Так или иначе, это означало, что какое-то время мне придётся виться вокруг Харпера и для начала набирать с ним близость.
— Стало быть, мой младший брат вам теперь и вовсе безразличен.
Пока я, уставившись куда-то в пол, приводила мысли в порядок, перед глазами во весь рост выросло лицо Адама.
— Ой, напугал!
Я в ужасе скривилась и попятилась, а Адам, до того стоявший согнувшись в три погибели и вытянув одну только шею, точно нечисть из городской страшилки, неспешно выпрямился и обиженно на меня воззрился.
— Мой милый младший брат Колин — жив ли он, мёртв ли — совсем не выходит из комнаты, и эта широкая грудь чернеет от горя, а вы даже не справитесь о нём. Жестокая.
То есть он надулся, что я не спросила про Колина. Во рту стало горько. Я ведь, чтобы уберечь Колина и Рена, которых Тео взял на заметку лишь за то, что они хороши собой, даже подписала этот треклятый договор, по-своему старалась изо всех сил. А меня никто не понимает. Впрочем, дело это привычное, так что я, спрятав смятение, открыла рот.
— Так почему же Колин не выходит? Что-то стряслось?
— Не надо. Не нужны мне поклоны из-под палки.
То напрашивался, чтобы спросили о причине, а то вдруг. Адам с чопорным видом резко отвернулся и презрительно фыркнул.
— Вы чего это? Директор отделения глаз с вас не спускает, а вы справляетесь о другом мужчине? Совсем спятили?
Влез и Гувер.
Будто на предателя, ощетинившийся взгляд смерил меня с головы до ног. Мало того, простого взгляда ему, видно, было недостаточно: он забормотал себе под нос, пыхтя, — что обстановка, мол, и впрямь с самого начала была подозрительная, что он так и знал, что я кручу шуры-муры либо со шпаной из автомастерской, либо с этим маменькиным сынком, что одного только Тео и жалко.
Адам, тем временем прилипший к боку Гувера, поддакивал, кивая в такт. Ему хоть любимого братца обзывай маменькиным сынком — лишь бы потрафить. Вылитый лизоблюд.
— Если накинете небольшое вознаграждение, я поведаю вам, как поживает мой младший брат.
Помешанностью на наживе он тоже был лизоблюд до мозга костей.
Лизоблюд и верный слуга ужиться не могут, и потому верный слуга Тео, Гувер, косясь на Адама как на мусор, придвинулся ко мне вплотную. Решить дело деньгами проще всего, но мне почему-то стало досадно, и я тоже придвинулась к Гуверу и зацокала языком.
— Социопат он, что ли. Дошёл до того, что родного брата продаёт? Ну-ну, ай-ай-ай.
— У него и волос-то нет наверняка оттого, что он на деньгах помешан. Ну-ну, ай-ай-ай.
— Точно. Право слово, наш хён — ходячее недоразумение. Опять, говорят, все деньги на акциях спустил. Ну-ну, ай-ай-ай.
Подключился и Бёрк, которого какое-то время было не видать. Лицо Адама побагровело. Он секунду злобно сверлил взглядом Гувера, меня, а потом и Бёрка, но тут же, стиснув кулаки, чтобы сдержать гнев, мигом сменил выражение, точно актёр на сцене, и, изображая горемыку, понуро опустил плечи.
— Жестоки вы все. Ведомо ли вам бремя главы семьи, который тянет на себе этот суровый мир, заботясь о младшем брате, кротком, как кролик, и об оглоеде, что только и знает, что жрать?
В переводе это означало, что деньги у него кончились, оттого он мне и написал. Не сочтя достойным ответа, я лишь покачала головой и развернулась. Вслед донёсся вопль Адама, что обойдётся он мне дёшево. Я, само собой, проигнорировала.
— И где он только набирает таких типов, ей-богу. Вечно вам говорю — заведите вы себе нормальных друзей. Это что вообще такое.
Едва сев в машину, Гувер первым делом заблокировал двери и завёл свою песню. Это он про Адама, что облепил окно со стороны пассажира и канючил, и про Бёрка, который, повторяя за Адамом, прижался щекой к стеклу и ухмылялся.
— Бля, напугала!
Когда я посмотрела вперёд, реакция оказалась куда более бурной. Да и у меня тоже. В тот миг, когда я встретилась глазами с хозяйкой, что преградила машине путь, точно маньяк из триллера, я так перепугалась, что вся кровь, казалось, отхлынула от тела.
Хозяйка, расплывшись в ухмылке, плавной походкой направилась к пассажирской двери, и Адам, будто и не канючил только что, мигом уступил ей место.
Тук-тук.
Хозяйка, нагнувшись, легонько постучала по стеклу.
— Хорошо, что вы ещё не уехали. Я так расстроилась, что сегодня Лили мало поела, что наспех приготовила вот. Не сэндвич, а стейк.
Вкрадчивый голос, ясная улыбка.
Хозяйка, освещённая солнцем со спины, лучезарно улыбаясь, выглядела совсем как нормальный человек. Гувер велел не открывать, но я, будто заворожённая, опустила стекло.
— Ну что вы, не стоило так хлопотать. Спасибо.
— Да брось, пустяки. Чтобы были силы, надо есть мясо. Белок ведь важен.
— Бла-благодарю…
Протянутый бумажный пакет оказался увесистым. На миг я, уклонившись от странно поблёскивающих глаз хозяйки, горько улыбнулась, и тогда хозяйка, сунув голову в салон, тихонько шепнула: «Я знаю много хороших родильных пансионатов».
А потом, похлопав по кузову, во весь голос гаркнула: «Поехали!». Гувер, словно не желая задерживаться здесь ни секунды, вдавил педаль в пол и всю дорогу до «Шиль-марта» не умолкал ни на минуту. Если коротко, смысл сводился к тому, чтобы я не якшалась с психами и не пятнала доброе имя Тео.
— Знаешь что. Когда тебе достаётся партия не по чину, надо ценить это и стараться вести себя как следует. А ты ну никак не меняешься.
— Да, батюшка.
— Чего?
— Прямо как свёкор-самодур, что трясётся над единственным наследником в четырёх поколениях.
— Да веди вы себя по-человечески, разве я говорил бы такое?
— Батюшка, не по мне, видно, жизнь в свекровьем доме. Разведусь, пожалуй. Сейчас же позвоню муженьку.
— Ах ты ж, опять подло угрожаешь доносом!
— Так, погодите-ка. Номер телефона у меня…
— А, ладно, понял. Поеду молча!
Наконец-то стало тихо. Время от времени я чувствовала на себе недовольный взгляд — мало ли чем он там ещё недоволен, — но, сделав вид, что не замечаю, написала Колину сообщение.
Колин, погода чудесная, надеюсь, у вас приятный день? Я, собственно, о том, что сегодня встретилась с Адамом и Бёрком и вдруг подумала о вас, вот и решила написать. Как поживаете?
Раз говорили, что он затворничает, я не ждала скорого ответа, но, против ожидания, ответ пришёл быстро.
Колин
А вы, Райли, как поживаете?
Ой, простите. Я слышал, что неважно. По правде, я тоже помираю... Т_Т
Что-то случилось?
Колин
Райли, вы ведь хорошо играете в игры?
Слышал от Рена. Говорят, вы побили рекорд в «Эльдоре».
О, а почему вдруг про игры?
Колин
В ПК-версии «Эльдоры» босс не проходится...
А в пати лезут одни хуевые типы…
Простите. Мат не удаляется.
В общем, не хотите начать играть, Райли?
Вот это да. На душе стало смутно.
Хорошо, что ничего серьёзного, конечно. Но как мне относиться к Колину, который затворничает, помешавшись на игре, — это слегка поставило меня в тупик.
Видно, его и впрямь допекло: Колин принялся жаловаться, что до максимального уровня поможет мне сам, что хватит и одного дня, что прокачку персонажа можно гонять на автоохоте через написанную им программу, а вот хуевых сопартийцев никакой программой не остановишь.
Обычная беседа игромана. Беда была во мне. Главной бедой была я сама, потому что мне стало интересно: какая же это должна быть невероятная игра, если она довела Колина до сумасшествия.
Не могу
Засим откланиваюсь
Подавив сожаление, я отправила отказ, и в ответ пришло: пишите в любое время. Я подумала было стереть переписку, но стирать было бы только подозрительнее, да и ничего предосудительного в ней не было, так что я оставила всё как есть.
Приглашение в игру слегка царапало, но кто угодно увидел бы, что в нём нет ни намёка на корысть — типичный заход игромана, — да и отказалась я твёрдо. Если и к этому придираться — тогда и впрямь пора в больницу.
DOG BABY
Где.
На вовремя пришедшее сообщение я ответила «В „Шиль-марте“» и вышла из машины. Настало время отправляться на поиски Харпера.
* * *
Повезло. У меня была только информация, что он уходит с работы в три, а где и чем он там занимается — никаких сведений, так что я готовилась прочесать всё снизу доверху, с первого этажа до третьего. И вот — обнаружила Харпера в продуктовом отделе на первом этаже.
Глаз у Гувера оказался зорче моего. Я как раз, изображая безразличие, бесцельно перебирала продукты, когда Гувер похлопал меня по плечу и кивнул куда-то: «А это, часом, не тот маменькин сынок?». Я обернулась туда, куда он указывал, — и увидела Харпера с явно напряжённым лицом, который куда-то бежал.
— Ой, какое совпадение. Кажется, он.
— И бежит как маменькин сынок.
Оценка была язвительной, но, как ни странно, Гувер устойчиво застыл на месте, не сводя глаз с Харпера. Самое время бы ему попрекнуть меня — мол, кидай быстрее что надо в корзину и шевелись, — а он, будто и вовсе забыв обо мне, смотрел лишь туда, куда скрылся Харпер.
— Это в вашем вкусе?
Стоило мне, переводя взгляд с Гувера на удаляющуюся спину Харпера, с этакой подковыркой спросить, как он резко обернулся ко мне и злобно искривил лицо.
— Что ещё за хуйня?
— Уж очень страстно вы смотрели.
— Спятила.
— Шучу.
— Чтоб больше таких шуток не было. Я люблю женщин.
— Да. Простите.
— Что у вас за реакция? Я серьёзно. Я пиздец как люблю женщин.
