Позаботившись о Харпере, объекте защиты номер один, я взялась продумывать меры для номера два — Колина. У Тео хватало причин держать Колина на прицеле, и стоит зазеваться, как его, точно так же, как Харпера, могут уволочь в VCI. А значит, Колину нужно надёжное место, где он будет укрыт от опасности, — и дом, в котором по проекту предусмотрен подземный бункер, подходил по многим статьям. Если нагрянут VCI или Тео, можно сразу спуститься вниз и захлопнуть дверь.
Тео ведь не ядерная бомба — стоит ли доходить до такого? От этой мысли становилось тяжело на душе, но другого выхода я не придумала.
— Этот дом и правда отличный. Я несколько раз ездила смотреть. И бункер там новейший… Колин, вы меня слушаете?
А я-то на полном серьёзе. Колин, с головой ушедший в игру, отмахнулся от моих слов, будто от шутки.
— Да-да, слушаю. Не волнуйтесь. Буду осторожен.
— Да нет, я не о том.
— А, опять всех положат.
Улыбка сошла с лица Колина. Я мельком оглянулась на монитор. Справа на экране висели окна состояния членов пати, и, в отличие от всё ещё бодрого босс-моба, дела у них шли совсем худо. Душа геймера понятна геймерше. Я решила молча подождать, пока игра не закончится.
— Коли-и-ин!
Но мешала ему не только я. Из-за двери донёсся голос Адама. Колин не отзывался, и голос Адама становился всё настойчивее. Отмахивавшийся до последнего Колин со вздохом поднялся с места.
— Райли, посмотрите за этим минутку, ладно?
— Что? Я?
— Всё равно скоро помру, так что жмите что попало. Если какое-то время не реагировать, штрафуют за уход с места.
— Но всё же…
— Я мигом. Прошу вас.
Я ещё толком не пришла в себя, провожая взглядом спину Колина, а уже оказалась перед компьютером — и, скользя глазами по монитору, потихоньку взялась за мышь. В чате творился бедлам. Все валили вину друг на друга: я-то всё сделал, это ты лажанул. Что в этом мире, что в том — проигранную игру везде сваливают на других.
С горьким вздохом я погоняла персонажа туда-сюда и пробежала глазами по горячим клавишам скиллов. А потом, уворачиваясь от атак босса, начала пускать в ход скиллы — и тут мне показалось, что-то здесь не так.
Босс — один. Прихвостней-монстров вокруг него — навскидку штук двадцать с лишним.
Пока всё не сильно отличалось от игр, в которые я играла, но тактика у них была другая. Я-то привыкла сначала разбираться с мелочью и оставлять одного босса, а они под градом ударов от прихвостней лупили только по боссу.
— Раз уж партия всё равно слита, можно ведь и по-своему сыграть?
Начав с прихвостня, прилипшего к персонажу Колина, я принялась один за другим вычищать окрестных монстров. Поначалу члены пати глумились и насмехались над моей тактикой, но потом один за другим стали повторять за мной — и не успела я оглянуться, как вся пати с полной самоотдачей загоняла мелюзгу. И моя тактика себя оправдала.
Получено достижение Первый герой, низвергнувший Кровавого Властелина
Выскочило достижение. Чат перевернулся вверх дном, персонажи остальных тоже устроили переполох. Они опустились на колени перед персонажем Колина и наперебой строчили «преклоняюсь».
— Ну что за чушь несёт. Извините, Райли. Я мигом упра… а?..
Видно, Адам опять городил какую-то ерунду — Колин с недовольным лицом только переступил порог комнаты, как замер на месте, уставившись в монитор. Раздражённо сведённые брови расправились, а глаза округлились.
— Колин, я его прошла.
Колин размашисто подошёл и пробежал глазами по экрану. Уступив ему место, я встала сбоку от кресла и смущённо улыбнулась.
— И правда. Правда прошла, — завороженно пробормотал Колин и со скрипом обернулся ко мне.
А потом, не дав мне и слова сказать, порывисто меня обнял.
— Я и правда готов стать рабом Райли.
Понимать это следовало так: я готов умереть от благодарности. В тот самый миг, когда я уже хотела отпихнуть Колина — мол, поняла, поняла, отпусти-ка для начала, — дверь с грохотом распахнулась.
— Боже правый.
Это был Адам. Колин и я в испуге оттолкнули друг друга, и Колин, заливаясь краской, забормотал:
— Извините, Райли. Напугал, да? Так обрадовался, что само вышло.
Я ответила, что всё в порядке, и неловко улыбнулась. В тот же миг Адам, фыркая, как разъярённый носорог, надвинулся на нас. И добавил, что, раз уж его невинного братишку совратили, пусть выкладывают компенсацию морального вреда.
— Скажу прямо. Бункер есть и у нас дома. Так что не дом, а наличными…
— Хён. Сказал же, не лезь. Я сам обещал отдать.
По тому, как Колин брезгливо скривился, я догадалась, о чём они только что толковали за дверью. Адам подслушал, что я покупаю Колину дом, выманил его и нашептал: бери наличными. И к гадалке не ходи.
— А что, у вас был бункер?
— А как же.
Адам горделиво вздёрнул подбородок. А потом отчитал уже меня: как, мол, без такой предусмотрительности браться за столь опасное дело? Впервые ворчание Адама пришлось мне по душе. Слава богу. С облегчением я покинула дом трёх братьев. Настал черёд навестить следующий объект защиты.
— Опять вы какую-то ерунду несёте.
Но дальше становилось всё сложнее. Харпер дался легко, да и Колин принял всё не так уж враждебно. А вот Рен, едва выслушав моё предложение, нахмурился и презрительно фыркнул.
— Не ерунда. Я сейчас серьёзно.
— Вот поэтому и ерунда. Кто это мастерскую в бомбоубежище переносит? Ты спятил?
— Да не такое это бомбоубежище, как ты думаешь! Смотри. Не в центре, но к двадцать первому шоссе примыкает, и выход прямо наружу — очень удачно. Случись что — просто закрыл дверь, и всё.
Я встала вплотную к Рену и показала ему телефон. Это были снимки, которые я сама сделала, наведавшись в убежище несколько дней назад. Рен мельком глянул на экран и насмешливо фыркнул, будто услышал несусветную глупость.
— Хватит уже. Взлетит мастерская на воздух — пенять на тебя не стану, так что пошли лучше есть. Чего хочешь?
— Я правда не хотела этого говорить, но если вместе с мастерской взлетит на воздух и жизнь, то пенять на меня ты при всём желании не сможешь, Рен.
— Я раньше с голоду сдохну. Спрашиваю, что будешь есть.
А ведь бывали времена, когда он гнал меня, как муху, боясь, что мастерская взлетит на воздух. Мои слова он пропускал мимо ушей. Но я не сдавалась и приходила и на следующий день, и через день — и Рен, цокая языком, наконец заговорил.
— Не пойму я, чего ты так. О чём ты вообще думаешь?
— Да просто делаю, что могу. Нельзя, чтобы из-за меня кто-то пострадал.
— Так боишься Раньери?
— Ага. Ты ведь тоже. Поэтому и гнал меня тогда, разве нет?
Рен резко скривился. Пирсинг над бровью тоже задёргался.
— Балда. Это отговорка! Я отошёл в сторону, чтобы вы с Раньери, раз уж у вас всё хорошо, не ссорились, а — понимаешь? — ладили!
— О чём ты? Хорошо у нас никогда и не было.
— Не гони. Я всё видел.
— Что видел?
Он было приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же осёкся. И, со сложным выражением глядя на меня, зашевелил губами. Сказать хотелось многое, но он, похоже, не знал, с чего и как начать. То языком прищёлкивал — цок, цок, то покусывал губы, то почёсывал между бровей. Когда я ещё раз поторопила — «ну что?» — он наконец нехотя заговорил.
— Слышь, Лили.
— Ну.
— Когда ты лежала в больнице, я к тебе два раза заходил. В первый — вдвоём с Колином, во второй меня Адам перехватил, и мы пришли втроём, с Блэком.
— …
— Во второй раз мы и дверь-то в палату открыть не успели, а вот в первый пришли пораньше, и перед палатой было пусто.
— …
— Понимаешь, к чему я.
— Вот блин…
Зачем он это рассказывает — непонятно, а вот что они в тот день увидели и с чем ушли — теперь яснее ясного. Внутри что-то хлопнуло, и по всему телу разлился жар. Когда я, заливаясь краской, низко свесила голову, Рен принялся меня утешать:
— Да ладно тебе, дурёха. В палате-то поцеловаться можно, что тут такого.
На меня разом нахлынуло и облегчение — значит, только до этого и досмотрели, — и угрызения: ведь было и больше.
— Мы тогда вот к чему пришли. Будь тебе и впрямь противно, разве стала бы ты этим там заниматься? На словах-то «противен» да «фу», а до того, чтоб с ним лизаться, дело дошло. С Раньери-то.
Захотелось провалиться сквозь землю. Лицо пылало. Чем сильнее становился стыд, тем ниже опускалась голова.
— И что Раньери нас не любит — тоже понимаю. Так оно и водится. Все строят из себя жутко крутых, а другу противоположного пола радоваться никто не станет. Мне и самому это не по нраву. Кому такое понравится?
Перед лицом понимания и заботы Рена я съёжилась ещё сильнее. Что Тео не просто не любит моих друзей-мужчин, а перешёл всякие границы, что мы даже договор подписали и в него вписано имя Рена, — этого я выговорить никак не могла и только без толку елозила ногой. Тыкала носком кроссовка в пол, а Рен, горько вздохнув, продолжил.
— А если ты будешь и дальше с нами созваниваться да встречаться — кому от этого худо? Само собой, тебе. По тому звонку в тот день было видно, что тебя гоняют, как крысу.
— …
— В общем, я заткнулся, чтоб тебе полегче было, а не потому, что струсил и шкуру свою спасал.
— А я-то, ничего не зная…
— А, ну да. Не зная, вот и несёте всякую чушь. Бомбоубежище ей подавай. Ты совсем рехнулась?
С виду — вроде брань, но на деле он говорил это, чтобы я, оробевшая, расслабилась.
На душе сделалось странно. Где-то внутри сгустилось горячее чувство и подкатило к горлу. Я-то, прикидывая список объектов защиты, считала, что собрала одних чокнутых. А оказалось, что они так же переживают за меня, как я за них, — каждый на свой лад, — и от этого делалось невыразимо тепло, и я была им благодарна.
