— Ты ведь так и не ответила. Партнёром почему был, бля, тот ублюдок? Чем он так хорош?
К тому же он злопамятный. Видно, его бесило от одной мысли — грудная клетка вздымалась, дыхание сделалось тяжёлым. Крепко стиснув мне таз, он с силой вдавил меня вниз, и чёрные, жёсткие волоски, что так не вязались с красивым лицом, коснулись места соединения. От тяжести ощущения я напряглась до самых кончиков пальцев на ногах, и тело само собой подскочило.
— А, и правда охренеть как сжимаешь.
— Х-х.
— С чего бы. От одной мысли о том ублюдке пизда вздрагивает?
— Нет… хны!
Он и не слушает. Точнее, и слушать-то некогда. Тео, опрокинув меня навзничь, широко развёл мне ноги и беспорядочно затряс бёдрами. Каждый раз, как тупая головка своевольно тыкалась то в одну, то в другую стенку, у меня перехватывало дыхание. А порой липкая влага разом выплёскивалась наружу. В голове не осталось ни единой связной мысли. Собрав последние крохи рассудка, я кусала губы, сдерживая стоны.
— Не кусай. Поранишься.
Будто и правда заботясь, Тео коротко цокнул языком и поцеловал меня. И в этот миг — тук-тук — раздался стук в дверь. Будто я в зимнюю стужу нырнула в ледяную воду — рассудок прояснился разом. Я так перепугалась, что бешено колотившееся сердце пробило кровать и рухнуло до самого пола. В отличие от меня, застывшей на месте, Тео — то ли услышал, то ли нет — с упоением посасывал мой язык.
Внизу было то же самое. Стоило ему медленно крутнуть бёдрами, как плотно засевший столбик потёрся о бугристую внутреннюю плоть, и бёдра сами собой подскочили.
— М-м, та, там кто-то!
— Ай, бля, не сжимай так. Кончу же.
— Вот же псих.
И правда, будь тело Тео хоть сколько-нибудь в порядке, я бы отлупила его и сбросила, но применять силу к пациенту нельзя. Барахтаться и мотать головой — вот и всё, что мне оставалось.
Снова тук-тук. Раздался второй стук в дверь. Я забилась, как рыба, насаженная на острогу. Видно, ему надоело, что я всё уворачиваюсь, — коротко вздохнув, Тео выпрямился. Вот он, шанс. Сглотнув сухую слюну, я поспешно подалась назад. Но что же он опять такой большой и длинный. От ощущения того, как толстый столбик, скребя бугристую стенку, выходит наружу, по спине пробежал озноб.
— Не пойдёт.
— Ха-ай!
Побег провалился. Насмешливо хмыкнув, будто не веря в мою дерзость, он притянул меня к себе и слез с койки. Внизу мы по-прежнему были соединены. Каждый раз, как Тео делал размашистый шаг, огромный член то выходил, то входил, издавая влажный звук. Я готова была спятить.
— Дверь заперта?
— Да. Заперта вроде? А надо перевязку…
— Ой, неужто уснул?
— Похоже на то. Принесу ключ.
— Какой ключ. Подождите.
Голоса Гувера и медсестры.
Дверная ручка дёргалась так, будто дверь вот-вот распахнут и ворвутся. Покосившись в сторону двери, Тео шепнул мне на ухо. Бестолковый ублюдок, а?
С Гувером проблем нет. Проблема — Тео, что вытворяет такое в палате, и я. От тревоги, страха и стыда сердце колотилось так, что вот-вот разорвётся.
Тео, прижатый ко мне грудь к груди, не мог не почувствовать этой перемены, и, когда мы заходили в ванную, всё-таки выдал чушь.
— Сжимала пизду, думая о другом ублюдке. А как голос другого ублюдка услышала — сердце, бля, лопнуть готово? Вот горюшко.
Горюшко тут было у меня. Какого, спрашивается, благоденствия я искала, что снова в это влипла, — горькое самобичевание накатило волной.
— Опустите меня.
— Не хочу.
Проглотив недовольство, я предложила компромисс, но он ни в зуб ногой. Закрыв дверь ванной, он усадил меня на раковину и пустил душ. Сквозь шум хлещущей струи воды примешался — щёлк — слабый и совсем нежеланный звук. Это открылась дверь палаты.
Ох-х. Теперь мне было плевать — пациент он там или нет. Я трясла и щипала его левую руку, беззвучно шевеля губами. Вынимайте, скорее.
Но на психа это не действовало. Наоборот, будто мои беззвучно шевелящиеся губы показались ему милыми, он легонько сжал мне обе щеки и принялся осыпать поцелуями.
— Ой! Опять капельницу выдернули!
— Душ принимает? Вы там?
Когда из-за двери ванной донеслись их голоса, моё нутро, что бешено колотилось — тук-тук, — рухнуло вдребезги. Я застыла, как камень, а Тео почему-то хмыкнул. А потом, не отрывая губ от моих, небрежно бросил Гуверу за дверью:
— Чего.
— Время обработки. Долго будете?
— Потом. Промок, не могу выйти.
Член весь набух, потому и выйти не могу. У нашей милой потоп. А?
Прошептал то, что вполне можно было и не говорить. Я протянула руку, зажала ему рот и прислушалась к звукам снаружи.
— Похоже, в душе.
— Ему ведь ещё нельзя в душ…
— Не беспокойтесь. Не впервой ему получать пулю.
— И всё же…
— Да он сам сообразит, чтобы вода не попала.
— Тогда я зайду через полчаса. Передайте ему, пожалуйста, чтобы дверь оставил открытой.
Слабый разговор оборвался, и послышался звук двери. Рука, что зажимала рот Тео, в какой-то момент уже зажимала мой. Оттого что этот псих и в такой момент потихоньку задвигал бёдрами. Зажав одной рукой рот, а другой крепко вцепившись ему в плечо, я опустила голову.
Тео хитёр, и извращение с безумием — точно заразная болезнь. Мысль о том, что так нельзя, что надо остановиться, отчётливо была, но всякий раз, как он, метя в одну лишь чувствительную точку, медленно-медленно вгонял в меня, решимость размывалась.
— Не опускай голову. Не видно.
Тео приподнял мне подбородок. А потом, будто впечатывая в память моё лицо, упорно вглядываясь, сощурил глаза.
— Охренеть как развратно.
— По, по правде нельзя, хны, же… Слишком глу, глубоко…
— Угу. Мне тоже до смерти хорошо.
Он стал зверем, не знающим человеческой речи. И скорость, с которой он ворочался внутри, нарастала. Хоть мне-то надо было опомниться. Но всякий раз, как он с силой вгонял, перед глазами всё мигало, и наслаждение подчиняло себе рассудок.
— А, бля.
На линии челюсти стиснувшего зубы Тео вздулись жилы. Когда я, полусидя на раковине, пошатнулась, он, обеими руками крепко прижав мне таз, как безумный затряс бёдрами.
— Хны, ты, слишком, бы, быстро!
Копившееся слой за слоем наслаждение, точно фейерверк, бабахнуло, и перед глазами почернело. По всему телу пробежал ток, и в голове помутилось. Когда ноги подкосились, член, что с самого проникновения ни разу не выходил, вдруг — выскользнул наружу. Тут же на чёрное платье брызнула белая, липкая жидкость. Семяизвержение тянулось долго, и обильная сперма, промочив ткань, потекла вниз струйкой.
— Платье испачкалось. Придётся выбросить.
Закончив долгое извержение, Тео окинул взглядом меня, мокрую от его спермы, сверху вниз и довольно растянул губы. Я ведь так и думала — он давно цеплялся к этому платью. Точно нарочно. Но указать на это сил не было, и я, сводя разъехавшиеся ноги, перевела дух.
— Кстати, красавица.
— …Да.
— Ты так и не ответила.
Сообразить, на что я должна ответить, опять потребовало времени. Он спрашивал, почему Блэк стал моим партнёром.
Ох, до тошноты. Я ошарашенно заморгала. Я-то понадеялась, что он немного очеловечился. Норов чуть присмирел, и только, — а Тео по-прежнему оставался Тео.
И этот всё тот же Тео, похоже, отпускать меня домой не собирался.
Когда лежала я, он домой не уходил, а теперь меня не отпускает.
Налипшую на одежду влагу я кое-как оттёрла, но это платье дальше носить было нельзя, да и, главное, я смертельно устала. Я говорю, что съезжу домой и рано утром вернусь, а он — ни в какую. Нет, точнее будет сказать, что он не давал мне сделать ни шагу за порог палаты, не то что домой.
Куда. Зачем. Не хочу. Тогда не уходи.
Стоило мне выказать малейший намёк на уход, как он тут же хищно меня хватал. Я предложила компромисс: съезжу домой, только переоденусь и сразу обратно, — но это ни в зуб ногой. Наоборот, он взял телефон и переспросил, что мне нужно. Похоже, собрался отправить с поручением Миллера или ещё кого-то третьего, и я поспешно отняла у него аппарат.
— Да вы спятили. Сейчас уже одиннадцатый час.
— И что.
— Не «и что». Как можно по таким личным делам звонить в такое время. И о чём вы вообще собирались просить? О моём белье тоже?
Видно, до этого он не додумался — лицо Тео сделалось свирепым. Бля. Нахмурившись, он процедил сквозь зубы ругательство. Судя по всему, ему представился кто-то, выбирающий моё бельё, и настроение испортилось.
Вот до чего человек многогранен. Рассудительный мужчина, который, даже схлопотав пулю, расставлял людей по зданию, где засел снайпер, и отдавал приказы о погоне, теперь весь во власти ещё не случившейся картинки в собственной голове и места себе не находит.
Препираясь, идти или не идти, мы провозились долго. В конце концов драматично сошлись на том, что я вернусь в течение часа, и я вместе с Гувером выехала из больницы.
Стоило мне попытаться хоть что-то сказать Гуверу, что держал руль, как непременно звонил телефон.
Ты где. Всё ещё? Охренеть как долго. Никуда не сворачивай, давай прямо сюда. Чего всё время бросить норовишь. Бросишь — и что делать будешь. Под конец он и вовсе перестал давать отбой. Затвердив про себя «Тео пациент, он в состоянии психической тревоги», я добросовестно отвечала на его слова и впопыхах собирала вещи. И слух-то у него до чего острый. Когда я переодевалась, он нёс чушь, будто звук «развратный», да ещё и вздохнул непонятно отчего.
И обратная дорога вышла негладкой. Со вчерашнего дня я не могла зарядить батарею, и во время разговора телефон сел, а беда была в том, что у Гувера с телефоном дела обстояли так же, как у меня. Внезапно оборвавшийся звонок меня немного тревожил, но мы уже почти доехали, и я не придала этому значения. Так оно и было. От момента, как разговор оборвался, до прибытия в больницу прошло минут пять.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/moy-gryobanyy-npc-0b4t
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
