— Боже, как вспомню тот день, так аж в холодном поту просыпаюсь. Я реально думал, что мне крышка.

Осторожно оглядевшись по сторонам, я перешла на едва слышный шепот, обращаясь к Адаму. После того злополучного дня слежка со стороны Тео стала еще более удушающей, поэтому я безвылазно сидела дома и выбралась на улицу лишь спустя пять дней. Гуверу, видимо, тоже крепко влетело: на следующий день он явился с опухшими от недосыпа глазами. Когда я, почувствовав укол вины, попыталась извиниться, он лишь покачал головой и выдал: «Наш капитан безупречен даже в гневе».

Да уж, яблонька от яблоньки…

— Вот как. Расскажите поподробнее. Выходит, просто избегать разговоров не помогло?

Адам, вторя мне, затравленно огляделся и, подавшись вперед, зашептал в ответ.

— Я не могу вдаваться в детали, но скажу так: избегая разговоров, я чуть не лишилась жизни. В общем, дело не в разговорах. Нам нужен метод посерьезнее и порадикальнее.

— Посерьезнее и порадикальнее. Я проведу исследование этого вопроса.

— Ой, вы слишком высоко берете. Если так перехватывать, стебель можно повредить. Не могли бы вы взяться чуть ниже? Вот так, отлично.

Любезный голос преподавательницы прервал наш конспиративный диалог. Я так ушла в мысли о Тео, что сжимала цветы мертвой хваткой, словно пыталась их задушить. Неловко улыбнувшись, я перехватила стебли пониже, и преподавательница одобрительно кивнула. Затем она похвалила сосредоточенно корпящего над букетом Гувера и переключилась на других учеников.

Местом нашей тайной встречи стал пригородный кампус. Если быть точнее — курсы флористики, организованные на его базе. Это была идея Адама. Когда Гувер ворчал, мол, зачем нам сдалась эта флористика, давайте выберем что-то другое, кто бы мог подумать, что сейчас он будет мурлыкать себе под нос, составляя композицию. Наблюдая за этим сюром, я вдруг вспомнила кое-что, о чем совершенно забыла. Снова воровато оглянувшись и убедившись, что преподавательница далеко, я придвинулась к Гуверу.

— У меня вопрос.

— Потом зададите. Не видите, я занят?

— Вы сюда реально ради цветочков пришли?

— Конечно…

Раздраженно нахмурившись, Гувер было начал отвечать, но осекся и смущенно кашлянул. Очевидно, он собирался рявкнуть: «А ради чего еще?», но вовремя вспомнил истинную цель нашего визита и спешно захлопнул рот.

— Что за вопрос.

— Я тут узнала один слушок. Про ту девицу, что клеилась к Раньери и в итоге получила пулю в руку.

— И кто только верит в этот абсурдный бред.

Гувер пренебрежительно фыркнул, и Адам, всё это время гревший уши, недовольно прищурился.

— Значит, неправда?

— Естественно. Вы за кого нашего капитана держите? Разве он способен на такую жестокость?

Еще как способен.

Перед глазами всплыло самодовольное лицо Гувера, который хвастался, что знает Тео очень давно. Не знаю, сколько именно лет он имел в виду под своим «очень давно», но, судя по всему, эти годы прошли для него впустую. Коротко цокнув языком, я кивнула со словами: «Вот как».

— Там был не пистолет, а нож.

Да какая, блин, разница.

Я уставилась на Гувера с перекошенным лицом. Адам пробормотал: «Черт, значит, нож», а Гувер, быстро окинув взглядом помещение, поманил меня пальцем. Адам попытался было пододвинуться поближе, но Гувер осадил его выразительным: «Тсс!», и тот послушно ретировался, надув губы.

— Она была шпионкой.

— Шпионкой? Из картеля?

Гувер, словно проверяя, не следит ли за нами Адам, бросил взгляд мне за спину и пожал плечами. Я-то думала, Тео просто сорвался, потому что у него вечный стояк, как у мартовского кота, и ему не понравилось, что его кто-то лапает. Но если она пришла по его душу, то, пожалуй, нож в руке — это еще цветочки.

— Вот оно что. А я слышала, что ей руку покалечили за то, что она распускала руки и пыталась соблазнить его. Получается, я всё не так поняла.

— Никакой ошибки. Причина была именно в этом.

— Что?..

— То, что она шпионка, выяснилось уже потом, когда начали копать.

Я дура, что вообще пыталась найти логику. Потеряв дар речи, я принялась яростно скрести стебель розы шиподером. Проходившая мимо преподавательница внимательно посмотрела на меня и посоветовала: «Расслабьте руку и счищайте шипы легкими, отрывистыми движениями». Восприняв это как приказ: «Я за тобой слежу, делай нормально», я усердно драила стебли, пока она не ушла.

— Ваша светлость затронула весьма удачную тему. Благодаря этому меня озарила одна радикальная идея.

Как только преподавательница скрылась из виду, наши тайные переговоры возобновились. Адам заговорил с уверенным, даже слегка пафосным видом, но я прекрасно понимала, к чему всё идет, поэтому ни капли не впечатлилась.

— Если ваша идея заключается в том, чтобы взять его измором в постели — можете сразу о ней забыть.

— Сидеть перед такими прекрасными цветами и думать о столь низменных вещах… Ваша светлость поистине неисправима.

Укоризненно покачав головой, Адам сгреб лежащие передо мной цветы и придвинул их к себе. Видимо, это должно было означать, что он защищает невинные растения от моих грязных мыслей. Возразить мне было нечего, поэтому я лишь молча потупила взгляд.

— Одиночество — удел гениев. И пока вы двое шептались, оставив меня в стороне, я наслаждался этим одиночеством и размышлял. Между женщинами, которых Раньери отверг, и вами есть одно кардинальное отличие.

— Отличие?

— Именно. Женщины, испытывающие к нему симпатию, обычно вешаются ему на шею. Вы же, несмотря на свои грязные мыслишки, внешне всячески его отвергаете.

— А ведь он прав.

Гувер, до этого с кислой миной слушавший рассуждения Адама об одиночестве, вдруг с восхищением поднял большой палец вверх.

— Просто делайте всё с точностью до наоборот. Проявляйте инициативу.

— Вы же только что говорили, что дело не в постели.

— Ваша светлость, когда мы закончим, я настоятельно рекомендую вам съездить куда-нибудь на природу, подышать свежим воздухом и проветрить голову.

— Что?..

— Мне уже даже страшно с вами разговаривать. Что у вас вообще в голове, если любое слово вы сводите к постели? Придите в себя.

Почувствовав неловкость, я почесала затылок, а Гувер тем временем молча сгреб и свою порцию цветов, брезгливо отряхнув их, словно пытаясь очистить от заразы.

— Простите… Видимо, у меня запоздалое половое созревание.

— Оправдание так себе, но я закрою на это глаза.

Глубоко вздохнув, Адам монотонным голосом изложил свой план. По его словам, Тео, судя по всему, привлекают бойкие и строптивые дамочки, поэтому мне нужно стать их полной противоположностью. Человеческая психология такова, что запретный плод всегда сладок, поэтому я должна соглашаться на всё. Липнуть к нему как банный лист, устраивать истерики и выносить мозг.

Ничего из этого делать мне категорически не хотелось, но Гувер, к моему удивлению, поддержал Адама, заявив, что, несмотря на придурковатый вид, хакер из него и правда гениальный.

— Итак, время репетиции. Попробуйте сымитировать сюсюканье.

— Да блин, зачем до такого-то доходить. Не буду я этого делать.

— Без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Вы только подумайте, каково будет нам это слушать! Мы же на всю жизнь травму получим.

— Я готов. Давайте быстрее закончим с этим.

Гувер выглядел так, словно собирался выпить яд ради спасения родины. Глядя на их отчаянную решимость, моя вера в план Адама почему-то окрепла. Мне самой было тошно до чертиков, но их брезгливость пробудила во мне дух противоречия. Ладно. Гореть так всем вместе.

Адам продиктовал короткую реплику и велел повторить. «Райли так гьюстня, потому фто она не видит своего милого. А милый не сютьяет по Райли?»

— Р-райли так гьюст, бе-э. Райли так гьюстня, потому фто… буэ-э. Милый не, блин. Я не могу.

— Держитесь, пока вас не стошнит по-настоящему. Начинайте заново.

— Пиздец, у меня сейчас кровь из ушей пойдет.

Это была пытка и для меня, и для них. Адам, бледный как поганка, словно отравился прокисшим супом, упрямо твердил: «Сначала!», и экзекуция закончилась лишь тогда, когда я, не выдержав, зажала рот руками и пулей вылетела в туалет. Умывшись ледяной водой и кое-как придя в себя, я поплелась обратно и застала картину маслом: преподавательница с дежурной улыбкой нахваливала двух парней, выглядевших так, словно из них высосали все соки.

— У вас отличное чувство прекрасного, мистер Гувер. Уверена, ваша композиция получится просто чудесной. Ой, мистер Леонардо, вы, должно быть, очень любите цветы? Даже рубашку с цветочным принтом надели.

— Ага.

Адам, который в любой другой ситуации расцвел бы от комплимента, лишь вяло кивнул. Леонардо — это был псевдоним Адама, придуманный Гувером. Телохранитель резонно рассудил, что его дотошный капитан вполне может пробить списки учеников, поэтому посоветовал Адаму записаться под вымышленным именем. Правда, имя он выбрал слишком уж пафосное. От мысли, что Адам откликается на это чужеродное имя, к горлу снова подкатила тошнота. Даже Тео не стал бы так заморачиваться. Зря только псевдоним брали, аж уши вянут.

— И кто такой этот Леонардо?

Но Тео был именно таким дотошным мужчиной.