Контент удален!

По правде, в этом мире, где девизом служит «не попался — значит, чисто», вымогательство — дело самое обыденное, да и я в бытность игроком отбирала у NPC машины без счёта, — но воочию увидеть это оказалось, как бы сказать. До крайности ошеломляюще.

— А? Эти люди — они что, стреляют?

Стоило Харперу пробормотать это, как, словно по сговору, все взгляды устремились к Адаму. Двое мужчин — судя по всему, хозяева гидроциклов — целились в Адама, что был на воде. Вскоре грянул выстрел. Адам, истошно вопя, погнал гидроцикл дальше в открытое море, а Рен с Колином бросились к стрелявшим. Я тоже вскочила было с места, но Блэк ухватил меня за подол и усадил обратно.

— Куда бежать на такой жаре. Сиди себе.

С безразличным лицом Блэк выхватил револьвер. Щёлк. Он дослал патрон и уже вытянул руку.

Виу-виу — неподалёку завыла сирена.

— А, вот это беда.

Невозмутимое лицо Блэка дало трещину. С досадой почесав переносицу, он повернул голову на вой сирены.

— Бросай оружие, руки вверх!

Выскочивший из машины полицейский гаркнул во весь голос.

Городская полиция была всё так же нелюбезна, и из-за эффекта бабочки, что повлекла за собой кража Адама, все мы оказались в наручниках и рядком — за решёткой. Под арест угодил даже Колин, что всякий раз улаживал трения с полицией, так что и опереться было больше не на кого.

Больше всего я тревожилась за Тео. Он сейчас наверняка уже не раз звонил, но вся беда в том, что вещи у нас отобрали и связаться с ним было нечем.

— Есть один способ. Полицейский, помешанный на показателях, похоже, норовит раздуть это в разборки группировок, — значит, надо запутать следствие. Лучше всего, если мы все станем твердить «это я» и спорить, кто из нас зачинщик.

Адам, мельком оглядев обстановку за прутьями, тихонько зашептал.

— Что за чуш…

— А что, неплохо вроде.

Блэк, осадив недовольство Рена, выказал интерес, и приободрившийся Адам, расправив плечи, продолжил:

— Если каждый станет настаивать, что зачинщик — он, расследование застопорится, дело замнут и кончится всё, вероятнее всего, лёгким штрафом.

Порой мне хочется заглянуть Адаму в голову, и сейчас как раз такой случай. Что это за логика — было ни в зуб ногой, и я попросту бросила попытки понять.

— Все на выход!

Полицейский открыл дверь камеры. «Да, да. Уже идём», — кротко двинувшийся за ним Адам без конца оборачивался и подмигивал; глядя ему вслед, Бёрк подал голос:

— А разве зачинщик — не хён?

— …Тут не поспоришь.

Колин украдкой кивнул. Рен, Блэк, да и Харпер тоже исподволь поддакивали, а тем временем первым усевшийся в кресло для допроса Адам зычно возгласил:

— Товарищи лишь делали, что я велел, всё на мне. Зачинщик — я!

Адам, словно подавая знак, время от времени оборачивался и подмигивал, но, когда все мы, включая меня, отвели глаза и молча расселись по местам, он ещё громче выкрикнул: «Зачинщик — я!» Усаженный рядом с ним Бёрк наябедничал, добавив: «Точно. И мотоцикл этот хён украл. Это всё он подбил. Плохой человек». Следователь, словно сверяя факты, по очереди оглядел остальных.

И они, будто катящаяся волна, по порядку закивали, а я, сидевшая с самого края, тоже втихую поддакнула.

— Эт… да вы!..

В тот самый миг, когда Адам с побагровевшим лицом вскочил с места, — бах! — дверь допросной затрепетала, как бумажный листок, и вошёл Тео.

Воздух в участке переменился. Только что шумная обстановка вмиг осела, точно в зловещем заброшенном доме, и развалившиеся в надменных позах следователи с застывшими лицами повскакивали с мест.

— Ч-чем обязаны? — заговорил один из полицейских.

Он был из тех, кто первым прибыл на место, и, удостоверившись в личности моей и Блэка, он осклабился, будто сорвал куш. В этом смысле и обвинение Адама, что нас, мол, помешанные на показателях, похватали без разбору, было не таким уж неправдой. Ведь задержать разом двух громких преступников — это уже верный показатель в зачёт.

— Чем обязаны?

Голубые зрачки, что с самого мига, как распахнулась дверь, были прикованы ко мне, как гвоздями, медленно сдвинулись. Сверху вниз. А когда он скользнул взглядом по моим лежащим на коленях запястьям в наручниках, его красивые глаза резко сощурились.

— Совсем берега, блядь, попутали.

Тео, фыркнув с усмешкой, будто не верил своим глазам, широким шагом подошёл ко мне. И тут наконец стали видны фигуры, что прежде заслоняла его громадная стать. Это были Миллер и начальник участка. Покосившись на них, я подняла глаза на Тео и неловко улыбнулась.

— К-как вы узнали и приехали?

— Позвонили.

— Вы, верно, перепугались…

— Это ты перепугалась, надо думать. Несите ключ.

Я робко спросила это, косясь на его лицо, что и с виду не предвещало ничего доброго, — и Тео, присев на корточки, безразлично протянул руку.

— Ч-что?..

— Ключ.

Зрачки полицейских заметались. Кто-то, словно прося дозволения, оглянулся на начальника участка, и вошедший вслед за ним начальник торопливо закивал. Вскоре в его ладонь упал ключ от наручников.

С перекошенным лицом Тео отомкнул замок и в раздражении швырнул наручники; ударившись об пол, железяка отозвалась оглушительным лязгом. Звук был такой, что все вздрогнули, но Тео и бровью не повёл — поворачивал моё запястье так и эдак. И без того недоброе лицо его застыло в ледяной маске.

— Блядь, гляди, докрасна натёрли. Больно?

— А-а, нет. Не больно.

— Вот когда и надо ныть, красавица.

— Правда не больно. Я совсем в порядке.

— Встань.

Сколько я ни твердила, что всё хорошо, чрезмерное беспокойство Тео и не думало униматься. В конце концов он поднял меня на ноги и так же тщательно, как осматривал запястье, оглядел меня всю.

— Что это ты опять заляпалась. Растяпа.

— Это я сок пила.

Стирая пятно на цвета слоновой кости рубашке, он даже слабо улыбнулся, но, развернув меня на пол-оборота вправо, резко свёл брови и процедил ругательство.

— Простите, господин директор отделения. Не сочтите за дерзость, но не следует ли вам чётко разграничивать служебное и личное?

Внезапно встрявший голос принадлежал тому самому полицейскому с честолюбивым видом. Голова Тео склонилась набок.

— Служебное и личное?

— Так точно. Имеется явный состав. Хранение оружия и его применение…

— У кого. У моей заи?

Оборвав полицейского, Тео кивком указал на меня. Полицейский, что отважился выступить ради показателей, словно воды в рот набрал и лишь бегал глазами. Тео, понимающе усмехнувшись без звука, откинул мне волосы со лба.

— Красавица, ты где сегодня гуляла?

— На западном пляже.

— Так не разберёшь. На пляже — где. Что рядом было.

— Рядом с офисом службы спасения на воде.

Вопрос задали мне, а ответил за меня Блэк. И добавил: «Там и прогулочная дорожка есть, так что камер полно».

— Для урока на природе местечко-то до чёрта дрянное. Нянька совсем не оправдывает ожиданий — аж зло берёт.

Не скрывая недовольства, Тео коротко цокнул языком, а Блэк, пожав плечами, парировал: «Я в няньках впервые».

— Так старайся. А то как бы первый раз не стал последним.

В отличие от тех минут, когда он от каждой подначки Блэка выходил из себя, Тео ответил спокойно и, обернувшись к Миллеру, поманил пальцем.

— Слышал. Запись с ближайших камер наблюдения, видеорегистраторы выездных машин, нагрудные камеры — всё изъять. Служебное и личное надо разграничивать до чёрта чётко, так что и официальный запрос о содействии направь.

Лица полицейских во главе с начальником участка помрачнели. Они тоже это понимали: сегодня я ни в чём не провинилась.

Хоть и приплели они тут оружие и его применение, но изъятого у меня — не то что оружия — всего и было что один телефон.

— А если вы без всякого состава притащили малышку, как тюк с поклажей, то в другой раз я разграничивать не стану. Заранее имейте в виду.

Стылый, под стать голосу, взгляд скользнул по застывшему столбом полицейскому и обратился к начальнику участка, и тот, дёрнувшись, будто его укололи иглой, через силу улыбнулся и замахал руками.

— Ай-яй, как можно — притащили. Вы превратно поняли. Раз уж она оказалась на месте происшествия, то для дозна…

— Для дознания привозят — а наручники зачем нацепили, паясничая? Нарочно делаете, чтоб меня взбесить?

— …

— Как же её волокли, что и одежда вся, блядь, измялась.

Я и сама-то не заметила, что одежда измята. Услышав раздражение в его голосе, я кое-как оглядела рукав — ткань вокруг плеча и впрямь была вся в складках. Это там, где меня дёргали, сажая в полицейскую машину и вытаскивая обратно. Не только чутьё у него острое — и наблюдательность не как у людей.

— Видно, при срочном выезде вышла промашка, но я и без того, едва получил доклад, понял, что не из тех она людей, что в такое впутываются, потому первым делом и связался с вами, господин директор отделения. Ха-ха.

Пожилой начальник участка, без конца кланяясь, угождал Тео. Что за штука власть и что за штука эта субординация. Глядя на начальника, что гнул спину креветкой перед совсем ещё молодым Тео, на душе у меня стало тихо и серьёзно. Вот до чего трудно достаются деньги.

— Вам ли не знать. На выездах нет-нет да и стрясётся неожиданная докука. А вы что столбами повставали? Живо извиняйтесь!

Когда Тео не повёл и бровью, почуявший угрозу начальник вдруг упёрся руками в бока и сурово прикрикнул на подчинённых. Стоявшие с недовольными лицами полицейские один за другим склонили головы, но Тео и глазом не моргнул.

— Малышку поранили — и думаете, одним «извините» отделаетесь? Вот оттого и говорят о превышении.

Не тому бы это говорить, кто сам стоял в самом центре превышения, но я смекалисто промолчала.