— Забавная ты, онни. Так вот почему Бешеный Пёс превратился в Патраша [1]?

[1] верный пес из романа «Фландрийский пёс», символ абсолютной преданности.

— Это оскорбление для Патраша.

— Слушай, онни, а ты чего это вдруг на «ты» перешла?

— Так я же онни. А онни по статусу положено быть стервами.

— Ничего. Мне тоже такое частенько говорят.

— По тебе видно. Ну что, связывать будешь?

Я протянула рыжему оба запястья. Тот притворно округлил глаза и хихикнул, заявив, что сегодня онни прямо-таки тешит его самолюбие. Затем он взял у стоявшего, словно ширма, члена банды пластиковую стяжку и связал мне руки.

— Раз ты, онни, такая сговорчивая, рот затыкать не буду. Впервые так культурно заложницу везу.

— Да? А я впервые в заложниках.

— У нас общая годовщина? Может, потом и свечки вместе задуем?

— Пожалуй, откажусь.

Рыжий, у которого явно наблюдались признаки мании, не переставая лыбиться, повел меня к микроавтобусу. Эта годовщина вполне могла закончиться тем, что мы станем сокамерниками и, облачившись в оранжевые робы, будем звать друг друга братанами, но, как бы там ни было, благодаря тому, что я ему подыграла, личного досмотра удалось избежать.

Оказавшись на заднем сиденье микроавтобуса, я ехала зажатой между рыжим и здоровяком, словно начинка в сэндвиче. На переднем ряду, едва ли не касаясь моих коленей, сидели трое грузных амбалов, да и позади обстановка была примерно такой же.

В салоне повисло странное, напряженное молчание, и болтал только рыжий. В основном он расспрашивал о Тео: когда и как мы познакомились, кто кого соблазнил первым, каково это — когда Бешеный Пёс обращается с тобой как с человеком, из-за чего мы поругались, раз я выложила такой пост в социальную ленту, и как в итоге помирились.

Глядя в его горящие глаза, я вспомнила сразу нескольких человек. Он чем-то походил на хозяйку сэндвич-бара, чем-то — на помешавшегося на бронежилете Блэка, а его любопытство странным образом напоминало Адама. А раз он сочетал в себе черты этих троих — значит, тоже был явно не в себе.

Я лишь криво улыбалась, уходя от ответов. И тут в этот поток вопросов, больше похожий на допрос, робко встрял один из бандитов, гревший уши всё это время.

— Я тут тоже кое-что слышал. Недавно же Бешеный Пёс устроил облаву на Девятой улице, так? И вдруг он начал лыбиться и что-то бормотать себе под нос таким мерзким голосом, вроде «красавица моя» и всё такое. Один из наших от неожиданности аж на спуск нажал.

— О-о, и что дальше?

— Того, кто стрелял, он прикончил на месте, а парни, что рядом стояли, услышали: «У меня башка сейчас взорвется от того, как я хочу тебя увидеть. Буду через час, так что потерпи немного, любовь моя». Кое-кого аж стошнило от мурашек.

Бандит покосился на меня, потирая предплечья, рыжий захихикал, заметив, что у нас сейчас конфетно-букетный период, а здоровяк сквозь зубы процедил, что это всё пиздеж. А я на собственной шкуре прочувствовала истинность поговорки о том, что слова без ног тысячу ли проходят.

Сначала я подумала, что это за бред, но, поразмыслив, вспомнила: в день, когда меня объявили в розыск, у нас с Тео и правда состоялся похожий телефонный разговор. Я действительно слышала что-то о том, что он думает обо мне и прочее, но это была лишь издевка над моей яростью. К тому же никаких мерзких фраз вроде «любовь моя» он точно не произносил.

— Наверное, у Бешеного Пса в последнее время крыша поехала из-за того, что вы с ним, онни, поругались. Раньше до такого не доходило, а теперь он рыщет днем и ночью.

— Точно. Я еще вот что слышал. Он сам ляпнул, мол, настроение у него в последнее время хуевое, так что пусть все сидят тише воды, ниже травы.

— То-то же. А я-то думал, хули Бешеный Пёс так активно ворошит ульи — решил заделаться медоедом, что ли.

И где этот парень вообще таких слухов набрался? Пока я молча и тяжело вздыхала, рыжий потыкал меня в плечо, неся какую-то чушь о том, что ради спокойствия во всем городе мне стоит проявить терпение и сойтись с ним.

— Вы че, на пикник едете? Завалите и едьте тихо, усекли?

— Ну ты и комик. Сам уши грел, а теперь выебываешься.

— Ах ты ж блядь, сукин сын!

— Тшш. Сам же просил завалить и ехать тихо.

В ответ на издевательскую улыбочку рыжего, здоровяк с перекошенным от ярости багровым лицом со всей дури ударил по окну. Странное напряжение между двумя сидящими по бокам от меня мужчинами переросло в тишину, а остальные бандиты и я лишь бегали глазами, наблюдая за их реакцией.

Когда пейзаж за окном сменился с городских улиц на безлюдную дорогу, у рыжего зазвонил телефон. Звонил, судя по всему, кто-то из следовавших за нами бандитов — спрашивал, что делать: за ними увязалась подозрительная машина. Здоровяк, до этого злобно пялившийся в окно, взбесился, заявив, что это всё из-за того, что рыжий только прохлаждался и спустя рукава отнесся к делу. Рыжий лишь пожал плечами. Тогда здоровяк объявил, что отныне командовать будет он, и начал раздавать указания звонившему. Если вкратце — велел разделиться и сбросить хвост.

Глядя на мелькающие за окном пейзажи, я пыталась угадать наш пункт назначения.

Машина направлялась на юг. Там располагались трущобы, промышленная зона и порт. Трущобы плотно застроены низкими зданиями, а улицы довольно запутанные, поэтому они отлично подходят для темных делишек, но там высок риск столкнуться с другими местными бандами. Порт занимает огромную территорию и заставлен грузовыми контейнерами — там легко обеспечить пути отхода в случае непредвиденных обстоятельств, но нет подходящих помещений, чтобы удерживать заложников.

Значит, остается промзона.

Промышленная зона, состоящая из строений самого разного размера — от гигантских заводов до крошечных, обветшалых складов, — отличается и совершенно разным состоянием дорог. Если кварталы с приличными зданиями выглядят опрятно, то районы, где ютятся старые постройки, запутаны не хуже трущоб. При правильном выборе места от погони можно скрыться без проблем. Если только у преследователей нет точных координат по GPS, им придется проверять каждое здание, постепенно сужая кольцо оцепления. К тому же в некоторых районах то, что гордо именуется «фабриками», на деле представляет собой теснящиеся друг к другу подсобки в подворотнях, что делает поиски крайне сложной задачей.

Конечно же, я знала это по собственному опыту. Ведь именно в тех переулках — на Хэм-стрит — я получила достижение «разносчика пиццы».

И где только прячутся эти цели — пока кружишь по похожим на лабиринт улочкам, время быстро истекает, так что одно время, заходя в игру, я повторяла эту миссию и буквально жила на Хэм-стрит. А значит, я разбиралась в местной географии лучше любого аборигена. И, как я и предполагала, в конечном итоге мы приехали именно туда.

— Место твоей боевой славы, онни?

Когда мы вышли из машины и я оглядела запутанные переулки, рыжий, ухмыляясь, изобразил стрельбу из снайперской винтовки.

— Пф. Те придурки сами виноваты, что сдохли. Стоит связать ей руки, и она ничем не отличается от стрипух из «Красных губок».

Фыркнув, здоровяк грубо схватил меня и потащил за собой. Его слова здорово меня задели, поэтому я, сделав вид, что оступилась, со всей силы наступила ему на ногу. Видимо, здоровяк оказался куда более неженкой, чем казался: он взвизгнул и замер. Я тоже остановилась и, сымитировав потерю равновесия, с силой врезала ему локтем в живот.

— Ой. Вы в порядке? Ноги совсем не держат.

После этого хватка здоровяка стала еще более жесткой. Тем не менее, он явно хотел избежать ситуации, когда я на своих «слабых ногах» снова шатаясь врежусь в него, поэтому шел впереди, соблюдая дистанцию, и просто тащил меня за собой.

Конечным пунктом назначения — местом, где меня собирались удерживать, — оказался подвал обветшалого здания в самом конце переулка. Ошибочный выбор. Чтобы использовать преимущества местности, следовало выбрать не подвал, а второй или третий этаж, чтобы в случае необходимости иметь пути отхода. Уж не знаю, слишком ли они самонадеянны или просто скудоумны, но если Тео по счастливой случайности найдет это место, им останется только примерить наручники.

Пока меня усаживали на стул с ободранной обивкой и связывали ноги, я украдкой оглядела подвал. Выход был один, а в поле зрения находилось девять бандитов. Выбраться отсюда можно было тремя способами: либо я перебью их всех, либо их требования будут выполнены, либо здесь — с какими бы то ни было намерениями — объявится Тео. Ни один из этих вариантов легким не казался.

Справиться с девятью мужиками — задача, близкая к невыполнимой, к тому же неизвестно, сколько их еще торчит снаружи. А шанс, что Тео отпустит их босса ради спасения меня одной, меньше, чем вероятность выиграть в лотерею.

И, наконец, третий вариант. Сейчас появление Тео кажется наиболее вероятным сценарием, вот только я до сих пор не уверена, пойдет ли это мне на пользу или во вред. Бронежилет и его последнее срочное сообщение создавали иллюзию, что он на моей стороне, но у него нет ни малейшей причины быть моим союзником. Для меня Тео по-прежнему остается самым опасным и губительным человеком. В конце концов, не свяжись я с ним, не сидела бы сейчас здесь связанной.

— Э-э-эй. Онни, ну-ка сделай лицо попроще.

Пока я размышляла над всем этим, рыжий, который снимал меня на камеру телефона, коротко цокнул языком.

— Тебе надо выглядеть напуганной, чтобы Бешеный Пёс примчался спасать тебя как можно скорее. Неужто не соскучилась по своему парню, онни?