Да не может быть. Бред какой-то.

Как я ни пыталась это отрицать, нехорошие предчувствия меня еще ни разу не подводили, и этот раз не стал исключением. Тео сиял так, словно ребенок, получивший долгожданный подарок, и принялся выкладывать мне оправдания, о которых я даже не просила. Оказалось, он тоже слышал про дочь какого-то магната недвижимости, но, по его словам, она сама к нему подошла и заговорила. У него даже номера её нет — в доказательство он сунул мне свой телефон. Более того, с царского плеча позволил удалить любые контакты, которые мне не понравятся, хотя я об этом не просила. Судя по его лицу, он даже надеялся, что я это сделаю, и от этого мне стало жутко.

— Не будешь удалять?

Когда я застыла в оцепенении и лишь хлопала глазами, он недовольно нахмурился, открыто показывая свое раздражение. Я нехотя взяла телефон. 531 контакт. Мне было абсолютно плевать, сотни там номеров или тысячи, и никакого дела до них мне не было. Но, собрав волю в кулак, я сделала глубокий вдох и дрожащими руками удалила вообще все контакты. В надежде, что он взбесится, закричит: «Какого черта ты творишь?!» или хотя бы схватит меня за грудки.

— Ты что наделала? Свой-то надо было оставить, красавица.

— …

— Ну только и делает, что милые вещи. Хочешь, чтобы я общался только с тобой?

Провал. Вместо того чтобы разозлиться, он расплылся в улыбке и принялся нахваливать: «Чья это тут у нас такая милашка?». Человек со стороны решил бы, что он в лотерею выиграл — до того он светился от счастья. Я же, напротив, сидела с потемневшим лицом, словно у меня в семье кто-то помер, и только тяжело вздыхала. Потрясение оказалось настолько сильным, что, казалось, у меня снова начался жар: меня знобило, а голова раскалывалась.

— Температура поднимается. Болит?

Мне не показалось. Тео, мгновенно сменив амплуа с счастливчика с выигрышным билетом на гиперопекающего папашу, потрогал мой лоб сначала ладонью, потом тыльной стороной руки и коротко цокнул языком. Я поспешно схватила его за руку, когда он уже собрался встать, чтобы позвать врача.

— В-выписка… Можно меня выписать?

— С температурой? Куда ты пойдешь.

— Это у меня тоска по дому. Хочу домой. Мне нужно домой. Хочу домой. Пожалуйста?

Если бы он уперся и оставил меня в больнице, я бы всерьез начала планировать побег. Но, видимо, я и правда выглядела паршиво, потому что Тео нехотя кивнул. Правда, с условиями: исправно брать трубку, нигде не шататься, а если нужно выйти — то только с телохранителем, которого он ко мне приставит.

Ни одно из этих условий мне не нравилось, но, боясь, что за возражения меня запрут в палате, я закивала так, что чуть шею не свернула.

Едва добравшись до дома, я первым делом бросилась собирать вещи. И только после того, как в огромный чемодан полетели и одежда, и все подряд вещицы, до меня дошло, насколько это бессмысленно. Брать надо было не шмотки, а наличку, а перед этим — выяснить, как далеко за мной будет таскаться телохранитель.

— Куда направляетесь.

Не успела я выехать из гаража, как дорогу моей машине преградил мужчина свирепого вида. Как бы это сказать… При виде него я невольно вспомнила здоровяка, который меня похитил, и вздрогнула. Но, взяв себя в руки, слегка опустила стекло и обратилась к нему:

— Здравствуйте. Вы, случайно, не тот самый телохранитель?

— Телохранитель?

— А разве нет?..

Мужчина недоверчиво фыркнул, пошарил в кармане и достал бумажник. Раскрыв его прямо перед окном, он продемонстрировал мне удостоверение VCI. Судя по всему, его до глубины души оскорбило то, что я не признала в нем великого сотрудника VCI.

— Эндрю Гувер. Из-за угрозы преступлений из мести я обеспечиваю вашу безопасность. Капитан должен был вас предупредить. Надеюсь на ваше сотрудничество.

Ни о чем подобном меня не предупреждали. Я даже немного опешила — для VCI это была слишком уж адекватная и нормальная работа. Оказывается, они не только всё крушат, но и таким занимаются. И даже протоколы у них есть. Надо же.

— А, понятно. Тяжелая у вас работа.

— Так точно.

— …

— Я поеду с вами. Откройте дверь.

— В моей машине? Мы поедем вместе?

— У вас проблемы с восприятием информации? Я же только что сказал: угроза преступлений из мести.

— Ой, блин, как бесит.

— Что?

— Ничего. Садитесь.

То ли в VCI брали исключительно мудаков, то ли сама структура превращала нормальных людей в конченых ублюдков. Гувер, хамивший мне с первой же секунды, поразительно напоминал кое-кого.

— Куда направляемся.

Гувер, всем своим видом показывая, как я его раздражаю, уселся на пассажирское сиденье, злобно сверкая глазами. Он мне тоже не особо нравился, поэтому я молча нажала на газ, размышляя о том, что сбежать, пока эта то ли защита, то ли охрана не закончится, будет крайне проблематично.

— В сэндвич-бар. Вы ели?

— Не ваше дело.

Буркнув это, Гувер уткнулся в телефон. Мельком я заметила, что он кому-то пишет сообщение, а вскоре зазвонил мой собственный телефон. На экране, встроенном в приборную панель, крупными буквами высветилось имя звонящего. Твою ж мать.

— Минутку, мне нужно ответить.

— Ну вы даете. И так водите херово, так еще и по телефону за рулем трепаться собрались?

— Это ваш капитан звонит.

— Что? Вы посмели записать капитана вот так?!

— Да.

Этот ответ подходил как Гуверу, так и абоненту на другом конце провода, вызов от которого я как раз приняла. По салону разнесся тихий смешок Тео, и Гувер, который секунду назад пыхтел от злости и готов был разразиться матом, тут же прикусил язык.

— Начни заново. Со слова «алло».

— Алло.

— А ты хитрая.

— Спасибо. А зачем вы звоните?

— А что, нельзя?

— Понимаете, у меня проблемы с восприятием информации, да и вожу я херово, так что два дела одновременно делать не могу. Если ничего срочного — я повешу трубку?

Гувер злобно зыркнул на меня, а я скосила глаза и зыркнула на него в ответ. Тео на мгновение замолчал. Вскоре он бросил: «Позвони, как доедешь», и повесил трубку. Гувер только открыл рот со словами: «Слышь, ты, бля!..», как его телефон тоже зазвонил.

— Так точно, капитан! Это недоразумение! Никак нет, не давил! То есть, я, конечно, сказал то, что сказал, но она выглядит вполне бодро! Это не пререкания! Виноват! Должность устраивает! Что? Никак нет. Мне не нравится быть охранником Разносчика Пиццы. Разносчик Пиццы мне противен, но разочаровать вас, капитан, мне противно еще больше! Приложу все усилия! Так точно, за руль сяду я!

Тон его голоса разительно отличался от того, которым он разговаривал со мной. Он сжимал телефон, а его глаза горели так, словно снизошло божественное откровение, — вылитый религиозный фанатик. Это совершенно не походило на то, как я или другие лебезили перед Тео. Это было не пресмыкательство ради выживания, а скорее поведение верного, преданного пса, радостно виляющего хвостом перед хозяином. От этого зрелища меня почему-то замутило. Рыбак рыбака видит издалека. Боже. Кому вообще придет в голову служить такому психу?

— Подло ябедничать не стыдно? — взревел Гувер, закончив разговор. От его подхалимского тона в разговоре с Тео не осталось и следа — он орал на меня так, словно я его злейший враг. Я как раз закончила парковаться, заглушила мотор и лучезарно улыбнулась.

— Ой, простите. Из-за меня вам, наверное, попало. Просто когда меня обижают, у меня язык развязывается.

Смерив меня полным отвращения взглядом, Гувер заорал: «А-а-а!» и со всей дури лупанул кулаком по приборной панели. Затем он откинул голову, уставился в потолок и тяжело вздохнул.

— Слышь, Разносчик Пиццы. Слушай сюда внимательно.

— Да. Я внимательно слушаю.

— Ты, сука, видимо, возомнила о себе невесть что, раз наш капитан за тобой приударил, но думаешь, это надолго? Для настоящих мужиков братство всегда важнее баб. У нашего капитана просто сердце слабое, вот он из-за чувства вины сейчас с тобой и нянчится. Так что не обольщайся, поняла? А?

— А что значит «сердце слабое»?..

— Ну ты и тупица. Настоящий мужик, сильный, решительный, справедливый, умный, мудрый, с охуенным телом и чертовски красивой мордой. Мне что, каждое слово разжевывать надо?

Справедливый? Да вы издеваетесь.

Я по-прежнему ничего не понимала. Единственное, что стало кристально ясно — Гувер был одержимым фанатиком Тео. Распинаясь в дифирамбах своему обожаемому капитану, он вытаращил глаза, словно требуя моего согласия, и мне ничего не оставалось, кроме как нехотя кивнуть.

— Короче, не выебывайся. Если встанешь на пути у нашего капитана — реально сдохнешь.

— Ой, снова эти угрозы убийством. Я же опять расстроюсь.

— Да не убью я тебя в прямом смысле, я образно выражаюсь, тупи!..

— Тупи-что?

— Хватит меня бесить и выходи из машины…

Хотя по губам Гувера явно читалось слово «тупица», я сделала вид, что ничего не заметила. На мой вопрос, пойдет ли он со мной внутрь, он помотал головой. И добавил, что взгляд у хозяйки бара какой-то нездоровый, так что мне стоит быть осторожнее с тем, с кем я вожусь. Видимо, с объективной оценкой реальности у него были большие проблемы — про свой нездоровый взгляд он даже не заикнулся. Какая ирония.

— Божечки, кто к нам пришел! Добро пожаловать, Лили!

В баре, куда я заглянула впервые за несколько дней, было всё так же пусто. И то, с какой радостью меня встречала хозяйка в этом пустом зале, заставляло насторожиться. Более того, она вприпрыжку бежала ко мне, сжимая в руке кухонный нож, лезвие которого зловеще поблескивало.

— Здравствуйте. Как ваши дела?

— Благодаря вам я каждый день просто счастлива. А что это за мудак там на улице трется? Он так жутко на вас пялится, Лили. Хотите, я его прирежу?