка. Приди я одна — наверняка от волнения шла бы как деревянная, наступила бы на подол и упала. А приди я с Харпером — упали бы уже двое. От одной мысли становилось стыдно, и вырвался невольный вздох.
— Так-так, а партнёр госпожи Шнелло уже прибыл. Адам Брэдли, не так ли?
Сотрудник, сверявшийся со списком, недоумённо склонил голову. Огорошенные неожиданными словами, мы с Блэком, не сговариваясь, прыснули. То-то приглашение куда-то делось. Дело рук Адама. И трава, которой он питался все эти дни, — тоже. Он не мучения мои разделял, а с самого начала готовился прийти на приём. Уму непостижимо.
